Лилии и листья

      Пробуждение в это утро, равно как и в пару предыдущих, было для Роше до неприличия счастливым. Тёплая неизвестная тяжесть сковывала его сладким пленом. Тяжесть чуть зашевелилась, и Роше открыл глаза, тут же вспомнив события ночи.       Иорвет, которому полагалось одиноко грустить на краю кровати, “грустил” теперь в объятиях самого Роше. За ночь эльф съехал чуть ниже и, обосновавшись головой на груди темерца, тесно прижимался к нему всем остальным своим телом. О горячей позе, в которой они сейчас были соединены как пазлы, Роше не хотел даже и думать. Но “думать” очень хотело Роше. Поэтому, посопротивлявшись, он всё равно закончил мыслями о том, под каким углом и с какой скоростью он бы вбивался в так соблазнительно расположившееся на нём сверху тело.       Чувство разгорающейся похоти перемешивалось в нём с чувством обезоруживающей нежности, находясь под властью которой Роше аккуратно дотронулся пальцами до волос спящего эльфа. Проведя рукой по волнистым прядям, он проследовал пальцами ниже и провёл ими по изуродованной шрамом стороне лица. Неизвестно, вызвало ли это движение боль, щекотку, раздражение или что-то иное, но эльф подскочил на месте. Роше скорее почувствовал, чем понял, что Иорвет спросонья попытается атаковать его, и мгновенно сгруппировался. Лицо он закрыть успел, но довольно сильно получил в левый бок кулаком.       — Это я! Успокойся! — прикрикнул он, перехватывая руки Иорвета. — Уймись! Это я!       Окончательно проснувшись и определившись в пространстве, эльф чуть успокоился и всеми силами попытался отодвинуться от человека под ним. Роше разжал объятия, и, почувствовавший свободу, Иорвет отсел от человека как можно дальше. “Чёртов дурак”, — корил себя Роше, — “зачем тронул шрам?...”. От нежной утренней идиллии не осталось и следа.       — Болит? — спросил Роше, неопределённо махнув в сторону лица.       — Нет, — недовольно отозвался тот, — просто чувствительно.       Постель будто бы покрылась льдом и инеем, и Роше разочарованно засобирался на свежий воздух.       Из-за тюков со снедью, к утру в доме пахло как на продовольственном рынке. Продолжаться так дальше не могло, а учитывая, что потребовалось бы три Верде Вьера, чтобы съесть продукты до того, как те попортятся — темерец принял решение раздать корзины со снедью нуждающимся. Но только нежно и незаметно, чтобы не ранить чувства, проявившего такую заботу полковника. Впрочем, одну корзину Роше всё же оставил.       Часть дня для темерца прошла под эгидой спасения принцессы, запертой в башне из своего же упрямства. Иорвет теперь бодро поглощал суп, приносимый из корчмы, но на этом его эволюция остановилась.       “Эй, снаружи солнце. Иди пройдись”.       “Не хочешь глотнуть воздуха?”       “Не хочешь увидеться с Геральтом? Он в “Котле””.       “Мужики в корчме затеяли кулачные бои, не хочешь поучаствовать?”        “Учёные мужи говорят, что если так долго сидеть на одном месте, то получишь геморрой. Мне-то, в общем-то, всё равно…”       “Нового мастера рун уже видел?”       “Если будешь так сидеть, я скажу Верде Вьеру, что ты плохо ешь, и он снова придёт”.       “Геморрой, эльф. Геморрой. От этого ваш брат ещё не погибал? Ты будешь первым”.       “Имперцы захватили Верген, не хочешь выйти посмотреть?”       “Сейчас ты думаешь, что это ничего страшного. Но на днях эпидемия геморроя выкосила три деревни на юге Ривии”.       “Староста приказал поставить на площади твою статую в полный рост. Ты бы видел, как дети обкидывают её яйцами и помидорами”.       “Геморрой ждать не будет”.       И ещё пять сотен попыток расшевелить Иорвета от темерца не возымели никакого эффекта. Разузнав, нет ли вестей с полей сражения на юге, Роше зашагал к дому. Он знал, что там, на кровати, его ждала остроухая недвижимость. Растрясти эльфа Вернон хотел самыми разными способами, и сдерживаться с каждым днём ему становилось всё сложнее. Солнце уже почти село, когда Роше переступил порог. Иорвета в комнате не было. Испытав лёгкий панический приступ, Роше пробежался по дому туда и обратно. Что? Почему? Куда? Кто-то украл? Кто-то заставил? Вышел сам? Решил уйти? РЕШИЛ УЙТИ?       