Da mi basia mille

Четверг

      Лили все сильнее закутывалась в шарф, хотя это совсем не помогало. Нос кололо от мороза, а щеки свело так, что даже если бы девушка хотела улыбнуться, она бы не смогла. Сейчас бы сидеть в тихой гостиной Гриффиндора у камина и читать книги О. Генри… Но вместо этого потянуло ее в сторону запретного леса.       Еще и вместо уроков.       Лили сошла с последней ступени и в этот момент почувствовала, как нога скользит вперед, спина отклоняется назад и… Чуть-чуть, и она бы упала, скорее всего, разбив при этом голову, но рука вовремя схватилась за что-то мягкое, похоже на шерстяную ткань, если это вообще можно определить через перчатки. Она даже не замечала, что кто-то был рядом, так что ей чертовски повезло, что этот кто-то тоже прогуливал уроки, еще и проходил рядом. Хотя есть один человек, который точно должен был отсутствовать сейчас в классе.       Девушка повернула голову в сторону, откуда появилась «рука помощи». Как она и думала — Северус. Они должны были встретиться около Запретного Леса, но видимо он тоже только что вышел из замка. Лили благодарно улыбнулась своему спасителю.       — Стоит оставить тебя одну ненадолго, ты уже с ног валишься.       — А я говорила, нам надо не в лес, а в башню. Прогуливать, так с комфортом.       — Скажи спасибо, что я вообще нашел это место.       И повисло молчание. Никаких звуков, кроме хруста снега под ногами. Постепенно замерзали и пальцы ног в обуви. Лили было страшно подумать, что сейчас чувствует Северус в его тонких ботинках. И правда, вот что ее потянуло учиться этому именно сегодня? Это вообще программа курса седьмого, а может это заклинание изучается даже не в школе. Но если никто не узнает, то все законно. Так, теперь уже не двигались и пальцы рук. Эванс попыталась пошевелить ими, но делать это было больно. Казалось, перчатки совсем не помогали.       — Чертов мороз! Я такой зимы давно не помню.       — Я бы не сказал, что тут такой ужасный холод. Может ты заболела?       Забота в его голосе? Да ну, показалось. Северус последнее время вообще редко показывал эмоции. Этим летом его мать наконец-то научила друга основам Окклюменции перед тем, как уехать и оставить сына одного. Хороший подарочек, ничего не скажешь. Зато в жизни друга больше не существовало такого человека, как Тобиас. Попал под машину в начале лета, будучи пьяным. Видимо мать лишилась рассудка или правда любила этого урода, из-за чего и поспешила покинуть Паучий Тупик. Северус мало говорил об этом, поэтому Лили пришлось додумывать все самой.       И вот весь третий курс Сев практиковался. Его обычно черные глаза теперь застилала еще большая темнота, если все получалось удачно. Он стал холоднее, отныне не только физически. Раньше Лили могла спокойно взять его за руку, но сейчас он всегда выдергивал свою кисть из ее.       И эта бездонная мгла в глазах.       Лили боялась, что вместе с Окклюменцией, мать оттачивала с ним и Темные Искусства. Когда она попыталась поднять эту тему, ее лучший друг сорвался на нее. Они никогда не ругались, за все пять лет. Но, одно сказать можно точно: тогда его защитных барьеров не было. Голые эмоции, живые глаза и северный акцент, который он не контролировал, когда волновался.       После той ссоры в начале учебного года, Лили старалась не ругаться по поводу Окклюменции. Оставалось лишь слушать, как Сев с упоением рассказывает о том, как черные металлические пластины разделяют его разум пополам. Он ощущал физически, как делятся воспоминания. А однажды ему удалось загнать эмоцию за эту пластину. Страх от внезапного розыгрыша Поттера, с трудом, но все же был спрятан.       Правда потом вернулся вдвойне.       Лили боялась. Очень сильно боялась за своего лучшего — черт возьми — друга. Он стал каким-то слишком взрослым, слишком отстраненным, слишком другим. Это все еще был Сев, но он начинал теряться. Растворяться, как ингредиенты в котле при изготовлении оборотного зелья. В итоге такой же мерзкий цвет получался, как если бы Северус окончательно закрылся от нее или примкнул к Пожирателям. ⠀⠀       — Ты меня вообще слушаешь?       