Истинные?

Шумиха постепенно сходит на нет, хотя Слаю это совсем не нравится, а Тоби происходящее и вовсе никак не комментирует. Сенатор удачно избегает наказания, СМИ начинают обелять его, беты радуются, что хоть кто-то обратил на них внимание, а избиратели сочувствуют. Словно там есть, кому сочувствовать. Но больше всего Слая раздражает то, что мысленно он сам уже не так ненавидит эту тварь, даже принимает некоторые доводы, так часто используемые журналистами. У меня впереди была карьера. У меня были амбиции, мечты, я хотел менять эту страну к лучшему, а бет никогда не ставили на одну ступеньку с альфами и омегами. Я был молод, я просто испугался того, что бета может помешать… Слай выключает телевизор, устало потирает виски и понимает. Черт возьми, он понимает сенатора. Понимает ту самую мразь, что сломала Тоби жизнь. А сломала ли? Этот вопрос выбивает почву из-под ног. Слаю противно, что он вообще допускает подобную мысль! Тоби страдал из-за этого политикана, Тоби считал себя недостойным семьи, любви, партнера. Из-за него! Или из-за таких, как ты? Эта мысль прокрадывается в сознание и служит фактически пощечиной. Ведь в чем-то сенатор оказывается прав. Слай сам никогда не ставил бет на одну ступеньку с собой, да что там говорить, он и омег воспринимал не особо серьезно. Скорее, как возможность завести семью и потомство. Все. А если учесть, что стремления к семейной жизни у Слая не наблюдалось никогда, то омеги и вовсе служили просто для удовлетворения его насущных потребностей. Слай был одним из тех, о ком сейчас распинался сенатор! И, возможно, именно это сломало жизнь Тоби, а не сама встреча с Истинным. — Ты закончил отчет? — Вопрос Тоби вырывает Слая из пучины самобичевания. Важно то, что есть сейчас. Этой мыслью Слай старается успокоить себя уже не первый день. Пытается убедить себя, что изменился. Не важно, что он думал раньше. Неважно, кем он был. Важно, что в его жизни сейчас. А сейчас он может утвердительно кивнуть, подойти к Тоби и притянуть в объятия. Он может уткнуться носом в шею Тоби, понимая, что это его бета. Его самый любимый и важный человек в жизни. И Слай поступает именно так. Он хочет быть рядом с Тоби, хочет, чтобы все действительно осталось в прошлом. — Так что с отчетом? — Тоби обнимает Слая, но все еще желает получить ответ на вопрос. — Я справился. И, если честно, ужасно хочу в отпуск, желательно на необитаемый остров. — Он отстраняется и смотрит Тоби в глаза. — Думаю, после недавнего вынужденного отпуска мы не скоро сможем позволить себе подобное. Идем ужинать? Тоби выпутывается из объятий Слая и направляется в столовую. Вспоминать о недавних событиях и собственных слабостях Тоби не любит. Как и не нравится ему то, что большую часть работы сейчас приходится делать Слаю, ведь Тоби старается как можно меньше появляться на публике, а в офис компании и вовсе не суется. Журналисты все еще подкарауливают его там, надеясь на сенсационное интервью. Вся страна словно ждет, что вот-вот Тоби не выдержит и все происходящее обернется против сенатора. Слай знает, что так не будет. Его радует одно: после встречи этот не звонил ни разу. Его радует, что этот понял и принял отказ с первого раза. Разбивать ему лицо не хотелось совершенно, но не потому, что Слай боится последствий. Вовсе нет. Он не хочет, чтобы сенатора жалели. Его тошнит от того, что в нем могут увидеть жертву. Отмахиваясь от этих мыслей, Слай просто идет вслед за Тоби в столовую. Наблюдает, как тот накрывает на стол, расставляет тарелки, достает бутылку вина. Такие привычные действия. Обычные, как у любого семейного человека. Слай невольно улыбается этим мыслям. Ему нравится думать, что они с Тоби стали семьей. То, чего он так не хотел в прошлом. То, от чего морщился и считал чушью. А теперь у него семья. С бетой. И сейчас это его совсем не смущает. А сенатор и вовсе перестает казаться тварью. Пожалуй, Слай даже смог бы его простить, как уже сделал Тоби. Пожалуй, Слай действительно готов к новой жизни. Настоящей. — Я люблю тебя. И как только эти слова слетают с губ, Слай понимает, что не говорил этого раньше. Чего он ждал? Ведь он любит Тоби, ведь понял это уже давно. — Я знаю. — Тоби слегка улыбается и ставит бокал возле тарелки. — И я тоже люблю тебя, Слай. Слай улыбается и садится за стол. Он чувствует, что это будет их первый семейный ужин. И ему очень хочется верить, что не последний.