Лилии и листья

      — Ты идёшь на долбанный Совет, а не в нужник. Не вздумай ляпнуть лишнего, — Роше проводил краснолюда тяжёлым взглядом, каким умел только он.       — Да для них скорее станет сенсацией присутствие твоей кислой рожи на Совете, — ответствовал Золтан.       — Они видали и кислее. Небось, в зеркало-то каждый день смотрятся. — Роше достал трубку.       Верген. Роше впервые оказался в краснолюдском городе. Дома выдолбленные в скале — жилища истинных рудокопов. Любоваться местными красотами и оценивать гномью архитектуру, однако, Вернон не стал. Он был слишком занят пребыванием в уже привычном для себя отвратительном настроении. Вдобавок, он был нагружен тяжкими мыслями о предстоящей войне с Нильфгаардом, как рыбачья лодка в сезон ловли была нагружена корюшкой.       Час назад он прибыл в город, после чего сразу же зашагал своим живо-расступились-перед-офицером шагом к залу Советов. Там, возле массивных каменных дверей, он и встретил старого приятеля.       Золтан Хивай нынче занимал пост старосты Вергена. Говорят, случилось сие не без помощи двух влиятельных краснолюдских семей, более чем удачной женитьбы, зачистки одного из самых глубоких подземелий города, а также при участии одного барда, который посодействовал не на шутку развернувшейся избирательной компании. Агитационные листовки летели, как конфетти на праздник Скрыдня, а мёд и водка текли рекой. Среди всего этого безумия Золтан Хивай не успел опомниться, как жизнерадостные краснолюды возложили на его плечи бразды правления городом. Инициатива его братьев, изначально воспринимаемая Золтаном как “Та ещё будет забава!”, вдруг вышла из-под контроля. И Хивай неожиданно оказался лицом к лицу с безжалостным очевидным: ему предстояло решать проблемы, обсуждать вопросы, издавать законы, выслушивать жалобы, словом, ДЕЛАТЬ ДЕЛА. Уже слишком поздно было говорить: “Так, то ж шутка была!” десяткам краснолюдов, взирающим на него с трепетом и любовью (спасибо Лютику).       Торговля с ближайшими людскими поселениями неожиданно так стремительно пошла в гору, что крестьяне всех окрестных земель без промедления присоединились к Вергену, поддерживая его по любым вопросам. Верген очень быстро стал центром торговли всей Долины Понтара, а также важным стратегическим объектом, в связи с его географическим положением и наличием неприступных стен.       Война была не за горами. Все оставшиеся в живых правители севера, бунтующие крестьяне, эльфы и краснолюды Махакама нынче собирались в город по любезному приглашению старосты. Вергену вот-вот было суждено стать местом, где людская и эльфская спесь, недоверчивость, подозрительность и надменность — должны были разбиться вдребезги о краснолюдское гостеприимство и лучший в мире мёд. В грядущих разборках и взаимных упрёках, что всегда идут перед всеобщим принятием какого-либо решения, важно было сохранять освежающий нейтралитет, по части которого Золтан был мастером. Было решено, что переговоры должны проходить в атмосфере дружелюбия и радости, посему город был пышно украшен. Сам же Золтан был наряжен не хуже ёлки на Перводень. Впрочем, он изо всех сил отрицал свою причастность к выбору наряда, обвиняя во всём молодую супругу.       Роше оценил размах подготовки и чуткость друга по этому вопросу. Однако не мог расслабиться и, так запросто, забыть о чёрной угрозе с юга.       Нильфгаардцы, впрочем, были не единственной причиной его бессонных ночей и дурных сновидений. Вот уже полгода, как Золтан и Геральт помогли ему захоронить тела товарищей. Но не захоронить воспоминания о них. Друзья смогли вытянуть его тогда из этого смердящего болота боли и сожаления. Он ощущал их поддержку и участие (насколько только можно ощущать участие от ведьмака, вечно скитающегося по своим делам, и гнома, льнущего к родному камню, как солдат к сиськам). Если бы не их старания, Вернон Роше бы давно умер, а вместо него на мир взирал бы пустыми глазами измождённый старик. Однако даже друзья не смогли уберечь его от частых кошмаров, в которых он, раз за разом, бежал, бежал и бежал, но, снова и снова, не успевал спасти их, своих людей, своих солдат.       — Геральт уже здесь? — раскурил, наконец, трубку Роше.       — Нет. Но будет.       — Все эти политические игры — не его забота. Не удивлюсь, если он сейчас скачет с мечом вокруг какой-нибудь одержимой дочери фермера. Или ещё лучше: НА дочери фермера.       — Нееет. Геральт точно будет! — посерьёзнел Хивай. — На эту заразу с юга даже он не сможет закрыть глаза.       — Кто будет на Совете? — решил начать допрос Роше.       — Ты же сам всё знаешь. Наверняка ведь уже выяснил кто, с кем, откуда и чьих будет, — хмыкнул краснолюд.       — А я, может, от тебя хочу услышать. От старого друга.       — Ох, ну из наших Обрин и Охель. Бригенброк Слепой Крот приедет с самого севера. Ну Ярпена Зигрина, волосатую задницу, ты и так знаешь... — Золтан пустился в долгие перечисления краснолюдских фамилий. Он загибал пальцы, не забывая награждать краснолюдов эпитетами лестными и не очень. Он перечислял людских правителей, генералов и вельмож, представителей крупных орденов и орденов поменьше. Золтан был готов взяться за перечисление всех старост ближайших людских деревень, лишь бы как можно незаметнее забыть упомянуть ещё кое-каких визитёров. Но тяжёлый взгляд Роше не давал усомниться, он ждёт кое-чьих конкретных имён и он намерен их дождаться.       — Ну... Вот и всё, — неуверенно закончил Хивай. — Ну, то есть ещё скоя’таэли приедут, — отмахнулся он, как будто речь шла о чём-то незначительном или самим собою разумеющимся. — С Иорветом, — с опаской добавил он, глядя уже куда-то совсем далеко.       Услышав это имя, Роше встрепенулся. Иорвет. Предводитель отряда скоя’таэлей вспоминался Роше в последнее время всё чаще и чаще. Вернон был человеком деловым и о делах о своих не забывал. Дела, которые связывали его и эльфа, требовали быть решёнными. В отношении Иорвета Роше боролся с двумя желаниями. Первым было решить их конфликт как можно быстрее и повесить таки сего сукина сына на эшафоте в Вызиме, ну или хотя бы на суку ближайшего дерева. Вторым же, не менее сильным, хоть и полностью противоположным желанием, было отложить их распрю на как можно более неопределённые сроки. Видит Бог, Роше ненавидел эльфского атамана, но, по неизвестной даже ему самому причине, в самые критические моменты был готов заняться чем угодно, только не умерщвлением данного субъекта.       Геральт из Ривии, раз изрядно захмелев и наслушавшись откровений своего друга о его грандиозных планах по поимке Иорвета, осмелился предположить, что Роше не сможет убить эльфа, даже если тот сам постучит к нему в дверь и попросит о смерти. Ведь наверняка в этот момент в ставку забежит крестьянская баба и скажет, что одна из её свиней на заднем дворе была замечена в сговоре против Темерии. Он же, Вернон Роше, решит, что такое дело не терпит отлагательств. После чего спешно покинет ставку, не забыв пообещать Иорвету скорую смерть в страшных муках.       Роше знал, что ведьмак часто видит самую суть вещей. Но в тот раз Вернон страшно обиделся озвученному предположению и отчаянно ему засопротивлялся.       — ... но это МИРНЫЕ переговоры! Поэтому ты мысли-то эти оставь! — Оказывается, Золтан всё это время что-то горячо говорил.       Впрочем, Роше уловил общий посыл и поспешил успокоить друга.       — Не бойся. Я знаю, что такое мир и как его соблюдать. В отличие от белок, с которыми вы тут так стремитесь побрататься.       Страшный грохот внизу на лестнице оповестил о том, что в их сторону движется компания. “Помянешь чёрта”, — подумал Роше.       Из-за угла вынырнули стройные, высокие юноши в зелёном. Цветущими их, однако, назвать было нельзя, несмотря даже на оный орнамент на ткани. Скоя’таэли прошли долгий путь. Лица их были сосредоточены, а плечи напряжены. Особо мрачный и решительный вид имел тот, что был в центре. Шрам в пол-лица и красный платок на голове. Иорвет всю свою жизнь вёл партизанскую войну против людей и вид имел такой лихой, что другие эльфы на его фоне казались просто детьми.       Роше выпустил изо рта трубку. Он так давно не видел своего старого врага, что сейчас перестал даже моргать. Скоя’таэльский командир уверенно шагал вперёд, глядя прямо перед собой. Остальные эльфы обступили его, как утята утку, и старались не отставать ни на шаг.       — Иорвет, — решил не терять времени Золтан.       — Приветствую, — отозвался эльф.       “Этот голос. Да, прошло столько времени”.       — Ты только глянь! — воскликнул эльф, что стоял справа от Иорвета. Он во все глаза таращился на Роше, одновременно стараясь задеть локтями как можно больше своих товарищей сзади, чтобы привлечь их внимание. — Только глянь, кто тут! Вайдрис! — позвал он. — Готовь мои орены, ты проиграл. Этот пёс жив.       Иорвет повернул голову и, наконец, заметил начальника темерского спецотряда. Эльф тут же поменялся в лице. Он приоткрыл рот и выдохнул, уставившись на Роше во весь свой единственный зелёный глаз.       — Не знал, что в Вергене привечают темерских собак, — продолжал языкастый, который первым заметил Роше. Сзади него послышались одобрительные возгласы вперемешку с эльфской бранью.       — Ого. Они говорящие, — обратился Роше напрямую к Иорвету. — Вот только недрессированные. Надень на него намордник, а то я отрежу ему уши и засуну ему же в гузно.       — Ты... Ах ты мерзкий dh’o…       — Достаточно, — поднял правую руку Иорвет. Его сородичи моментально притихли. — Мы здесь не за этим.       — Это мирные переговоры! — затрясся Золтан.       — Не бойся, гном. Мы знаем, что такое мир и как он поддерживается, — вернул себе надменный вид Иорвет. — За мной, — скомандовал он своим, и банда удалилась в сторону зала собраний.       — Вы что, издеваетесь надо мной? — зашипел взвинченный донельзя Золтан. — Иорветовы щеглы тебя провоцируют, а ты и рад-радёшенек!       — Пусть идут в пекло. Стройным рядом. Вместе со своим командиром.       Золтан был взволнован, но он прекрасно понимал, что прежний Вернон Роше уже накинулся бы на наглого обидчика, а ему, Золтану Хиваю, пришлось бы отдирать пальцы Роше от эльфской шеи, что было бы крайне трудно сделать под градом скоя’таэльских стрел. Но Вернон изменился. И друг это оценил. Не ускользнуло от внимания краснолюда так же то, как изменился, пусть и ненадолго, скоя’таэльский командир, когда увидел Роше. Своеобразного облегчения в его взгляде было гораздо больше, чем положено тому, кто встретился со своим старым врагом. Осталось только гадать, заметил ли это облегчение Роше и испытал ли что-то похожее.       — Геральт! — облегчённо воскликнул Золтан, завидев ведьмака. — И белая его башка во тьме ночной осветит нам наш путь земной! — рассмеялся он. — Ну, рассказывай, ты её трахнул?       — Кого? — не понял Геральт.       — Одержимую фермерскую дочку.       — Кого?       — Неужели всё-таки пришлось её убить?!       — Что?!       — Геральт, — поздоровался Роше.       — Привет, Роше.       — Геральт, хорошо, что ты здесь, — перешёл к делу Золтан. — Хоть ты порядок наведёшь и проследишь, чтобы до смертоубийств не дошло.       — О чём ты говоришь, Золтан?       — О сраных мирных переговорах, мать их за ногу! На которых вельможи будут плеваться в крестьян, краснолюды будут вопить на темерскую тайную службу, рыцарство оболжёт духовенство, а скоя’таэли будут презирать всех их вместе просто на всякий случай! И каждый готов вцепиться друг другу в глотку. Я по матушке, конечно, оратор, но по деду больше медовар. Так что, Геральт, проследи, дружище. А то ж не сладят. Неспокойные.       — Не волнуйся, Золтан. Они все знают, что такое мир и как его сохранять и поддерж...       — Да вы что, все под чарами какими?! — не выдержал краснолюд. — Все, как будто книжку одну вчера на ночь читали. Да только дальше первой страницы не ушли, — закончил Золтан, после чего оставил старых друзей.       — Ну как ты, Роше?       — Как я? Я в долбанном краснолюдском Вергене, Геральт. Я там, где всё, что ниже меня на две головы — желает мне смерти, а всё, что моего роста — желает мне смерти мучительной.       — Ненависть ниоткуда не берётся.       — Да знаю я, — бросил Вернон. — Как знаю и ещё кое-что, — добавил он после паузы.       — Что же?       — Планы, переправы, карты, схемы, убежища нильфгаардцев на юге. Информация, Геральт. Я сейчас одна большая, ходячая информация.       — Как?! Как достал?       — Мой человек в империи должен был стать свидетелем тайной встречи Пентелеуса Коха с магистрами Редании. Тайно и незаметно, естественно. Ночное время. Бор. Берег озера Люрды. Всё просто. Та сторона из них, что выбрала это место встречи, явно хотела избавиться от другой в случае, если что-то пойдёт не так. Ну, или же они просто не владели информацией по местности. Этого мы уже у них никогда не узнаем. Потому что оказалось, что в Люрденском бору живут виверны.       — Жёлтые?       — Да.       — Мммф... — поморщился Геральт.       — Твари появились в самый разгар переговоров и пожрали солдат. Магистры — в портал, а досточтимого Коха и двух его людей разорвали виверны. Фадин - мой человек, что был в засаде, ждал полночи, когда монстры уйдут, серил под себя и молился. А на утро прихватил все уцелевшие бумаги с трупа Пентелеуса Коха и доставил мне.       — Вот дела...       — Сказать, что нам повезло — ничего не сказать. Мы копали картошку, а выкопали сундук с оренами. Вот только нужно, чтобы сиятельные лорды сегодня на Совете не начали с десяток междоусобиц, а крестьяне не подняли на вилы нелюдей. В общем, всё, как говорил Золтан.       — Ты собираешься поделиться этими сведениями на Совете?       — Я посмотрю, как всё пойдёт.       — А хватки ты не потерял, — улыбнулся Геральт.       Друзья замолчали на секунду. Роше снова полез за трубкой.       — Видел уже его? — осторожно спросил ведьмак.       — Конечно, — фыркнул капитан. Однако тут же опомнился, смутившись. — Кого?       — Ты прекрасно понял, про кого я, — ухмыльнулся Геральт. — Иорвета.       — Видел, ясен хрен. Эта паскудная морда привела сюда весь свой табор, не иначе. Как их пустили и где они встали лагерем, хотел бы я знать. В ущелье? Возле стен? Может быть, у Золтана Хивая в жопе? А что, очень удобно. В нужный момент можно вытащить и пригрозить всем, кто плохо себя ведёт. Наш краснолюд может сколько угодно играть в нейтралитет, но по всем вопросам, что были ребром, он выбирал остроухих и их недобитого вожака.       — Скоя’таэли помогли краснолюдам полгода назад. Они бились храбро, и именно благодаря им Верген удалось отстоять, — объяснил Геральт. — Они тут всегда будут желанными гостями.       Роше хотел было сплюнуть на пол от такой премерзкой правды, но во рту после табака было сухо, и Вернон только недовольно поморщился.       — Говори, что хочешь, но я знаю, ты рад, что он жив, — улыбнулся Геральт.       — Конечно рад! Этот мерзавец сильно расстроил бы меня, если бы умер от чьей-то другой руки. Я и только я имею право казнить этого сукина сына. По закону и справедливости. Иорвет — мой! — всё громче возмущался Роше.       Геральт, который всё это время отчаянно пытался сдержать смех, уже побагровел.       — Что? — сузил на него тёмные глаза Роше.       — А чего так тихо-то?       — Что?       — Чего так тихо заявляешь на него свои права? Давай громче. Дверь в зал открыта, но он может тебя и не услышать. Он-то может и не знает, что он — твой. Вот пойдёт сейчас и ляжет под нож каких-нибудь нильфгаардцев.       — Не посмеет! — округлил глаза Роше.       — Это было бы безответственно с его стороны по отношению к тебе, согласен.       — Геральт! — распаливший сам себя Роше не сразу понял, что друг в очередной раз насмехается над их с Иорветом святой враждой.       — Вот и они! — донёсся знакомый голос.       Лютик — поэт, бард, любимец дам, красавец мужчина и просто буфер в непростых порой взаимоотношениях между своими друзьями и товарищами, появился на сцене как раз вовремя, чтобы разрядить обстановку. Получалось это у него обычно само собой. Ибо, с минуту послушав болтовню барда, можно было забыть о тяжких насущных делах, страхах и волнениях. На собеседников будто бы лилось птичье пение, а все поверхности в радиусе действия начинали заполняться полуголыми доступными девами. Лютик также умел порой поведать тяжёлую или даже шокирующую информацию в таком тоне, в котором иные обычно рассказывают о том, как сегодня утром нашли в своём кармане золотой орен и их жизнь теперь прекрасна.       — Вот они где! Чёрствые вояки, не способные ценить красоту и гармонию! Город украшен как в сказке, а вам бы всё на Совет, да о войне поговорить. А гирлянды? А ковры? Красные фонарики вдоль улиц? Кто будет воспевать их красоту?       — Я не видел никаких красных фонарей вдоль улиц, — вставил Роше.       — Я тоже, — добавил Геральт. — Лютик, а ты по тем ли улицам искал прекрасное?       — Не знаю, о чём вы, но очаровательные девы обласкали мой ...       — Всё ясно.       — ... слух, Геральт! Мой слух! Уж больно сладко пели. Но я не задержался надолго, спешил сюда.       — Золтан разнервничался, — хмыкнул ведьмак. — Переживает за судьбу “мирных переговоров”.       — Это он зря, — потянулся поэт. — Как говорит герой одной моей книги: “Я знаю, что такое мир и как его придерживаться”.