Проблема, касаемая жизни.

*** —Принесите воды наконец то! Это не так сложно... Ллойд, неси! —Можно поаккуратнее вести корабль, у меня свечи задуваются, а это серьезно! —У меня нога заколола, помогите ей кто-нибудь другой! —Дайте мне носилку, я знаю, что она у нас есть! —А лучше две. Джея надо вывозить! —Скоро, очень скоро будем на месте. Готовьте её! Мне нужно избавиться от груза для скорости. —Приставки...—рыжик отрубился. —Точно! Выкидывай и их! Они тяжёлые, скорее. —Ну скоро? Свечки не помогают? —Сколько времени? —Замолчите! Тише все! —А где вода и Ллойд? —Наплевать! Дайте льда, Кай упал! Ну же. Да, чёрт, не уколы. Они от температуры. Ну же. Все попадали... —Мы прибыли! Выносите! —Ллойда забыли. Где этот идиот шляется?! *** —Курвины сыновья!—толкает дверь, пытаясь выбить. Звенит железяками, но звука почти не слышно, буд-то впустую,—Они ещё возмущаются там! Меня закрыли специально! Я точно знаю это. Пусть у меня отнимут руку, но я точно знаю, что это Кай. Чёртов сын, как мне выйти!?—упал на пол, роняя бутылку на пол, создавая в пластмассе вмятину,—Стоило помочь. Как всегда! Как мне выйти, чёрт,—толкает дверь, чутка ломая,—Меня не слышат и не видят. Непробиваемые двери!—бьет деревяшку, испытывая боль,—Выйти от сюда срочно!—Приблизился к щели, такой маленькой, в которую сам муравей не проберется,—Кто-нибудь здесь, откройте же скорее! Мне нужно выйти... пожалуйста! Я знаю, что меня слышно! Эй, Коул!! ***За дверью: —Отдай это ему, если найдешь его, соответственно!—кивнул,—Мы удаляемся. И да, скажи этому идиоту, что теперь точно будут неприятности. Он ушёл за водой и исчез! Впрочем...Если найдешь его, ещё раз, расскажи ему всё разочарование от нас в нём. Ладно? Чёрт, быстрее, Коул! —Но мне надо идти. Мне некогда сейчас. Можно позже, кувшинка, я не могу в это время...Найти его будет дольше... ***Глухой звук: —Коул! Открой, чёртов сын! Ния, откройте же! *** —Сейчас всем некогда. А особенно всей большой семье! Чёрт, ты снова пошёл к ней? —Да, прости... —Значит как можно скорее удались от сюда!—зовут её,—Все, уходи! Позже приведи к нам этого идиота. Прощай!—удаляется, выкрикивая—Несите выше, боги! Живее живее! *** —И куда он пошёл? Да нет же, он меня слышит. Коул! Баккет, не-ет! Стой же, не разворачивайся...Курва мать!—от злости трясёт ручку, колотя дубовую дверь, закрытую на железные крюки,—Скажите, что это сон. Или лучше пусть мне кажется, что передо мной эта прочная дверь. Чёрт же, боги. Выйти живее!—подходит к окну, резко открывая и осматриваясь. Высота большая, не вариант, закрывает,—Бутылкой с водой выбить! Их много и они тяжёлые, чёрт...—берет в руки пластмассовые бутыли, тяжёлое держа. Бутылки, закрученные в пластмассовую обёртку, бьёт дерево,—Выбейся! Бейся! Я выйду отсюда. Скоро выйду...—замахнулся,—Выйду!—опускается, головой вытирая препятствие,—Не выйду... Просидел в одном положении одиннадцать минут с лишним, заставляя позвонки смещаться. Болят колени, держа большую массу тела. Пятки же перестали принимать кровь, становясь белее. Времени до неизвестности прошло положительно больше, хоть ощущения сдвига не видно. Из-за недавней злости заболела челюсть, вызывая боль в области висков. Сил же до сих пор нет, как и той энергии, которая в период перевозбуждения не действует. Нужно успокоиться. Пытается дышать, хватаясь за мешающие волосы. Не перестаёт думать, закрыв глаза и чуть не останавливая сердце. Суматоха из другого помещения исчезла, вызвав громкий взмах главной дверью снаружи. Струя крови потекла из носа, заставляя поднять голову в оригинальном положении. Почувствовав усталость, садиться на задницу, руками пододвигая нечусвующие