Ты мой свет и моя тьма

      Первой мыслью Эммы с утра был Гриндевальд. Остаётся надеяться, что упрямый маг не вмешается в Министерские разбирательства касающиеся её и её друга. На кухне гремела посуда, что означало лишь одно, Майклсон решил приготовить кофе. Именно что кофе, потому что на большее, его кулинарных способностей попросту не хватит. С улыбкой закатив глаза, девушка присела на кровати и потянулась. Когда посуда очередной раз издала жалобный звон, Эмма встала с кровати и направилась в сторону кухни.       Будучи одетой в ночную сорочку со свободной рубашкой и брюками, она босиком дошла до места шума и оперлась на косяк двери, еле сдерживая смех от махинаций своего друга. — Что ты делаешь, позволь узнать? — усмехнулась волшебница. — Да ладно, как будто сама не слышишь,— вымученно произнёс Доминик. — Стесняюсь спросить, с посудой все нормально? — А на меня тебе значит всё равно? Ладно, я тебе это ещё припомню,— обиженный голос донесся до девушки с другого угла комнаты. — Сядь уже, бариста,— усмешка. — Выспалась? — осторожно спросил Доминик. — Да, и готова сворачивать горы,— улыбка. Ещё секунда и перед Майклсоном стояла чашка чая. — Ну куда горы, шеи Кэрроу вполне хватит,— усмехаясь волшебник делает глоток и каким-то странным взглядом, вновь смотрит на девушку. — Что? — спустя несколько секунд напряжённого молчания спрашивает Эмма. — Ничего, просто я немного волнуюсь,— смутился парень. — Не стоит, хотя нет, стоит. — Спасибо, поддержка высшего уровня,— в ответ ему последовала лишь ухмылка.       Спустя несколько часов подготовки к операции, Эмма наконец-то перестала постоянно причитать о том, как важна эта миссия. — Эмма,— неуверенно начал Доминик. — Да? Волшебник присел на кресло и взглядом уперся в девушку. — Скажи, этот пузырёк единственный? — При нашей последней встрече, Гриндевальд сказал, что должен забрать ещё несколько штук, но как он собирается их нам передавать, честно говоря, я не знаю,— пожала плечами Эмма и догладив оставшийся рукав на мужской рубашке, повесила её на вешалку в шкафу,— Чёрт, Хлоя не звонит. — Я надеюсь Абернети не пошёл в Министерство. Люди не поймут, когда увидят его в двух экземплярах,— усмехнулся он. — Перестань, он не глупый. Да и я не думаю, что Гриндевальд хотел бы сорвать нам операцию, сам участвовал в создании плана. Он бы не пустил свой труд на смарку,— Эмма начала нервно мерить шагами комнату. Она думала обо всем на свете. О маме, о миссии, о Хлое. Самой главной мыслью среди них была мать.       Пятидесятилетняя женщина с милыми, так подчеркивающими доброту её глаз и яркость улыбки, морщинками. От мамы всегда пахло шоколадом и арахисом, она была жуткой сладкоежкой, но с возрастом пришлось попрощаться со своей страстью. Сколько Эмма всегда помнит, её отношения с мамой никогда не были идеальными. Они часто ссорились, спорили и обижались друг на друга, но не переставал любить. Когда отец был жив, его очень забавляли перепалки двух представительниц женского пола в его семье. Эмма часто убегал в родительскую комнату после того, как что-то натворить. Она знала что большой и добрый папа спрячет её от мамы. В то время как мама ругала дочь, папа всегда её защищал.       А вот Джек, её старший брат, казалось только получал удовольствие от того, что сестра что-то натворила и получила от мамы нагоняй. Дети постоянно поставляли друг друга. Когда Эмма была на втором курсе Хогвартса, а брат на третьем, Эмма заколдовала скамейку в Большом Зале, а конкретно его место. После обеда Джек долго не мог избавиться от надоедливой и неожиданно любвеобильной скамейки. Древесина разговаривала с юношей и крепко обняв его за ноги, не отпускал. Смеялся весь зал. Правда потом ей досталось в два раза больше. От Стампа, и от брата. Декан факультета чуть ли не час отчитывал девочку за неподобающее поведение, а брат отомстил наглядно и красиво. В один из дней, самых обычных в Хогвартсе, девчонка прогуливалась по коридорам замка. Неожиданно она поскользнулась и упала, затем её за шиворот рубашки схватил огромный плющ, и начал её щекотать. Она смеялась от щекотки, а все кто присутствовал в том коридоре от её положения и вида. Краем глаза она заметила как брат подавляя в себе истерический смех бежал прочь от места преступления. Спустя несколько секунд плющ растворился, а Эмма упала на пол, больно ударившись коленками. Кажется та проказа брата так и осталась безнаказанной.       Эмма тряхнула головой и вспомнила о своей миссии. Маму необходимо было отправить в другую страну. В Австралию. С отговоркой проблем не возникло, Эмма решила отправить её на отдых. В маленькую деревушку, с чистым воздухом, зелёными пейзажами и тёплым солнцем, чего так не хватало последние дни. Ей там будет безопаснее, а Эмме здесь спокойнее. «Она-одна из немногих кто у меня остался, я не могу её потерять», — повторяла она в голове снова и снова. — Эмма, сядь, не мельтеши. И так переживаю, а из-за твоих шагов вся голова уже кругом,— измученно вздохнул волшебник. — А ты не смотри, я тебя не заставляю,— с этими словами она плюхнулась во второе кресло, находящееся напротив того, в котором сидел её друг. В этот момент в квартире зазвонил телефон. Эмма рывком поднялась и подбежала к аппарату: — Да? — взволнованно спросила она. — Подруга, вообще-то так говорить нельзя, но Ирен сильно заболела, и я могу тебя обрадовать,— послышался голос с того конца. — Надолго? — снова спросила Эмма. — Ну говорят минимум две недели, бедняжка и впрямь запустила здоровье. Ей предлагали пить зелья и перенести на ногах, Кэрроу предлагал, говорил так даже быстрее бы выздоровела, но она ответила отказом и ушла на больничный,— ответила Хлоя. — Понятно. Спасибо за то, что сказала, люблю целую,— быстро повесив телефон, Эмма обернулась к Доминику,— Ну, и чего ты расселся? Через полчаса мы должны быть в Министерстве, живо одевайся,— с этими словами девушка забрав свои вещи ушла в другую комнату.

