Лилии и листья

      Роше открыл глаза. Делать это так рано он, конечно, не планировал, но оголённая спина превращалась в кусок льда, а почки и лёгкие Роше были всё ещё дороги. Иорвет стянул на себя почти всё одеяло, и Роше подумал, что эльф, похоже, питает какую-то неадекватную страсть к тканям. Приватизировав плед, Иорвет им, впрочем, даже не укрывался. Он укрывался темерцем. Покрывало же эльф скомкал прямо перед собой и обнимал получившийся куль. Словом, хорошо устроившийся остроухий блаженно спал, подоткнувшись мягким с одной стороны и мягким и тёплым — с другой. Роше скользнул взглядом по тёмно-медным волосам на затылке, по острому кончику уха. Темерец ровно вдыхал хвойный аромат. Он отстранённо подумал, что подобному запаху от живого существа может быть только два объяснения. Либо это было колдовство, сильная магия, наложенная неизвестно кем, неизвестно для чего. Либо же папа Иорвета был кедр, а мама — пихта. Эльф был, что кусочек леса, одновременно и дикий и спокойный. И такой же старый.       Роше медленно поднялся. Иорвет, вопреки всем стереотипам, спал совсем не чутко, и просыпался всегда позднее темерца. Роше, в который раз превышая объём нежности, положенный ему природой, решил выйти из дома бесшумно, дабы не разбудить любовника.       План, однако, чуть не провалился, как только Роше, пытаясь в темноте отыскать свою одежду, разбросанную по всему полу, стал наступать босыми ногами на щепки и обломки деревянных коробок, в сердцах разрушенных им вчера. Запинаясь о им же учинённый бардак, Роше то и дело наступал на острые предметы. Попытавшись обойти минное поле по краю, темерец больно ударился ступнёй об угол стола. Стол тут же был обвинён в гомосексуальной связи с дьяволом и уличён в близком родстве с падшими женщинами. Обложив тихими, но очень злобными ругательствами предмет мебели и всё, что встретилось ему на пути от кровати до двери, Роше обернулся проверить, не был ли разбужен свежим, бодрящим, утренним матом Иорвет. Но тот лишь чуть дёрнул спиной и снова засопел.       Роше вышел за порог. Он направился в купальни, впервые с удовольствием рассматривая ландшафт вокруг себя. Темерцу казалось, что солнце светило сегодня особенно ярко, водопады были особенно искристы, а краснолюды, снующие туда-сюда по торговой площади, показались просто душевнейшим и милейшим народом.       Омывшись в банях и вернувшись в жилище, Роше пришлось поумерить радостное восхищение всем вокруг и прибраться-таки в доме. Эльф проснулся, но на помощь темерцу не спешил. Он хитро поглядывал на Роше с кровати, распластавшись на ней на животе, и комкая пальцами то, что осталось от простыни.       Соорудив импровизированный ковш из крупного обломка одного из ящиков, Роше собирал в него с пола разный мусор и щепки. Не успел темерец оглянуться, как Иорвет стал увлечённо заматывать простынь вокруг остроухой головы. Упершись ею в каменный подлокотник, он пытался завязать узел у себя на затылке. Роше, заметив происходящее, не смог остаться безучастным.       — Убери эту дрянь, — оценил Роше безобразную персиковую бандану.       — Сказал человек с полотенцем на голове, — не остался в долгу Иорвет.       — Это не полотенце, — защитил честь своего головного убора Роше, — это шаперон.       — Ну и где ты его взял? Только не говори, что просто купил, — презрительно выдавил Иорвет. — Такая вещь ценна, только если её носил твой павший враг.       — Ага. Не помню только, когда это вергенские купальни успели стать твоим павшим врагом.       — Да нет… Я не про это, — чуть смутился эльф.       — А я про это. Армия мочалок и медных ковшей покусилась на самое святое на этой земле — на свободу Aen Seidhe. Готов поспорить, это была месть с твоей стороны. Кровавому режиму полотенец и простыней нужно было положить конец.       Послышались шлепки босых ступней о камень. Иорвет встал с кровати и воинственно расставил ноги на ширине плеч. Уши его алели. Стан был решителен. Взгляд — ярость. Бог войны во плоти. Роше бы может и вздрогнул, но дурацкая, криво завязанная простынь на голове, мешала воспринять эльфа всерьёз. Кроме того, Иорвет был абсолютно гол, что не добавляло ни к страху, ни к трепету.       