Крутнувшись на месте не хуже, чем эльфы в своих танцах, темерец рванулся к выходу. И тут же только чудом не получил по лицу распахнувшейся дверью. На пороге стоял Иорвет. На плечи его был накинут темерский плащ Вернона, из тех, что были с капюшоном, а в руке он сжимал простыни.       — Где ты был?! — заорал Роше.       — В банях, — надменно подняв подбородок, прошествовал внутрь эльф.       — Почему без моего ведома?       — Ты сам полдня ныл, что я никуда не выхожу. Вот я и вышел.       — Откуда я знаю, куда ты там вышел и когда придёшь?       — Моя броня висит здесь, — кивнул эльф на стену справа от двери, — значит вышел недалеко.       Только сейчас Вернон понял, что так распереживался, что не заметил очевидного. Иорвет бы никогда не покинул Верген, не забрав своё лесное обмундирование.       — Ну ладно. А это что? — указал Роше рукой на ткань, что сжимал Иорвет. — Это что, простыни из купальни???       Иорвет встал в центре комнаты и стал самозабвенно заматывать длинную персиковую простынь вокруг пояса, будто прикидывая, лучше ли она, чем его синий шарф.       — Ооо, нет, нет, нет, — запротестовал Роше. — Я не позволю тебе сделать из этого ещё один пояс верности.       Эльф заматывать перестал, видимо, не удовлетворившись качеством материала. Он теперь уставился на простынь, словно придумывая, на что ещё в хозяйстве она может сгодиться.       — Верни простынь в купальню, — тихо и с расстановкой произнёс Роше, — немедленно.       Иорвет воззрился на него зелёным оком. Казалось, что каждая мышца не только его лица, но даже тела говорила одно – “нет”.       — Дай сюда. Это же долбанное воровство. Я не потерплю этого дерьма в моём доме, — сделал несколько шагов вперёд Роше.       Поняв, что добытый в банях трофей находится в опасности, Иорвет сжал простынь двумя руками и отпрыгнул подальше. Роше наступал.       — Слушай, я не хочу тебя бить. Я не бью стариков и калек, а ты и то и другое. Отдай мне простынь.       — Забавно, — ощетинился эльф. — Называешь стариком меня, хотя у самого проблемы с памятью. Ты даже не в силах запомнить, где лежат твои драгоценные нильфские документы.       — Что? — остановился Роше.       — Яну Наталису впору назначить капитаном вашей вшивой тайной службы меня. Потому что если бы я не нашёл за ковром карту Яруги и не отправил ему, ты до сих пор пытался бы выяснить, где она, загоняя крестьянам под ногти иглы.       Темерец не поверил своим ушам.       — Ты… Это был ты. Ты нашел карту за ковром? — расставляя всё в голове на свои места и медленно сатанея, произнёс Роше.       — Карта и сейчас там, — раздул ноздри Иорвет. — Я отправил Наталису копию.       — И ты не сказал мне об этом ни слова? Это что, шутка?       — Твоя жизнь — это шутка.       — Крысёныш, — снова зашагал вперёд темерец. — Держись за свои простыни покрепче, потому что я тебя ими задушу.       Роше очень быстро понял, что эльф за последние дни неплохо отдохнул и окреп, потому что от летящего в него локтя увернулся резво, прямо как в былые времена. Пнув Иорвета под коленку, Роше опрокинул его на кровать, но полетел вслед за ним, так как эльф успел крепко ухватиться за цепь с орденом темерских лилий. Роше приземлился прямо на простынь, которой враг тут же попытался его спеленать. Отсутствие видимости не помешало Роше молотить кулаками по всему вокруг и, судя по тому, как резко и шипяще выдохнул Иорвет, до цели своей темерец всё же достал. Под простынью было решительно мало воздуха, и Роше попытался выбраться из-под неё, ухватив врага за одежду. Сорвав с того рубашку и продырявив в нескольких местах простынь, Роше, наконец, вдохнул воздуха.       