Часть шестая
5 сентября 2020 г., 21:58
Давным-давно жил-был король, который любил свою жену сильнее, чем своё королевство, и когда она умерла, он опустошил королевскую казну, чтобы воздвигнуть ей мавзолей в форме огромной белой розы из мрамора.
Но его подданные страдали, а сыновья боролись за трон, и вскоре его королевство утонуло в крови, потому что он потерял себя в любви и горе.*
***
Медальон разломился надвое. – Ты идиотка! – прошипел Факир с таким ядом в голосе, какой Ахиру не слышала даже в его худшем настроении. Она всегда знала, что несмотря на то, что слова его резки, в его глазах всегда таилась тень нежности, что смягчала любую грубость. Иногда она забывала о грубости, что была в начале их отношений. Она знала его таким мягким столь долго, что и не помнила те времена, когда он был другим по отношению к ней. И потому она не сразу осознала, что уже слышала такой тон его голоса по отношению к себе. Он был таким же безжалостным, таким же злым, таким же угрожающим, когда он впервые сказал ей, пребывающей в облике принцессы Тютю, держаться подальше от Мифо. Ахиру отступила, испытывая боли и удивление, но её пальцы всё ещё сурово сжимала рука Факира, и она не могла вырваться, лишь отойти на шаг назад.***
Едва Факир почувствовал, как сердце возвращается к нему, воспоминания начали наполнять его, мгновенно и болезненно, и он знал, что происходит. Чертова Ахиру и её глупость! Она возвращала его дар, над которым он с таким усердием работал, чтобы преподнести ей. Потому он сделал единственное, что мог, чтобы остановить ей: жестко сжал её пальцы и разломил чёртов камень надвое. И так легко медальон сломался, будто сам камень желал этого. Разве это было удивительно, что камень, олицетворяющий сердце и человечность рыцаря, которому было уготовано судьбой быть разрубленным надвое, разломился столь легко? Часть сердца находилась внутри него, врезаясь в плоть подобно темному осколку стекла. Горечь поселилась в нём, но вместе с ней пришла уверенность, решительность и жесткий, но не полной самоконтроль. Он закрыл глаза, пытаясь совладать с болью. Всё же превратить Ахиру в человека – разве не это он намеревался сделать с самого начала? Онемевшие пальцы Ахиру сжались вокруг верхней части сломанного камня. Его цвет стал ярко-красным, настолько ярким, что был слишком красив, чтобы на него можно было смотреть, красным, который почти горел золотом в своей яркости и красоте. Она непонимающе смотрела на осколок в своей руке, на лице появилось выражение ужаса, когда она осознала произошедшее. – О, нет, – выдохнула она. – Что же я наделала?! Она знала, насколько ужасным может быть разбитое на кусочки сердце. Что же произойдёт с Факиром? Станет ли он лишь тенью себя самого, точно так же, как это было с Мифо? Было ли произошедшее необратимым? Но сколько бы раз она не звала его, он не открывал своих глаз. Всё ещё сжимая осколок сердца, Ахиру схватила Факира за плечи и отчаянно затрясла: – Факир! Факир! Факир, я сломала твоё сердце! Прости! Ты в порядке? В любое другое время на её полные абсурдности слова последовал бы ответ. Но казалось он больше даже не знал о её присутствии, продолжая недвижимо лежать на ложе из лоз. Когда она поняла, что ответа не последует, она торопливо отпустила одно плечо и попыталась прижать оставшийся осколок к его груди. Именно это пробудило его, когда все остальное не сработало. Он ударил её по руке, на лице появилась гримаса, хотя глаза его оставались закрытыми. Наконец он открыл их и взглянул в её взволнованное лицо. – Странно, – подумал он отстранённо, – я должен испытывать радость, слыша своё имя, слетающее с её губ, видя узнавание в её глазах. И всё же, когда он искал в себе чувство счастья, то находил лишь пустоту. Но облегчение, начавшее наполнять Ахиру, когда она увидела, что он открыл глаза, было омрачено волнением. По неясным причинам, глаза его были скорее серыми, чем зелёными, и всё ещё безжизненными, подобными осколкам кристалла, что источали свечение без намёка на теплоту. Они оба застыли будто персонажи картины, он полусидел и несильно приобнимал её за талию, пока она стояла рядом с ним на коленях, продолжая касаться его плеча. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, которые казались вечностью в темноте, безвременном месте, пока наконец, пожав раздражённо плечами, он не отбросил её руки. Ахиру пыталась не обращать внимание – всё же Факир постоянно вёл себя подобным образом и обычно это не волновало её. Он всегда вёл себя довольно резко, пряча то хрупкое, что не желал показывать, не позволяя никому прикоснуться к этому, когда дело касалось эмоций. Но румянец и смущение, которые обычно смягчали его поведение, сейчас отсутствовали. Решившись, она неуверенно произнесла: – Позволь мне вернуть оставшуюся часть твоего сердца, Факир. Нежность её голоса и тень беспокойства в её голубых глазах растревожили клубок эмоций в его груди. Его решимость вернуть её воспоминания и человеческий облик, его злость и боль из-за шутки, которую сыграла с ним судьба, его холодное самообладание, всё это изменилось, будто пытаясь найти какую-то неоспоримую, неизбежную вещь, которая, казалось, пропала. Он отмахнулся от этого. – Ты круглая идиотка? И каков же по-твоему был смысл всего этого, – продолжил он, неопределённо указывая на сломанный медальон в руке Ахиру, – если не снова сделать тебя человеком? Конечно же не было ничего, что вызвало бы гнев Ахиру больше, чем раздражённое и надменное поведение Факира. Что ещё хуже, на сей раз, казалось, он вёл себя совершенно искренне: в его голосе не было привычного намёка на поддразнивание или волнение. Она поняла, что её голову вновь заполняют болезненные мысли, которые появились, когда она бродила по подводному лабиринту, ища его, но на сей раз она чувствовала злость и раздражение. – Меня это не волнует! – Ну, а меня волнует, – резко парировал он. Но даже ответив ей, Факир понял, что слова эти неискренни. Нет, его на самом деле не заботило ничего кроме возможности удостовериться, что задуманное им исполнилось. Сама причина его плана, казалось, совсем не касалась и не интересовала его. Он был эмоционально отстранён от концепции снова сделать её человеком, хотя мысли его были посвящены этой идее больше, чем чему-либо иному. Желание, как он осознал, отсутствовало в нём. – Я снова извлеку своё сердце и… Теперь злость наполнила Ахиру. Она не могла поверить, что после всего, через что ей пришлось пройти, чтобы найти его, всего ужаса, который поселился в ней после слов Древа, Факир мог даже допустить мысль о таком. – Ты сошёл с ума?! Древо сказало, что умирал! Ты думаешь, я буду просто стоять и позволю тебе сделать подобное с собой ещё раз?! Она не думала, что сможет ещё раз пережить его повторное превращение в эту пугающую, безжизненную статую, что она видела ранее. – И что тогда? Думаешь, я просто заберу осколок своего сердца, чтобы ты снова превратилась в утку? Он не знал, почему отказывается от этой идеи, за исключением того, что был уверен, что этого он просто не вынесет, особенно если к нему вернётся оставшаяся часть сердца. Ахиру открыла было рот, чтобы запротестовать, как истинность его слов настигла её. Либо она потеряет свой человеческий облик и свои воспоминания и исчезнет, либо он потеряет самого себя и своё существование и исчезнет. Таким образом, какой бы путь не был выбран, обещание Факира быть с ней рядом всегда никогда не будет исполнено. – Как эгоистично с твоей стороны, – жестко продолжил он, его глаза сияли холодом, требуя чтобы она подчинилась его воле, – вернуть мне оставшуюся часть сердца, чтобы ты могла чувствовать себя удовлетворённой. Всегда играешь роль жертвы. Ты хочешь, чтобы я вернулся в мир, где я снова буду один? Ахиру почувствовала себя полностью сражённой, потому что он был так ужасно, полностью прав. Она же совсем не думала о нём, да? Внезапно все недавние воспоминания о Факире наполнили её разум, как в последние недели, даже месяцы, он всегда выглядел таким печальным и одиноким, и она чувствовала себя беспомощной, так как не могла помочь ему. – Но я не могу просто позволить тебе отбросить свою жизнь, Факир! – воскликнула Ахиру с болью в голосе. – Разве нет иного пути? Ахиру поняла, что пристально смотрит на медальон в своей руке, смаргивая слёзы, слыша, как он продолжил говорить менее резким тоном, но так как никто из них не желал сдаваться, не было иного пути, как оставить всё так, как было сейчас. – По крайней мере, – заключил он бессердечным, саркастичным тоном, – теперь мы оба можем быть людьми. Он вырвал сломанный медальон из её пальцев и поднял потускневшую серебряную цепочку над её головой. Когда красный камень снова оказался в углублении её ключиц, Ахиру ощутила его безжалостные зазубренные края. *Основано на исторических персонажах Ша Джахан и Мумтаз Махал; история их любви одна из самых известных в Индии.