Полностью игнорируя факт собственной наготы, Иорвет сложил руки на груди так, будто собрался выступать перед членами Совета, и принял вид настолько грозный, насколько позволяло его положение.       — Не стоит над этим шутить, — промолвил он. — Это не смешно.       — А я разве смеюсь? — глядел на него снизу вверх Роше. — Я ведь тоже причастен. Видел, как я вчера оторвал кусок от той простыни? Мои руки тоже в крови.       Темерец увидел фанатичный огонёк во взгляде эльфа и понял, что чуть перегнул палку. Очевидно, свобода Aen Seidhe была табуированной темой для шуток.       — Берись за меч, — полыхнул праведным гневом Иорвет.       — Я сейчас за твой меч возьмусь. Успокойся и оденься, — посерьёзнел темерец.       — Я-то оденусь. А ты готовься, — пригрозил эльф, разворачиваясь.       — А я всегда готов, — улыбнулся Роше. — Как взгляну на тебя, так всегда готов.       Эльф чуть смутился, растеряв часть боевого настроя, но окончательно сдаться готов не был.       — У меня хорошая память, dh’oine. И я долго живу.       — Вот это новости. Кстати, чем ты там хочешь меня напугать? Своим голым пупком?       — Я уже одеваюсь… — натягивал штаны Иорвет.       — Давай, одевайся.       — En asail arse.       — А я тебе за такие слова уши отрежу, — ласково промолвил Роше, выгребая веником последний мусор из углов.       — Не отрежешь.       — Не отрежу… — тихо согласился темерец. — Предлагаю перенести наш поединок. Надо проветрить помещение.       Выбросив всё содержимое “совка”, Роше распахнул пошире дверь и уселся за стол. Он собирался написать письмо Яну Наталису и добыть больше подробностей о продвижении темерской армии на юге.       В доме запахло свежестью. Иорвет тем временем надел штаны, избавился от испорченной сорочки и, не найдя ничего лучше, надел одну из рубашек Роше. Нарядившись, он ходил по комнате, сверкая белизной кружевных манжетов. Принесённый из “Котла” суп он встретил у порога и там же съел. Поворошив в корзине Верде Вьера, эльф закинул в себя ещё несколько колбас, а также нашёл среди снеди овощи и булки. Он оттянул край рубашки и насыпал в подол помидоров. Сжимая одну булку зубами, а другую подмышкой, Иорвет, бережно придерживая томаты, направился к кровати. Усевшись на ней по-офирски, он начал смаковать добычу.       — Накрошишь хлеб на постель — убью, — проинформировал из-за стола Роше.       Набравший в этот момент полный рот помидоров и хлеба, Иорвет не смог ответить темерцу достойно и был вынужден энергично молчать в его сторону, работая челюстями.       Роше было тяжело сконцентрироваться на формальном слоге письма. Он всегда был за краткость и конкретность, а все эти литературные реверансы, особенно в условиях войны, казались ему и вовсе неуместными. Но сейчас было не лучшее время для того, чтобы внести революционные изменения в этикет, и Вернону приходилось сосредоточенно корпеть над бумагой.       А тем временем, умявший в себя все выбранные продукты Иорвет заскучал. Он встал с кровати и, окатив пол крошками, прошлёпал в сторону выхода. Миновав Роше, эльф закрыл дверь, решив, по всей видимости, что проветривать помещение на сегодня достаточно. После чего, с чувством выполненного долга, вернулся на ложе.       — Открой дверь, — не поднимая головы от письма, сказал Роше. — Дышать нечем.       Иорвет демонстративно смотрел в огонь камина, не поведя и ухом. Темерец медленно поднялся и вновь открыл дверь. После чего опустился на своё место. Иорвет оказался в корне не согласен с таким раскладом вещей и, так же медленно поднявшись, прошествовал к двери. Роше сжал перо. Сзади послышался дверной хлопок, и остроухий вернулся к кровати.       — Оставь дверь в покое, я сказал. Как проветрится, сам закрою, — попытался сторговаться Роше, снова открывая дверь.       