Da mi basia mille

Среда

      На зеленой лужайке лежали два ребенка. Солнце целовало их щеки и лбы, а ветер щекотал кожу. Вокруг были желтые цветы, и где-то неподалеку стояла одинокая ива. Но сейчас дети не хотели прятаться под ее листьями, наоборот: надо больше света.       Лицо рыжей девочки украшено россыпью веснушек. С самого детства она их стыдилась, как не уверяла ее мама, что это поцелуи солнышка. Да и вся она, милая Лили, лучик, случайно оставшийся жить на Земле. Рука девочки была крепко сжата холодной тонкой ладонью нескладного мальчика, лежащего рядом. Он никогда не держал ее иначе, всегда цеплялся, как за ветку дерева над обрывом. Поначалу Лили пугалась, но теперь привыкла, холодная хватка стала для нее родной и теплой.       Весь в черном, кроме рубашки, он был словно чернильное пятно на пергаменте. Северус боялся дышать. Еще чуть-чуть и мальчик спугнет свой лучик света, из-за чего он так крепко ее держал. Хотелось обнять Эванс сильно-сильно, но он не мог себе этого позволить.       Как-то раз он был в доме у Лили и увидел в телевизоре — так называется эта штука? — как мужчина нависал над девушкой, удерживаясь на локтях. Они тоже лежали на траве, и девушка заливисто смеялась. А потом легкий поцелуй в нос и теплая улыбка.       Почему-то он хотел также.       Лили вообще вызывала у него странные, непривычные чувства. Он никогда не был так привязан к кому-либо, даже к матери и тем более отцу.       Но Лили… Рядом с ней он был совершенно иным. Она заставляла его улыбаться одним лишь «Привет, Сев!», заставляла смущаться одним лишь прикосновением.       Мальчик боялся, что Лили научится читать мысли и увидит все, что он себе нафантазировал. Но мать не обучит его Окклюменции. Придется практиковаться самому. Да и, признаться честно, Северус хотел бы попасть в разум подруги. Это некрасиво, но он был уверен на триста девяносто четыре процента, что внутри у нее то, что нельзя описать словами, что нельзя просто увидеть. Ведь Лили пришла к нему из сказки.       — Сев, а то облако похоже на Слагхорна, смотри!       Единственное, о чем он не хотел вспоминать рядом с ней, это Хогвартс. Не сейчас, не летом, не рядом с девочкой, которая попала на Гриффиндор. Но он улыбнулся краешком губ и еле заметно кивнул.       А Лили этого было достаточно. Она привыкла, что ее лучший друг такой замкнутый, что вечно отговаривает ее от какой-то сомнительной идеи, что всегда крепко сжимает ее ладонь, порой до маленьких синячков. Она знала его таким уже столько лет, знала и полюбила.       На нос Северуса прилетела пушинка, отчего он забавно сморщился и поспешил ее смахнуть. Он думал, Лили продолжает смотреть на небо, но ошибался: девочка рассматривала его самого и широко улыбалась. Эти черные глаза с густыми ресницами, их взгляд всегда казался грустным и задумчивым. Лишь на уроках профессора Слагхорна он становился другим: оживленным, интересующимся и хитрым. Нос с горбинкой, который так ненавидел Северус; а ведь Лили никогда не считала его уродливым или страшным. Наоборот: без него Северус не был бы Северусом, это его выделяющаяся черта, особенность. Вытянутое худое лицо, бледная-бледная фарфоровая кожа. Знай Сев, что она так рассматривает его, давно бы уже убежал. Странно, что он не замечает.       В груди будто медленно надувался шарик и поднимался все выше и выше. Лили чувствовала это счастье физически, радость переполняла, но никак не могла выбраться наружу. Так хотелось обнять его сильно-сильно, а потом побежать в небольшой Коуквортский лес и заблудиться там на пару дней. И чтобы Северус все так же держал ее за руку и не давал залезть на дерево или в озеро за особо красивым камнем.       Поддавшись этому странному всплеску, что захлестнул девочку с головой, она быстро приподнялась и поцеловала Северуса. В самые губы, быстро, неловко. Лишь прикоснулась и тут же откатилась в сторону по траве, с любопытством глядя на реакцию друга.       А она была интересной. Мальчик будто стал бледнее еще в несколько раз, хотя казалось, а куда еще? Глаза из спокойных превратились в испуганные. Сев подскочил на ноги и поднес руки к губам, несмело глядя на подругу.       От его растерянности хотелось смеяться. Хотя и сама Лили была смущена.       Она все также сидела на траве, поджав ноги, внимательно следя за переменами в лице мальчика, заодно еле сдерживая вырывающиеся смешки. Казалось, шарик внутри сейчас лопается, вот эмоции и начали вылетать.       — Ты зачем… Это?       А ведь Эванс давно не слышала его растерянного тона. Ей показалось или у него прорезался какой-то странный северный акцент?       — Я просто смотрела на тебя, мне и захотелось. Я могу извиниться, если хочешь, могу даже пообещать, что так больше не…       — Нет, я даже, — Северус перевел дыхание и собрал все мысли воедино. Сложно было признавать это вслух, но это было правдой, из-за чего он и перебил подругу, в первый раз за долгое время. — Я даже не против. В плане… Неожиданно, да, но мне…       Так и не смог договорить. Запнулся посередине предложения и завис, смотря на траву под ногами. Ветер теперь трепал его рубашку и свободные штанишки. Он стоял, чуть склонив вправо голову и покачиваясь вместе с ветром из стороны в сторону.       Зато Лили поднялась. Она несмело подошла к мальчику, но тот даже не обратил внимание, будто не заметил. Чуть привстала на носочки и прикоснулась губами к его щеке.       За ивой стояла Петунья Эванс и что-то гневно шептала. Но сейчас двум лучшим друзьям было все равно, наблюдают ли за ними, или нет.