Истинные?

Слай держит слово, данное самому себе. Нет, нельзя сказать, что Тоби ждет от него этого. Нельзя сказать, что Тоби ждет хоть чего-то. Слаю все чаще кажется, что тот просто выпадает из реальности, перестает воспринимать происходящее. А дело чертового сенатора становится все громче и громче. Он тогда умело сыграл на своей истинной паре, сейчас умело поворачивает в свою пользу то, что соврал. Сенатора начинают жалеть, и это раздражает Слая до зубовного скрежета. Потому что сенатор этого не заслужил, а главное — не заслужил такого, как Тоби. Слай все чаще ловит себя на мысли, что ревнует, а еще— хочет заставить Тоби улыбаться. Кто дал право другим судить о природе и ее ошибках? Слай все чаще копается в Интернете, словно пытается узнать о бетах все, о чем не задумывался раньше. Почему запах важнее характера? Почему природа выше схожести интересов? Почему то, что кто-то омега, делает его лучше Тоби? Слая раздирают тысячи вопросов, а еще — злость. И злится он не только на сенатора и общество. Злится он в первую очередь на самого себя. Ведь его тоже волновало то, что Тоби не омега. — Ты как? — спрашивает Слай после очередного выпуска новостей. Тоби привычно хмыкает, и сейчас за этим стоит боль и усталость. Тоби устал прятаться, скрываться. А еще он определенно не заслужил того, что о нем говорят в новостях. Как они могут? Ведь они совсем не знают Тоби. Не знают, какой он умный и сильный. Не знают, сколько пришлось ему вынести прежде, чем они с Тоби пришли к успеху. Они не знают, что Тоби одним своим «хмыком» может передать тонну эмоций, скопившихся в душе. Но главное— они не знают, что все это может понять только Слай. Только Слай способен услышать в молчании Тоби все. — Мы не можем прятаться вечно. — Тоби делает еще один глоток виски и тянется за бутылкой, чтобы налить еще. Слаю хочется его остановить— невыносимо видеть, что Тоби страдает. Невыносимо видеть, как он гробит себя из-за этого куска дерьма, которому политика оказалась важнее, чем Истинная пара. Он ведь даже не пытался узнать Тоби, просто сделал выводы, основываясь… А на чем? На том, что так сказало общество? Что так правильно? Он принял правила игры, чтобы продолжать диктовать их другим. Но ведь Слай читал, что бывают пары омег или альф. Ведь есть те, кто принимают не природу, а собственные чувства. Есть те, кто ставят истинность под сомнение. — Если это будет необходимо, то можем. Слай и сам понимает, что это практически невозможно. Сбежать, бросить все то, чего они достигли и начать сначала. Может, даже в том же гараже, ну, или похожем на тот, где он когда-то жил. Потерять все, к чему они стремились… Перспектива вырисовывается не самая лучшая, но если подумать, то ради Тоби он готов и на это. В конце концов, Тоби— его семья. И неважно, что это идет вразрез с замыслами природы. Кому какое дело? Разве тебе не было это важно всего месяц назад? Мысль предательски проскальзывает в голове Слая, и теперь уже ему необходимо налить себе еще виски, чтобы успокоиться. Ему хочется спросить Тоби о многом, но еще больше хочется задавить эти вопросы внутри себя, чтобы не делать больно тому, кто так дорог… Или все-таки не делать больно самому себе? Истинные же обязаны любить друг друга? Тянуться друг к другу? Быть частью друг друга? Прописные истины, вбитые в голову с рождения, становятся вопросами. Слай ломается, трещит по швам и теряется в собственных чувствах. Неправильно любить бету, ведь Тоби— ошибка природы. Ведь альфам положено сходить с ума от запаха омег, ведь так заложено природой. Любить бету неправильно. Об этом кричит природа и сознание Слая. Любить Тоби — самое правильное, что может сделать Слай. Об этом говорит его сердце. И Слай не знает, кого должен слушать, поэтому виски кажется самым лучшим выходом из сложившейся ситуации. Виски и молчание. Как хорошо, что у Тоби нет необходимости выплескивать все мысли. Как хорошо, что все его мысли Слай понимает без слов. Он берет в одну руку стакан с виски, а другой крепко сжимает ладонь Тоби. Просто потому что он не может ее отпустить. Он не может потерять Тоби.

***

Виски заканчивается где-то через полчаса, идти за новой бутылкой не хочется совершенно, поэтому Слай просто сидит, уставившись в экран телевизора. Новости давно закончились, и теперь там крутят какой-то дурацкий боевик, но раз Тоби не переключает канал, то его все устраивает, а значит, и Слаю плевать. Да и нужно ли ему вникать сейчас хоть во что-то? Во что-то, кроме проблем с Тоби, разумеется. Бутылка виски на двоих приятно заволокла разум, но все-таки Слай не чувствует себя пьяным, совсем нет. Сейчас он мыслит на редкость трезво и рационально. — Ты его любил? — Этот вопрос очень хорошо подчеркивает то, что Слай оценивает ситуацию трезво и рационально. Это же самое правильное, что можно сделать! Спросить Тоби о чувствах, разбередить его раны. Чем он лучше этого сенатора? Где гарантии, что он не поступил бы так же? Слай переводит взгляд на Тоби и хочет ответить самому себе твердое «нет», но проблема в том, что он знает, какой Тоби на самом деле! А если бы не знал? Если бы не было этих пяти лет, когда они съели пуд соли? То, что тогда? Был бы его ответ таким же однозначным. Слаю хочется соврать, но зачем врать самому себе? Истинность не определяет чувства… Это он тоже успел прочитать в «Гугле». — Не успел. Сейчас привычку Тоби хмыкать Слай начинает ненавидеть, потому что разгадывать ее все сложнее, потому что не хочется или из-за виски — Слай не думает об этом, во всяком случае, сейчас. — Истинность не определяет чувства. Слова Тоби слишком созвучны с его собственными мыслями, а поэтому терять время не хочется. Больше не хочется. И ломать голову над правильностью чувств, а также представлять Тоби омегой. Тоби — бета! Слаю давно пора это принять! И Слай любит бету — это тоже стоит уже принять во внимание. Поэтому Слай встает с кресла и подходит к Тоби, секунду он смотрит ему в глаза, а после целует. И ему совершенно неважно, что думает природа, сенатор и трижды неладное общество. Слай любит Тоби и истинность здесь совершенно не при чем.