Первое, что увидел темерец — это лицо Иорвета в дюйме от своего. Враги крепко зафиксировали друг друга ногами и руками и теперь натужно дышали, не прерывая зрительного контакта. Оба будто взяли негласную паузу, и Роше почувствовал, как Иорвет тесно сжимает его талию ногами. Эльф смотрел на него прямо, он раскраснелся и чуть приоткрыл губы. Острые скулы и подбородок. Гордый нос. Красив. Эльфская грудь тяжело вздымалась, а распаренное тело пахло лучше любых ароматических трав. Роше разгорелся вновь, как горстка сухих веток, но на сей раз не от ярости боя. Не помня себя, он потянулся к чужим губам. Но коснуться их не успел. Иорвет, воспользовавшись близостью темерца, тихо и незаметно извлёк у того из сапога узкий кинжал и теперь темерская сталь упиралась Роше в горло. Оба замерли.       — Тронешь меня, и я перережу тебе горло, — прошептал эльф.       Гнев и обида утонувшего уже в сладкой перспективе на вечер Роше были неизмеримы. Он всё так же, не отводя от белки взгляд, чуть отстранился, после чего медленно встал на ноги. Эльф, с его кинжалом в руке, пытался отдышаться на кровати. Сделав два медленных шага, Роше резко ударил ногой по стоящим у стола деревянным ящикам. Ящики со страшным грохотом обрушились на пол, рассыпая по нему содержимое.       — Знаешь что? — опять неторопливо развернулся он к эльфу. — А я рискну.       Иорвет чуть покраснел и сжал нож крепче. Первым делом темерец прошёл к двери и громыхнул тяжёлым засовом, надёжно и неотвратимо запирая дверь изнутри. Затем он развернулся и посмотрел на Иорвета. Стянув правой рукой с головы сползающий шаперон, он отправил его на пол, туда же полетела и цепь с лилиями. Делая медленные шаги навстречу своей судьбе на кровати, Роше раздевался. Чем ближе он становился к Иорвету, тем меньше на нём оставалось одежды.       — Neen te va, — выдохнул эльф, прочитав в глазах темерца намерение закончить начатое.       — Хватит играть со мной, Иорвет. Я устал от этого. И ты тоже, — стянул с себя рубашку Роше.       Иорвет, услышав своё имя, напрягся сильнее.       — Я убью тебя, amadan.       — Хмм... Может и дурак, — снимая сапоги, согласился Роше.       Он освободился от штанов, и эльф уставился на возбуждённый член темерца перед собой. Густо краснея и сливаясь цветом с ковром позади себя, Иорвет запаниковал.       Роше с некой апокалиптичной решимостью опустился на кровать перед эльфом и в считанные секунды оказался к нему вплотную. Аккуратно взяв оторопевшего Иорвета под колени, он придвинулся к нему ещё теснее, упираясь в горячее тело своим возбуждением. Роше вновь почувствовал сталь у своего горла. Момент долбанной истины.       — Bloede ainmhi… — прошептал Иорвет.       — Всё дело в том, что сейчас не ночь? Ты нежен со мной только в сумерках? — Роше легко огладил пальцами татуированное плечо. — А если я животное, то чего тогда жался ко мне? Зачем обнимал, если я тебе так противен?       — Ты что-то путаешь, dh’oine, это делал ты… — хватался за соломинки эльф.       — Да. А ты и не противился. Убери нож. Чего ты боишься? Всё думаешь, что я хочу тебя унизить? Так ты считаешь? Я никогда никого не хотел так, как тебя сейчас. Убери нож, прошу.       Роше провёл пальцами по груди эльфа, нежно касаясь ключицы. Иорвет напряжённо выдохнул. Он тоже был сильно возбуждён и Роше это чувствовал. Эльф задышал чаще, и темерец впервые увидел на этом прекрасном лице выражение, чем-то напоминающее мольбу.       — Neen. Neen, neen, neen… — зашептал он.       — Нет? Ну тогда убей меня. Я всё равно уже сошёл с ума.       Роше осторожно наклонился к самому лицу эльфа и, словно боясь, что в скором времени лишится возможности говорить, прошептал:       — Боги, дайте мне сил. Я люблю тебя. Как же я люблю тебя…       Преодолев последний сантиметр, Роше дотронулся до губ эльфа своими. Поцелуй был нежным и долгим, и Роше почувствовал, что лезвие больше не обжигает кожу. Кинжал зазвенел где-то слева, ударившись о каменный пол. Вернона скрутило новым спазмом удовольствия, когда он понял, что эльф отвечает ему. Поцелуй быстро углубился, и Иорвет теперь уже сам ласкал темерца. Сумбурно, но нежно дотрагиваясь пальцами до его шеи, до бровей, до щетины. Почувствовав мощную отдачу и осознав взаимность, Роше совершенно перестал себя сдерживать. Оба как будто обезумели. Они больше не целовались — они пили друг друга. Иорвет был совсем не похож на тех, кто был у темерца до этого. В поцелуе он отдавался и брал, лаская рот шершавым языком. С трудом оторвавшись от губ, Роше опустился ниже и стал вылизывать такую желанную шею, стаскивая правой рукой с Иорвета штаны. Эльф дышал и извивался, а когда Роше сжал его член, чуть вскрикнул, откидывая голову назад.       