***

      Он сидел закрыв глаза. Прислонившись к спинке стула. Вот уже полчаса он никак не может понять, что произошло. Он тёмный маг, и казалось бы не должен задумываться о какой-то совершенно обыкновенной девушке, так ещё и аврор. «Обыкновенная говоришь, да?» — усмехнулся его внутренний голос. Черт, конечно нет, он понимал что маленькая бестия далеко не «совершенно обыкновенная девушка». Она безумно противоречивый человек. Очень внимательный и проницательный. Правильная, но не слишком, дерзкая, но не всегда, гордая, но может уступить.       «Как смешно, вместо того, чтобы думать как переманить сенатора, ты думаешь об авроре, и как ты до такой жизни докатился?». И правда, Геллерт, как ты докатился до такой жизни?! И не узнать человека, который когда-то клялся никогда не смотреть на женщин как на свою партнершу по жизни. Коллегу-было бы неплохо, помощницу-возможно, союзника-да, но не партнёршу на жизнь. И где ходит Абернети?!       Раздался стук в дверь. Спустя секунду в кабинете появился юноша: — Вы хотели меня видеть, господин? — Абернети стоял у двери. — Хотел, где тебя носит? Почему так долго? — волшебник встал и подошёл к своему союзнику. — Прошу прощения, я договаривался с портным, о вашем костюме к вечернему ужину у сенатора,— стушевался парень. — И как он, костюм? — Хорош, после обеда я заберу его. — Буду ждать,— в лицо ответил маг и отошёл к окну. При солнечном освещении его волосы становились ещё светлее и выглядел он куда более властнее и увереннее,— Как там мисс аврор, есть новости? — Мне поступила информация, что буквально через несколько минут мисс Макалистер и мистер Майклсон явятся в Министерство, под действием оборотного зелья, конечно же,— ответил Абернети. — Удача сопутствует им,— ухмыльнулся волшебник, не разворачиваясь добавил,— Ты можешь идти, мой друг.

***

— Просто веди себя как он и всё,— непринуждённо произнесла Эмма. — Тебе легко говорить, Ирен почти никуда не выходит, в то время как Абернети крутится как белка в колесе,— причитал Доминик едва поспевая за подругой.       Эмма закатила глаза: — Я уверена, ты справишься,— с этими словами девушка зашла в кабинет знакомой и хлопнула дверью прямо перед носом юноши,— Мы справимся,— прошептала она про себя и подошла к столу.