Дипломатия темерцу, впрочем, не особо помогла, потому что, как только он опустился на стул, Иорвет снова отправился в поход до двери. Хлопок. Закрыта.       Дождавшись, пока эльф усядется, Роше, вдохнув поглубже и попросив помощи у богов, в третий раз поднялся со стула. Он распахнул дверь, но в этот раз встал перед ней цербером, охраняя от дальнейших нападок скоя’таэля. Иорвета же увиденное будто только сильней подстегнуло. Он зашагал к Роше, и тот успел уловить шальной огонёк в эльфском взгляде.       — Я тебя предупреждаю, белка. Не зли мен… — закончить фразу Роше не удалось, так как эльф шустро схватил его за затылок и, притянув к себе, поцеловал.       Не ожидавший такой резкой смены настроя, темерец замешкался, и этого хватило, чтобы Иорвет углубил поцелуй, прижимаясь к капитану всем телом. Роше, опомнившись, обхватил эльфа за талию и стал страстно отвечать. Иорвет целовал и ласкал очень напористо, Роше пришлось делать шаги назад и, утопая в объятиях, Вернон не сразу понял, что пятясь, упёрся спиной в дверь, которая теперь снова была ЗАКРЫТА. Иорвет прижимал к ней темерца всем телом и, упираясь в него внушительной эрекцией, продолжал целовать.       “Вот гадёныш, добился-таки своего…”, — вклинилась в поток сознания отстранённая мысль. Однако дверь и её положение были для темерца уже не важны. Роше ощутил сладкий трепет от того, что в этот раз инициатором был эльф. Его губы зацеловывали лицо темерца страстно и порывисто, руки расстёгивали ремни. Роше почувствовал, как с него стянули шаперон и тунику. Как дрожащие от возбуждения пальцы избавляли его от рубашки. Как губы терзали шею. Затем ключицу. Затем опустились ниже. Иорвет, поставив одно колено на пол, развязывал темерский пояс. Лихорадочно распутывая тесьму на штанах, он покрывал полуукусами дорожку ниже пупка, щекоча живот горячим дыханием.       Роше подумал, что в последнее время мечты сбываются всё чаще и чаще. Он стянул одной рукой платок с головы Иорвета и провёл большим пальцем по брови, оглаживая ладонью щёку эльфа. Иорвет посмотрел на него снизу вверх взглядом, от которого можно было кончить без какой-либо дополнительной подготовки. Он провёл языком по ладони, ласкавшей щёку, не опуская глаз, а затем обхватил губами высвобожденный член. Чтобы не упасть, как подкошенный от сносящей все причалы волны возбуждения, Роше опёрся спиной о дверь и застонал сквозь зубы. Темерскому командиру ранее в жизни доводилось испытывать удовольствие оральных ласк, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило с ним теперь. Сейчас было даже неважно, умело эльф справлялся или нет. Просто это был Иорвет. От одного этого факта у Вернона темнело перед глазами. Эльф вбирал член в рот так глубоко, как мог и тёрся шершавым языком о выпуклые вены. На какое-то время он ускорился, а затем, с громким чмоком, выпустил возбуждённый орган изо рта, чтобы отдышаться. Он хватал воздух раскрасневшимися губами и шумно дышал.       Подняв эльфа на ноги, Роше впился в желанные губы поцелуем, пытаясь одновременно снять с любовника рубашку. Иорвет начал отступать к столу, утягивая темерца за собой. Бумаги, важные и не очень, перья и пузырьки с чернилами — полетели на пол. Усадив Иорвета на стол и изнемогая от нетерпения, Роше разорвал пуговицы, освобождая плечи и торс эльфа.       — Хватит рвать мою одежду, — выдыхал Иорвет ему в шею.       — Это моя одежда.       — Хватит рвать свою одежду.       Роше к одежде остался всё же беспощаден и, избавившись от рубашки, приступил к штанам.       — Ммм… — протянул эльф, болезненно поморщившись, — неудобные…       — Мы всегда можем стащить с королевского стола скатерть и сшить тебе из неё новые… — распутывал завязки на штанах Роше.       Эльф рассмеялся. Точнее, это были только несколько смешков, но Роше бы многое дал, чтобы слышать эти звуки чаще. Штаны оказались на земле и, опрокинув эльфа на спину, Роше стал медленно входить. Удавалось ему это с трудом, так как он был на страшном взводе. Иорвет, переждав первые болезненные моменты, сам толкнулся навстречу, и темерец стал входить глубже и двигаться резче.       