Черт, слишком задумалась. Так его игнорировать, потеряет его по своей вине. Тем более, Лили себя сама накручивала, это явно.       Сложно дружить с Северусом и не загнать себя в депрессию.       — Тридцать восемь процентов черного цвета, семь процентов бордового и сорок пять вишневого.       — Куда еще пять дела?       — Там пусто. Я не могу решить пока. ⠀       Теперь молчал Северус. Но в себя не погрузился: Лили краем глаза следила за изменениями в его лице. Господи, да когда же они уже они придут? Первые деревья Запретного Леса, первые тропинки. И, если честно, девушка искренне надеялась, что они останутся где-то рядом с замком, но нет. Сев все упорно продолжал куда-то идти, сворачивать вправо, потом влево, потом снова вправо… Сам не путается? Идти по сугробам было не особо удобно, приходилось высоко поднимать ноги.       А ведь у него даже не сапоги. Ботинки.       — Пришли.       Такой довольный тон, Сев явно гордился найденной пещерой. Это ведь можно назвать пещерой?       — Уверен, что нас не найдут? Тут ведь даже проход закрыть нечем. — Лили скептически осматривала довольно широкую расщелину между двумя камнями. Деревья сверху склонялись друг к другу, создавая крышу над своеобразным «домиком», из-за чего снега внутри было немного.       — Тц, будто ты у нас защитные чары не изучаешь. Или ты еще и про свою любимую Трансфигурацию забыла? ⠀⠀       Вроде ворчит, а в глазах еле заметные смешинки. Как эти черные глаза умудряются выражать столько эмоций и не выражать ничего одновременно? И как она научилась это все различать?       — Пять процентов алого.       — Ого, кто-то злится. Лезь давай, а то скоро все фиолетовым станет.       Девушка показала Севу язык, на что он лишь закатил глаза и подтолкнул ее ко входу. Что ж, а ведь снаружи это «помещение» казалось меньше.       — Калефактус.       Постепенно лицо наконец могло нормально выражать эмоции, а с рук можно было снять перчатки. Пальцы теперь двигались, спасибо Мерлину. Приятное тепло распространялось по телу, как если погрузиться после долгого холодного февральского дня в горячую ванну — такие же ощущения.       — Спасибо, но я бы и сама.       — Ты забыла об этом заклинании, что ты врешь? Инсендио. — Его палочка была направлена куда-то в угол, и в эту же секунду там загорелся сноп веток. А ведь подготовился заранее к этому походу, значит. Ну да, как это: у Северуса и что-то не предусмотрено? «Комната» стала приятно освещена пламенем, можно даже сказать, что стало уютнее. Но надо было как-то закрыть проход. Лили повернулась в сторону заснеженного леса и тоже подняла палочку: несколько заклинаний и не самая идеальная завеса готова.       — Хоть что-то в твоей отмороженной голове осталось.       Парень позволил себе подойти ближе и легонько стукнуть пару раз костяшкой по лбу опешившей Лили. Снова унизил и снова не обидно. В этот момент девушка осознала, что Сев-то растет. Раньше их разницу в росте она не замечала, а сейчас он уже был выше на голову, голос стал более хриплым, а руки, не очень, но крепкими. Хотя она и сама начинала меняться. Когда смотришь на себя в зеркало каждый день, это трудно заметить, но когда за тобой начинают носиться всякие лохматые чистокровные гриффиндорцы с криками «Привет, Эванс! Отлично выглядишь, Эванс! Пойдём в Хогсмид в воскресенье!», начинаешь задумываться, что что-то в тебе точно поменялось. А потом смотришь на новую одежду, смотришь на фигуру, и эти изменения уже заметны. Интересно, а Северус так же, как и она, не видел, как меняется его лучшая подруга?       — Чувствую себя твоей младшей сестрой, хотя родилась лишь на двадцать один день позже.       — Упаси Мерлин от таких родственничков.       — Неужели я хуже Тобиаса? И разве тебе теперь не скучно жить одному?       — Мы вроде договорились не трогать эту тему.       