ноги, немного подгибая и хмя. Закололи пятки, заставляя тело немного трястись из-за раздражения. Глаза не раскрывает, ощущая результат от неудачного движения тазом и ногами. Паховая область немного зажглась, после того, как тело парня проскоблило по двери. Сейчас его это не волнует. Он пуст. «Мне так хорошо, ты не представляешь. Я стал ничего не ощущать. У меня что-то течёт из носа, но я знаю прекрасно, что это пройдет, если же конечно я не захлебнусь ею. Она красная, да. Наверняка сейчас мои зрачки сужаются. Руми бы уже испугалась...А я боюсь не выйти вовремя. Больно в пятках просто жуть!» —Кто там? Снова нечаянно кого-то закрыли? Эй, я видел что там кто-то бился, ответь.—прищурился, видя через щёлку зелёную одежду,—Дядя Ллойд? Ой, ты там? Дядя? Юный мастер огня, узнав о удалившейся матери, вышел из четырех стен, в которых ему нарекли остаться до тех пор, пока рак на горе не засвестит. Уловив момент, юный мастер вынырнул из комнатки, шастая по кораблю, воплощая себя хозяином на время. Побывал у штурвала, опустошил полку в "белом ящике", свистя громче соловья. Так же есть догадка, что вместе с сестрой проказничал в северной комнате, ломая мелкие детали. Лопал сладости, пачкая рот, со своей кровной сестрой, той девочкой, которой нельзя шоколада. Неспешно проходил мимо странной двери, которая сразу попала в поле зрения. Флейму не привыкать, что на дверях висят большие крюки, укреплённые на конце, но шепот за ними дал звоночек для помощи. —Ты что-ли?—пригнулся, осознав ошибку,—Упс, ты слышал всё, что...ну, меня?—съёжился, чувствуя, что тот мог услышать его пение и запах подгоревших тостов, приняв за балование с огнём. —Флэйм?—вытирает нос, приходя в себя,—Мальчик мой! Ты! Ты тут, точно!—резко вскакивает, крича от радости,—Боги, черрррт, как же я рад видеть тебя, чудо ты моё!!! Богиии! Ты моё спасение, малыш! Открой эту дверцу, о боги, открой же её, ты...ты просто фантастический мальчик!! Лучший ребенок. Открой, умоляююю!—снова скатывается на пол, протягивая окончание, ощущая проигрыш. Маленькими ручками дёргает крюки, осознавая, что ему ни одного руками не открыть. —Никак. Они очень большие, прости. Крик за дверью от злости и раздражения в области недалёкого счастья. Что-то там упало, грохнуло, треснуло. Парень всё переворачивает вверх дном. Решив успокоиться, открывает бутылки с водой, вливая её в себя, наполняя желудок до большого шара, растягивая "мешок" ещё больше. Кровь на усах застыла, отколупливаясь. —Дядя? Молчит, злясь и злобно дыша, позже запищав и деря лоб пальцами. —Почему все ушли?—юный мастер огня аккуратно спрашивает, узная такое состояние в недавнем себе. —Видно им очень надо!—злобно ответил, сгорбившись и испытывая боль, мальчик же молчит,—Слушай, раз ты не в силах помочь, то можешь исчезнуть. Я переживу! Уходи, тебе здесь нечего делать. Флейм, я сказал, чтобы ты ушёл. Живо! —Я же ничего плохого не сделал...Твой день прошёл ужастно?—молчок,—Ну, а если я останусь, что-то изменится? —Ещё как! —Но ты хотя бы не умрёшь сумасшедшим. Давай поговорим? Я знаю много игр!—повеселел. —Мне не о чем говорить с тобой. Эта тема для взрослых...ух, всё, уходи. Оставь в покое.—отвернулся от двери, скручиваясь в калачик. —Вот так всегда! Папа тоже так говорит. А я столько придумал...Ей, мы же с тобой друзья. Я понимаю тебя, мы похожи... —Ты всего лишь маленький мальчик...Я давно перестал быть таким. Всё, уйди, Флейм...Я расстроился, ты прав. —Ты таким и не был!—блондин удивился,—Твоя жизнь ещё хуже, чем моя. Я знаю, что постоянно обвиняю отца во всём.—голос стал вялым и гнущимся,—Прости, что врал...