Оба оказались на простынях, оба горели. Темерец целовал грудь любовника, сминая пальцами упругую ягодицу, непрерывно надрачивая. Иорвет стонал, уже не сдерживаясь. Он был гибким, как кошка, и очень страстным. Сил держаться у обоих уже практически не осталось. Схватив эльфа за бёдра, Роше потянул его на себя. Он смочил его вход слюной и начал проталкиваться внутрь сначала пальцами. Иорвет тихонько зашипел и зажмурился. Роше знал, что тому потребуется время, чтобы привыкнуть. Продолжая поочерёдно добавлять пальцы, он взял в руку его истекающий смазкой член. Зацеловывая живот эльфа, он почувствовал, как тот расслабился. Пальцы стали входить свободно. Темерец приподнял ноги Иорвета и, поцеловав несколько раз внутреннюю сторону бедра, толкнулся во влажное отверстие. Иорвет мужественно перетерпел дискомфорт. Оба были так возбуждены, что в скором времени темп толчков возрос. Роше посмотрел на эльфа. Покрывшееся испариной гладкое тело, распахнутые истерзанные губы, затуманенный похотью взгляд, молящий только об одном. Роше толкнулся вперёд, резко входя в желанное тело на всю глубину. Иорвет быстро и шумно вдохнул. Он хватал ртом воздух так, будто собрался нырять.       — Да… — тихо простонал он.       Дрожащий от возбуждения голос любовника подлил масла в и без того бушующее пламя, и Роше, ниже склонившись над эльфом, стал вбиваться в него, отпустив весь контроль. Бёдра встречались друг с другом с влажными шлепками. Каждый следующий толчок приближал их к разрядке. Иорвет, сцепив руки в замке за шеей темерца, притянул его к себе, вовлекая в страстный поцелуй. Эльф шептал что-то на Старшей Речи и вылизывал рот темерца, его подбородок и щёки. Не в силах больше сдерживаться, Роше перешёл на бешеный темп. Он трахал безумно и стремительно. Иорвет же отдавался так страстно и отчаянно, будто через пять минут собирался умереть.       — Веернон… Вернон… — исступлённо застонал он.       Эльф вздрогнул и сжал Роше внутри себя, кончая. Темерец сразу последовал за ним, наполняя любовника семенем. Оргазм накрыл Роше с такой оглушительной силой, что у него ненадолго заложило уши. Он откинулся назад и попытался отдышаться.       Только сейчас он ощутил горячими щеками холод комнаты. Он огляделся. Оторвав кусок от злополучной простыни из вергенских купален, Роше аккуратно отёр семя с живота любовника и, скомкав, бросил на пол к ножу. Иорвет лежал на спине с закрытыми глазами, он тоже восстанавливал дыхание. Вытащив из-под себя плед, Роше устроился рядом с Иорветом, накрывая их обоих. Они лежали так, плечо к плечу. Нагие. Истомлённые. Остывающие угли.       Роше чувствовал, что засыпает, поэтому решил озвучить крутящуюся у него в голове мысль.       — Знаешь… Я сейчас счастлив. Здесь. С тобой.       — Глупый dh’oine, — тихо отозвался довольный голос справа.       — Ах, значит, я уже опять dh’oine, да? — усмехнулся Роше, переворачиваясь на бок и притягивая к себе эльфа. — А минуту назад я был “Веерноон…” — очень похоже изобразил он Иорвета.       Эльф хмыкнул и попытался отодвинуться, но не слишком энергично. Потому что руки Роше быстро притянули его назад, а губы поцеловали острое ухо и висок. Иорвет затих, отдавшись чужим объятиям. А затем, он взял обнимающую его руку в свою, поднёс ко рту и, едва дотронувшись губами, поцеловал запястье. Несложная ласка пробрала Роше от макушки до самых пят. Темерец не знал, что означает этот необычный жест, но он парализовал его своей нежностью. Человек блаженно погружался в сон, думая, что держит сейчас в руках самое прекрасное существо во вселенной.