Яркая голубая вспышка и пять процентов алого вместе с бордовым быстро превратились в этот голубой. Взорвали банку с зимним небом, и это небо накрыло все вокруг. Слишком уж холодно прозвучал голос Сева. Сейчас это точно был не он. Темный Сев, а не ее родной. Хотелось взять его за руку, извиниться и сказать, что все хорошо, не надо выпускать иглы. Это ведь она, Лили, его лучшая подруга Лили. Но она знала, что он к себе не подпустит.       Теперь молчание стало неловким. Лили превратила пару камней в подушки сомнительной мягкости и плюхнулась на одну из них. Да, в таком настроении точно не Патронуса вызывать.       Северус уселся рядом и уставился на свою палочку, которую он все крутил в руках. Кажется, еще чуть-чуть, он научится вызывать Инсендио взглядом. Слишком сильно нервничает, не может этого скрыть, нервничает еще и из-за этого.       — Хватит мучить палочку. И хватит пытаться от меня закрыться. Сев, — она рискнула взять его ледяную кисть и поймала на себе испуганный взгляд. Испуганный? — я ведь правда волнуюсь за тебя, ты знаешь. Так зачем вечно…       — Замолчи. Прошу, замолчи.       Она чувствовала эту боль голубого цвета физически. Как если льдинки в сердце воткнуть, если голову в ведро с холодной водой засунуть, если заменить кровь на эту же воду. Именно такой он — голубой цвет.       От осознания становилось еще более тошно.       Лили молча отпустила его руку. Они продолжали молчать. Теперь молчание было одеялом, укрывшим их обоих. Словно лежат в одной кровати, но отвернулись друг от друга. Близко, но так далеко. Почему так сложно помочь близкому человеку? Почему он никогда не идет на контакт? Почему Северус вообще такой запутанный? Путается сам и затягивает ее в эту паутину.       Но начать общаться с легкомысленным Поттером стало бы предательством. А ведь сегодня четырнадцатое февраля, велика вероятность, что по возвращению в Хогвартс ее ждет сюрприз. Простой до безобразия, зато приятный, скорее всего. Внимание же всегда приятно.       А Сев ни за что и никогда бы ей ничего не подарил. И не должен, на самом деле, но ведь они лучшие друзья? Эванс готовилась к этому дню, ведь никогда нельзя оставлять любимого человека без чего-то ценного, чего-то, где есть кусочек твоей души. А Сева она любила, как любит маму или папу. Или Петунью.       — Ты чувствуешь голубой?       — На сто процентов.

•••

      — В следующий раз пойдем в башню, твое место оставим на более теплое время.       — Как скажешь.       — Что думаешь, МакГонагалл простит меня в очередной раз или образ приличной ученицы уже начинает сдавать позиции?       У нее все же получилось. Слабенько, но получилось. Лили, под строгим руководством Северуса, смогла вызвать свой Патронус. Серебристая лань появилась на доли секунды, но этого хватило, чтобы вызвать взволнованный восхищенный вздох у парня и необычайный восторг у девушки. Теперь есть новое счастливое воспоминание для нового вызова. Прошлым же была ива, озеро, середина лета два года назад. Они с Севом лежали на траве и мечтали, а потом девушка его поцеловала.       Когда Эванс рассказала об этом другу, он снова попытался замкнуться, но она не дала ему этого сделать, всего лишь взяв за руку.       И без Легилименции можно понять, что сейчас в голове у него сплошные ругательства. «Все щиты к чертям сломаны».       Но сейчас они дойдут до замка, он проводит ее до гостиной Гриффиндора, где девушку уже дожидается Поттер и Ко. Прямо перед Полной Дамой Лили достанет из-под мантии небольшой сверток со связанным вручную свитером (и как она только прятала его все это время?) и всунет его в руки растерявшегося друга. Быстрый поцелуй в щеку, «думаю, лучшим друзьям сегодня тоже нужны подарки» и лучезарная улыбка. Она быстро скроется за картиной, бросив «пока» на прощание, а Северус побредет в сторону Подземелий, стараясь как можно глубже упрятать свой секрет.       Серебристая лань живет не только у Лили Эванс.