Воздух в комнате был прохладный, но только не для них. Жар тел согревал пространство лучше горящего камина. Роше усилил напор. Он оглаживал острые косточки бёдер и живот эльфа. Простонав, Иорвет выдохнул:       — Возьми меня за руки…       Роше был готов кончить от одних этих слов. Эта просьба кое-что значила для него, но и для эльфа, судя по всему, тоже. Темерец склонился и крепко обхватил ладонями эльфские запястья. Как только это произошло, эльф вскрикнул. Вернон дёрнул того на себя, сдавливая запястья сильнее. Крикнув ещё раз, Иорвет кончил. Роше сразу же последовал за ним. Он прижимал полусидящего эльфа к себе за талию. Иорвет обессиленно сложил руки ему на плечи. Оба пытались отдышаться, упершись друг в друга лбами и закрыв глаза. Бисеринки пота на висках. Пылающая кожа губ. Удовлетворённое томление внизу живота.       — A’baeth me, — еле слышно прошептал Иорвет.       Удивившийся непривычной просящей ноте в голосе эльфа, Роше открыл глаза. Иорвет смотрел куда-то в пол. Он совсем затих и перестал, казалось, даже дышать. Глядя сейчас на остроухого, Вернон был готов выполнить любую его просьбу. Он склонился к губам Иорвета и смял их нежным поцелуем. Время будто остановилось для них. Вся вселенная была не важна. Роше аккуратно провёл языком по нижней губе эльфа, поцеловав того в уголок рта. Перебравшись на другую щёку, он почти невесомо припал губами к шраму. Иорвет шумно выдохнул и чуть вздрогнул.       — Больно?       — Нет. Наоборот…       Роше провёл губами по щеке выше. Эльф чуть сжался, зажмурился и покраснел.       — Ннне надо… Зачем… — прошептал он.       — Ты красив.       Иорвет выдохнул, на сей раз громче, и, уткнувшись лбом темерцу в грудь, сильно задрожал.       — Эй.. Ты чего?... Всё хорошо. Иди ко мне, — прижал к себе эльфа Роше.       Он проводил пальцами по его макушке и оглаживал голые бёдра, успокаивая. Эльф зашептал:       — Esseath mo emer, esseath mo feorh… Esseath mo mian shed mo mearbhall… — нежно поцеловав темерца в колючий подбородок, он добавил: — Mo laest.       — Последнее слово я не знаю, — задумавшись, посмотрел на Иорвета Роше.       — Не страшно, — улыбнулся эльф.       Жар отступал, и теперь в каменном доме голым телам становилось зябко.       — Замёрзнешь, — провёл Роше пальцами по холодной спине, — топай на кровать.       Иорвет отрицательно замотал головой.       — Снова нести… — сокрушился Роше, подхватывая эльфа под колени и спину.       — Я старик. Впадаю в детство. Всё время хочу на ручки, — ухмыльнулся Иорвет.       — Ты старик, когда тебе это удобно.       — Молодёжь оборзела, — хмыкнул эльф, довольно прищурившись.       Складировав любимое тело на постель, Роше стал собирать разбросанные по полу бумаги и перья.       — Кстати, на столе было неудобно. Жёстко. У меня затекла спина и лопатки болят.       — Чего сразу не сказал? — отозвался Роше.       — Ну… тогда мне было не до этого. А сейчас всё болит.       — А меня всё устроило, — хитро оскалился Роше.       — Значит, в следующий раз на столе будешь ты.       — Нет, ну давай не будем торопиться.       — Посидишь голой жопой на дереве.       — Ладно, понял, понял. Я придумаю что-нибудь в следующий раз.       — Я уже придумал.       — Если в этом задействованы мой зад и твой член, то этого не будет.       — А куда ты денешься?       — Залягу на дно.       — Я знаю, где ты живёшь.       — Страшно. Прекращай.       — Ты глупый, как все представители твоей расы. Сам не знаешь, чего себя лишаешь.       — Да, куда уж мне до высокоразвитого тебя, берущего от жизни всё, — веселился Роше.       Иорвет лениво кинул в него скомканную бежевую простынь.       — Кинешь ещё раз, будешь убирать всё сам.       — Это ущемление прав. Доставай свой меч… — сонно произнёс Иорвет.       — Я уже доставал свой меч, отдохни хотя бы. Кстати, как тебе он? — ухмыльнулся темерец.       — Понравился… — закрыл глаза Иорвет. — Если бы ты всегда дрался этим мечом, на земле был бы мир… — засыпая, пробормотал эльф.       Роше улыбнулся. Он собрал вещи с пола и оделся. Закончив письмо, темерец вышел из дома. Роше отправил с гонцом послание и вдохнул полной грудью. Возле центральных ворот он завидел Геральта и Золтана и двинулся к ним.       — Это где ж вы, сударь, пропадали, а? — гаркнул Золтан. — Куда-то исчез вчера. Ни слуху, ни духу. А сейчас что? Уже обед! Долго же вы спите, господин командир тайной службы.       — Я не спал. Письмо писал.       — А чего зенки такие счастливые? — подозрительно сощурился краснолюд.       — Хорошо выглядишь, Роше, — хитро улыбнулся ведьмак.       — Да как обычно я выгляжу, чего пристали?       — Э, неее… — протянул Золтан. — У тебя вид, будто ты вчера вечером бросил службу, уехал в деревню, женился, детей родил, дом построил, дерево посадил. Скажи же, Геральт?       — Так, отставить рассуждать, — ухмыльнулся Роше.       — О! Ты видел? — толкнул Золтан ведьмака в плечо. — Видел это? Улыбка. Всё. Пропал мужик. Шутки в сторону. Кто она?       — Кто?       — Та девица, что тебя захомутала.       — Лучше тебе не знать.       — Как твои сны, — перевёл тему Геральт.       — Сны, как сны. Уже неделю почти сплю спокойно.       — Я говорил, что всё будет к лучшему.       — Говорил он, — проворчал Роше. — Ну так что ж ты всё ещё ведьмак, а не магистр Оксенфуртской академии, раз такой мудрый?       Но Геральт вместо ответа кивнул головой куда-то в сторону ворот. Размахивая руками, к ним нёсся со всех ног дозорный.       — Господин капитааааан!... Господин капитаааан!!! — кричал он, теряя на бегу шлем.       — Капитан! Белки! Белки вернулись!       — Что? — опешил Роше. — Что ты несёшь?       — Капитан, белки… Вернулись белки, что в Каэдвен ходили… — задыхался солдат.       Темерец не поверил ушам.       — Этого не может быть. Весь отряд перебили.       — Я не вру, господин капитан! Наши с вышек их видели, как они от границы идут. Клянусь!       — Где они сейчас?       — С минуты на минуту должны быть в городе!       — Вольно. Марш на свой пост.       — КАК? — развёл руками Золтан, провожая взглядом долговязого солдата.       Геральт смотрел в землю и слегка тряс головой, будто не верил в услышанное.       — Как они прошли через мрак на границе? — сказал он.       — Не знаю, чтоб их! — разволновался Золтан. — Надо б их встретить.       — Иорвет должен об этом узнать, — посмотрел на Роше ведьмак. — Он думает, что все его люди мертвы.       — Да, — коротко ответил Роше, — я сообщу ему. Это просто… — неверяще смотрел он на Геральта. — Как это возможно?       Не смея больше терять времени, Вернон заспешил к дому. Скоя’таэли живы? Роше сам разговаривал с посланниками из Каэдвена, те подтвердили, что все погибли. С другой стороны… Они не говорили, что видели тела. Они видели только мощный всплеск чёрной магии и справедливо предположили, что выжить в радиусе её действия было невозможно. Но, по всей видимости, белки выжили. Другой загадкой оставалось то, как они смогли перейти границу, по которой бродят мертвецы и твари.       Роше толкнул дверь жилища. Иорвет уже не спал. Он оделся и, спустив босые ступни с кровати, нежил их у камина. На коленях он держал запутанный клубок нитей, которые тянулись от огрызка белой ткани. Торчащие из клубка нити эльф отсортировывал и вплетал в причудливый ремешок-косичку. Белая простынь была разобрана Иорветом на атомы, но на глазах перерождалась в предмет декоративно-прикладного искусства.       Роше тканевого вандализма не заметил, он сделал два шага от двери и рассеянно уставился на Иорвета.       — Что, не ожидал меня тут увидеть? — позабавило эльфа удивлённое лицо темерца.       — Скоя’таэли вернулись из Каэдвена.       Иорвет тут же изменился в лице. Он встал и напряжённо шагнул навстречу Вернону.       — Ты говоришь правду? — тихо спросил он.       Роше давно не видел эльфа таким серьёзным.       — Да.       — Вайдрис и остальные вернулись? Они в городе? Это правда?       — Да. Дозорные видели их на подходах к Вергену. Сейчас, наверное, уже пришли.       — Кровь Аэлирэнн!... — заозирался по сторонам эльф. Найдя взглядом свою одежду, он кинулся к ней.       — Я не знаю насколько цел отряд, но… То, что они выжили — это чудо, — добавил Роше.       Иорвет сосредоточенно и очень быстро накидывал и застёгивал свой многослойный лесной наряд. Он вернул в ножны кинжалы и накинул расшитый колчан. “Ну, вот и всё”,— подумал про себя Роше. Эльф стоял лицом к двери и, лихорадочно перебирая пальцами, завязывал в узел красную косынку. Он закончил с платком, приладил ножны к поясу и вышел за порог.       Сразу же, как эльф ушёл, Роше ощутил себя осиротевшим. Но тут же разозлился, поняв, что за последнее время сильно размяк. Несколько помедлив, Роше тоже покинул жилище.       Спускаясь вниз по улице вмиг изменившего свои краски города, темерец остановился у каменного моста. С него открывался вид на небольшую площадь и, опершись на перила, Роше увидел эльфов, вернувшихся в Верген.       Всем уцелеть в магической буре не удалось. Роше определил навскидку, что вернулись две трети скоя’таэлей. Они бросали на землю оружие, обнимали своего вновь обретённого предводителя. Иорвет хлопал по плечу то одного, то другого. Скоя’таэли шумно болтали на Старшей Речи, обменивались новостями.       Внезапно, эльф, с которым говорил Иорвет, округлил глаза и, как стоял, так и упал коленями на брусчатку. Схватившись за голову, он застыл. Командир склонился к собрату и помог ему встать. Остальные эльфы сочувственно притихли. Обняв эльфа за плечи, Иорвет увёл его в сторону. Встав у стены, он продолжил ему что-то говорить, утешая.       Скоя’таэли узнавали о гибели своих товарищей в Ущелье Равоса, трагически угодивших в западню. Ликование по случаю воссоединения пришлось отложить. Оплакивать своих мертвецов, однако, тоже было решено позже. Иорвет вновь собрал эльфов вокруг себя. Он внимательно слушал и увлечённо говорил.       Роше увидел, как на его глазах рассыпается жизнь, в которую он почти поверил. Иорвет теперь со своими. И именно так всё и должно было быть. Так рассуждал он, возвращаясь домой.       А на что он рассчитывал? На то, что дикий кот станет домашним? Будет жить с ним до седой старости, играть на своей дудке и плести фенечки? Смешно. Теперь Иорвету снова есть ради чего жить и за что бороться. Роше увидел это в его глазах. Теперь командиры вновь окажутся на тех местах, где были ранее. Возможно, станут противниками, так? Ведь так? Это его люди, и Иорвет должен быть с ними, в своей естественной среде. Роше пытался удочерить эту мысль, но выходило скверно.       Он не знал, сколько прошло времени, но огонь в камне дрожал вяло, и Роше встал с табурета подбросить в него поленьев. Узнай он, что ЕГО ребята, его парни из Синих Полосок, на самом деле живы, и что просто произошла какая-то страшная ошибка, что бы он сделал? Как бы себя повёл?       Дверь открылась. Иорвет лёгким шагом разрезал уныние и сомнение, повисшие в комнате. Он был в приподнятом настроении и быстро заговорил.       — Вайдрис – поцелованный удачей wetis! Он пришёл не с пустыми руками, а с головой Рьязиса! Можешь себе представить? Парни его всё-таки достали! — раскраснелся он, ходя из угла в угол.       — Что? — искренне удивился Роше. — Как?       — Ну, сначала всё было плохо. Они обнаружили себя, многих наших похватали каэдвенцы. Полный провал. Когда запахло жареным, они начали отступать, но не успели. Рьязис лично вышел произнести заклятие. Воздел руки к небу и начал ритуал. Не знаю, почему он так сглупил. Может, подумал, что парни отошли далеко и в него не попадут. Да только Вайдрис — один из лучших моих стрелков. Ну, он ему со ста саженей шею и прострелил. Рьязис заклятие не закончил. Уж не знаю, чего он там хотел, огненные шары с неба призвать или ещё что, но получилось то, что получилось.       — Вайдрис принёс голову с собой?       — Да! Там начался кромешный ад. Рыцари попадали, все бросились врассыпную. Но мои парни башку прихватили. И слава Аэлирэнн, потому что она нужна чтобы остановить проклятие и развеять морок на границе. Так Геральт сказал.       — Хм.. Как они прошли через мглу с мертвецами?       — Они и не прошли через неё. Они вернулись через Синие Горы на востоке. Поэтому и спаслись. Представляешь, какой они сделали крюк, что пришли только сейчас? — вышагивал Иорвет от камина к столу.       — Это они хорошо придумали, — оценил находчивость эльфов Роше.       Кто бы ни был этот Вайдрис, он был не так прост. Очевидно, что когда небеса разверзлись под действием чёрной магии, он был напуган. Но не до такой степени, чтобы не закончить начатое и не снести-таки предателю Рьязису голову. Роше очень уважал людей, которые твёрдо идут к своей цели, и которых трудно сбить с пути, и сейчас невольно проникся симпатией к неизвестному эльфу.       — А над чем он рыдал? Там, на площади.       — Над павшим отрядом. И над Элеасом. Элеас был его братом. Он не хотел с ним разлучаться с самого начала.       — Но ты решил иначе.       — Да.       — А ты далеко глядел, — оценил Роше.       — Вайдрис — талантливый лидер, но становится совершенным лембасом, когда рядом с ним брат. А мне нужно было, чтобы Вайдрис вёл отряд в Каэдвен, так что… пришлось их разлучить.       Иорвет прекратил маршировать по комнате и замер в центре.       — Вернон… — тихо позвал он.       У Роше сжалось сердце от звука своего имени. Он знал, что сейчас последует. Он медленно поднялся и развернулся к эльфу лицом. Взгляды их встретились.       — Ты уходишь?       — Да.       — Понятно.       Ненавистные поленья затрещали в ненавистном камине.       — Иди ко мне, — протянул руки эльф.       — Нет. Просто проваливай.       — Что случилось?       — Надумал идти, так уходи. И барахло своё забери.       — Что?... — уставился на него Иорвет.       — У тебя что, геморрой в уши отдаёт, что ты не слышишь ни рожна? Уходи! Может быть, ещё встретимся однажды. Вот только берегись меня тогда. Дверь сзади. Мне смотреть на тебя сейчас больно. Уйди, прошу.       Роше почувствовал, что эльф ускользает из его мира и, не желая больше терпеть обострившиеся страдания, темерец попытался обрубить все канаты разом, без жалости к себе.       К его большому удивлению, Иорвет улыбался. Он сделал пару шагов вперёд и притянул темерца к себе.       — Глупый dh’oine… — обнял он Роше. — Не знаю, что ты там надумал у себя в голове, но мы с парнями и Геральтом идём сейчас к границе с Каэдвеном. Надо снять проклятье. Каэдвен отрезан, но Рьязис-то мёртв, а нам всё ещё нужны их войска. Поэтому такая срочность. Понимаешь? Мы уйдём на три дня, а потом вернёмся обратно в Верген.       После всего сказанного темерец почувствовал, как кусок льда в его грудной клетке стал понемногу отмерзать. Три дня. Речь шла всего о трёх днях. Иорвет и не думал оставлять его.       — Три дня? — уточнил темерец.       — Да. Но это прямо край. Скорее всего, вернёмся раньше. Ты не успеешь заскучать, — улыбнулся эльф.       Роше резко потянул остроухого на себя. Он целовал его. Целовал со всем облегчением. Эльф был его. И его останется.       — Что, подумал, что я не вернусь? — ухмыльнулся Иорвет, когда они оторвались друг от друга.       — Нет. Нет, конечно.       — Не умеешь врать.       — Скажи, — обнимал эльфа Роше, — а чего ты так сопротивлялся-то? Ну, вчера. Ты же хотел меня, я знаю.       Иорвет чуть помедлил с ответом, но, в конце концов, решился.       — Влюблённый эльф становится ужасно доверчивым. И до смешного наивным. Беспечным, в придачу. Такая наша природа.       — Влюблённые люди не лучше.       — Ооо, поверь, до доверчивости влюблённых эльфов вам далеко, — грустно улыбнулся Иорвет. — Словом, я не хотел таким стать. Но ты не оставил мне выбора.       Поцеловав эльфа в висок, Роше чуть отстранился.       — Тебе пора, — мягко, на сей раз, сказал он.       — Да.       — Но есть… ещё кое-что.       — Что такое?       Роше переваривал эту важную тему внутри, но решил, что озвучить её просто необходимо.       — Если ты ляжешь с кем-то другим, я убью тебя, — на полном серьёзе сказал Роше.       Эльф снова улыбнулся.       — Ты ничего не знаешь о наших обычаях, так?       — Я знаю о вас достаточно, поэтому и говорю.       — Ты только думаешь, что знаешь. Что ты знаешь? Дай угадаю, ты слышал, что эльфы — страстные любовники, что они устраивают дикие оргии на полянках при лунном свете, так? Что ещё?       — А этого достаточно, — пробубнил Роше, насупившись. — Скажешь, это всё неправда?       — Скажу, что вы, dh’oine, слышите то, что хотите слышать. И ещё, скажу так, — серьёзно посмотрел Иорвет на темерца, — тебе не о чем волноваться.       Эльф взял Вернона за руку и, поднеся её к губам, снова нежно поцеловал запястье.       — Ну а ты? — задрал подбородок Роше.       — Что я?       — Не будешь волноваться?       — Волноваться, что ты захочешь кого-то кроме меня? Нет, — довольной лисицей прищурился эльф.       “И знает, что прав, мерзавец”, подумал Роше.       — Va fail, mo laest, — скрепил Иорвет прощальное объятие. — Me minn te, Vernon Roshe.       Поцелуй, долгий и страстный. Дыхание на щеке. Шаги. Тихий скрип двери. Иорвет ушёл.

***

      — Убери эту водянистую дрянь. Думаешь, у меня с глазами плохо, гном? Я знаю, как выглядит черешня.       — Это черешня, клянусь! — затрясся за прилавком бородач в красной жилетке. — Просто новый сорт, “водянка”.       Утро было скучным, и Роше развлекал себя тем, что торговался на городском рынке за каждую жимолость, что была на прилавке. Однако пятый по счёту торговец оказался достойным соперником, и ни в какую не собирался сбавлять цену на любимые темерцем ягоды.       Досадуя на краснолюдскую твердолобость и скупердяйство, Вернон прошёл вдоль лотков со смородиной к следующей жертве. За прилавком стояла молодая эльфка, наряженная по последней моде. Суженый девушки стоял здесь же. Получив указание от неё принести со склада ещё вишни, остроухий нежно улыбнулся и чуть склонился к её рукам. Бережно взяв их своими, эльф поцеловал запястье любимой и спешно удалился выполнять поручение.       Роше увиденное проигнорировать никак не смог, и крыжовник в лотках, за который он собирался торговаться, как в последний раз, совершенно перестал его интересовать.       — Сударыня, а что значит этот жест? — спросил Роше хозяйку напрямик.       — Какой? — не поняла та.       — Да вот, поцелуй в руку от вашего милсдаря.       — Ааа… — заулыбавшись, протянула она, — Это пошло из древности. Поцелуй в запястье — это символ. Символ любви у моего народа. Но не только любви. Запястье не целуют первому встречному. Это очень личный жест, таким поцелуем одаривают только тех, в кого сильно влюблены. Этот жест, — снизила она голос, — означает, что ты выбрал пару и теперь согласен находиться во власти избранника. Целуя запястье, ты отдаёшь себя всего достойному или достойной Seidhe***. Поцеловавший обозначает тебя своим любовником и не возляжет ни с кем другим, ни при каких условиях. Поэтому, этот жест так же символ верности. Он — одно из важнейших решений, которое может сделать в жизни Aen Seidhe.       Чем дольше Роше слушал, тем сильнее краска приливала к его лицу.       — А вы, господин, вижу, не просто так спрашиваете, — лукаво улыбнулась девушка. — Словно вам самому эльфка руку целовала.       — Может и целовала, — проговорил Роше.       — Тогда вы счастливец. Этот жест — высшая степень любви, доверия и жертвенности у эльфов. Поцеловавшая вам руку примет за вас даже смерть. Радуйтесь, это дар наших богов.       Поблагодарив прекрасную эльфку за информацию, Роше нетвёрдо зашагал по мостовой. “Выбрал меня, значит”, — улыбался своим мыслям Вернон, крутя в пальцах белый плетёный ремешок.       — Господин капитан! Господин капитан! — нёсся к нему через площадь солдат. — Скоя’таэли! Скоя’таэли и ведьмак в город возвращаются!       — Хорошо. На пост, живо! — скомандовал Роше.       Этот день был чудесным. Ну а ночь обещала быть ещё лучше.