Я с тобой как на поле боя

Выкатив обратно на кухню, я пару минут наблюдал как Гребнев раскладывает содержимое пакетов по шкафам и холодильнику. Я всегда поражался его наглости и безответственности, но сейчас это больше возмущало. ‒ Ты хоть бы спросил, что мне нужно, перед тем как идти. ‒ Я принес первое необходимое, так что расслабься, мышка. Первое необходимое? Ну, посмотрим, что тут у нас… Ну, крупы и макароны это естественно. Мясо, картошка, сахар, чай, кофе… ‒ Это не тот чай, который я люблю. И где молоко для кофе? Я не очень люблю черный. Мудак посмотрел на меня так, словно собирался убить на месте. Я не стал пасовать, как это делал обычно в детстве, а также упрямо посмотрел ему в глаза. Если уж взялся за эту работу, то пусть делает все по-моему. ‒ Если тебя что-то не устраивает, то я тебя не задерживаю. Все равно собирался звонить в соцзащиту, чтобы предоставили другого человека. Я еле развернулся на своей коляске в тесной кухне и вернулся в комнату, взяв со стола телефон. Гребнев зашел следом, и как только он увидел, что я собираюсь набрать номер соцзащиты, выхватил у меня телефон и поднял его над головой. Все как в школе, мать вашу… ‒ Верни телефон! ‒ Я не отдам тебе телефон, пока не пообещаешь, что не будешь звонить в эту контору. Мышонок, мне очень важна эта работа, и я не дам тебе все испортить. ‒ У тебя есть деньги, нахрена тебе сдался калека? И не называй меня мышью, бесит! ‒ Это личное… Ярик, пожалуйста, пообещай мне. ‒ Да хрена с два! Ты ленивый, тупой, безответственный кусок говна. И я не хочу тебя видеть рядом с собой больше никогда! Так что будет лучше, если ты свалишь сам! Я ненавижу этого человека больше всего на свете. Мне непонятны его мотивы. Просто так по доброте душевной он не стал бы, на это подписываться. Тут было что-то еще. Что-то, что задело его гордость. Должно быть, он с кем-то поспорил. Раньше он очень любил с кем-то спорить и устраивать пари. Уверен, с возрастом ничего не поменялось. ‒ Ты с кем-то поспорил? ‒ с подозрением спросил я. ‒ Нет. ‒ Тогда какого черта? Что мне нужно сделать, чтобы ты исчез из моей жизни? Я терпеливо ждал его ответа несколько секунд, а он просто стоял и смотрел на меня. ‒ Ладно, так и быть. Хочешь, чтобы я ушел? Скажи моему отцу, что я прекрасно справился со своей работой и в целом ты всем доволен. Я в шоке смотрел на него пару секунд пытаясь переварить все сказанное. Так вот оно что получается? Он поспорил с отцом, чтобы доказать, что он не безответственный, потому что уход за инвалидом — это ответственность еще та. Хотя на самом деле это не так. Гребнев типичный мажор, которому подавай только тусовки и девочек. ‒ Ладно, я подыграю тебе. И после этого ты сразу свалишь. Договорились? ‒ Идет. Илья вернул мне телефон, а после залез в свой. Пару минут он разговаривал с отцом, договариваясь о встрече, а потом довольный, начал помогать мне собираться на выход. Всю дорогу я молчал. Меня бесило, что он таскал меня на руках по лестнице словно невесту, но выхода у меня не было. Надо пожаловаться в УК, чтобы наконец лифт починили. Когда мы подъехали я оттолкнул его и сам из машины пересел в коляску, и даже не дал ему катить ее. Мы подъехали к зданию какой-то небольшой фирмы. Не трудно догадаться, кто владеет этой фирмой. Мы поднялись на лифте к кабинету директора и сразу вошли внутрь. Как и любой другой бизнесмен Гребнев старший выглядел весьма солидно. ‒ Привет, пап. ‒ Илья, если ты пришел в очередной раз клянчить место менеджера, то не задерживай ни себя, ни меня, ‒ устало отозвался мужчина, мрачным взглядом взглянув на сына. ‒ Нет, пап. Помнишь я говорил, что я докажу, что на меня можно положиться? Так вот я взял под свою опеку инвалида, и справляюсь со своей работой хорошо. Ярик подтвердит. ‒ Да… Илья весьма ответственно относится к своему делу, ‒ поддакнул я. Гребнев старший скептично посмотрел сначала на сына, а затем на меня. ‒ И ты притащил калеку сюда, ради этого? Ты своей головой вообще думаешь? Я не поверю в то, что ты не подкупил его! Пока отец отчитывал сына, на протяжении нескольких минут, я наблюдал за этим красивым шоу и ликовал внутри. Впервые вижу, что бы мажорчика за что-то ругали. Наконец-то! Хотя по виду Гребнева младшего не скажешь, что это в первый раз. Как же ему было стыдно… Не передо мной ли? Пока его отчитывали, Илья не знал куда себя деть. В конце концов он психанул и вышел из кабинета, совсем забыв про меня. ‒ Мда уж… ‒ устало выдохнул Гребнев старший, потерев пальцами переносицу. Я уже тоже хотел было выехать из кабинета, как старик окликнул меня. ‒ Молодой человек! Если мой сын доставил вам неудобства, примите мои извинения… У меня сразу же появилось желание высказать все, что я думаю о его сыночке, но не стал. Не знаю, мне почему-то стало жалко этого мудака. Ему и так досталось сейчас по полной, и судя по тому, что Гребнев старший меня не знает, то он и не знает, что Илья творил в школе. Мне не хочется сейчас портить их отношения еще больше, хоть это и отличная возможность отыграться за все обиды. Может я и до сих пор злюсь, но я слишком добрый, чтобы мстить. ‒ Ничего, все нормально. С этими словами я выехал из кабинета. Ильи в коридоре не оказалось, и мне пришлось самому спускаться вниз на лифте. На крыльце его тоже не было, хотя машина стояла на том же месте, и в салоне его не наблюдалось. И кто мне поможет спуститься по лестнице? Пандуса-то нет… хоть она и не большая. Пришлось ждать пока кто-нибудь пройдет мимо и поможет спуститься. За углом здания оказался Илья, который выкуривал сигарету. ‒ О, блин, мышонок, прости… я забыл про тебя, ‒ виновато произнес он, выкидывая окурок в урну. ‒ Это еще раз доказывает, что ты безответственный, ‒ хмыкнул я. ‒ Куда ты? ‒ На остановку. Я свою часть уговора выполнил, так что оставь меня в покое. Сам доберусь до дома. Илья не дал мне уехать, остановив коляску и присев передо мной на корточки. ‒ Мышонок… Ярик… извини меня за то, что доставал в школе. Я знаю, что был чересчур агрессивным, я просто пытался привлечь твое внимание. Для меня было странным видеть такого тихого и необщительного человека, я тебя просто не понимал. Знаю, я плохой человек, но дай мне еще один шанс. Я докажу, что это не так. ‒ Отцу своему доказывай, ‒ фыркнул я. Он думает, что его слова меня растрогают. Да хрена с два! Я ему не верю, и никогда не поверю! ‒ Верни мне мои ключи от квартиры и оставь меня в покое. Видеть тебя не желаю! Кажется, Гребнев еще больше поник. Он молча отдал мне ключи, но уехать не дал. Подхватив меня на руки, он силой усадил меня в машину и молча довез до дома, поднял меня в квартиру и только тогда ушел. Вернется ли он? Хрен его знает. Лучше бы не возвращался.