Инструменты, которые он мне показывал, интересны. Я люблю, когда он делится со мной своими знаниями о чем-то новом, правда. Он не такой уж и плохой. —Остановись ка!—уловив слово, побледнел. —Ты хочешь меня наругать? Я правда стыжусь этих слов... —Нет, нет, нет! Перемотай плёнку! —Куда? Ты разве не зол на меня? —Что ты говорил о инструментах?—поворачивается лицом к двери, радуясь. —Что они интересны...Ты всё-таки зол на меня...—повесил голову, уже устая стоят у большущей двери. —Нет!—выдыхает,—Он ведь учил тебя, как ими пользоваться?—Положительный звук со стороны коридора,—Вот видишь! Всё в твоих руках, ну же!—подбегает к двери, радуясь как ребёнок. —Но я не знаю, где они...—опускает ручки. —Вспомни, куда отец запрещал тебе лазать. Они там, я вангую!—подумав, мальчик широко улыбается,—Ты удивишься, но моё детство протекает именно сейчас. Ну же, скорее! Поднимая ноги и сгибая колени, Флейм побежал в уборную номер два. В прошлые четыре раза отец настоятельно запрещал заглядывать туда. Запрещал заглядывать не из-за секретных вещей, а из-за верхней полки, в которой собрано некоторое количество деталей, запчастей и приборов для механической работы. Также есть для механической обработки. Прибежав и прокашлявшись, подбирается к верхней полке, строя к ней пирамидку из ненужных паралонных рулонов с запасными досками. Достал и вытащил, прищемив кусочек кожи. Прибежал на недавнее место, начиная подкреплять разговор и пытаясь вывести Монтгомери на то, чтобы помог мальчику сориентировался на инструментах. —Умница! Теперь попытайся разрезать эту цепь. Ну же! Нужно не терять ни минуты, малыш. Прошу тебя. Достая весьма агрегатную пилу, неуклюже клацает по крючкам, лишь царапая их. Плохая идея! —Молоток. Попробуй молотком, малыш! Ты точно справишься, я верю в тебя. Веришь? Мы же друзья. Поднимает тяжёлую вещь, сам того не осознавая, как смог притащить весь этот контейнер с таким грузом к этой долгожданной двери. Плохая идея! —Боги,—вздызает,—Ммм, попробуй пилку. Так ведь она называется? Лишь царапает, чутка отгребая кусочки металла. Плохая идея! Кусачки для металла? Чёрт, ты совсем? Посмотри на крюки, боже! Плохая идея! Растопитель? Эти цепи не из того, что нам нужно. Плохая идея! Пила. Она не для данной материи. Плохая идея! Огненная штука, которой не дали название? Слаба для расплавки. Вот поэтому то и не стоит покупать что-либо в неквалифицированных магазинах. Плохая идея! Установка с буром? Что? Плохая идея! Лазер? Где у тебя деньги на него? Мы в кризисе. Плохая идея! Бумага? Что, чёрт? Как бы бумага режет больно...Нет, нет! Идиотские мысли! Плохая идея! Плохая идея! Плохая идея! Плохая идея! Плохая идея! Плохая идея! Плохая идея! Плохая идея! Плохая идея! —Я не знаю, что нам поможет...Слишком сильный металл, прости. Знаю, я слабоват. —Нет, Флэйм,—грустно звучит голос,—просто я оказался не в том месте, не в то время,—оба садятся на пол, у двери, загрустнев,—Если бы я чуть-чуть раньше не валял дурака, был бы с ней. Ты бы сейчас не маялся с моими проблемами. Извини. Извини и за мои прошлые слова, чёрт... —Но ты не валял дурака,—пропускает слова мимо ушей,—Ты был со мной всё это время. Ты...ты, пожалуй, тот самый, с кем мне повезло оказаться в одном месте, в одно время. —Возможно и так...—тишина, пыль летает перед глазами, пустыми глазами Монтгомери,—Как дела? Нужно отвлечься, верно? Так обычно твой отец любит говорить, я знаю. —Да, когда я не могу контролировать силу или же просто сильно выжимаю её из себя.—оперся на спинку,—Да, может мне и вправду нужно меньше горячится, что скажешь? —Ха-ха-ха,—посмеялся, облизнув губы,—я вспомнил один случай с твоим отцом, где он случайно—на самом деле нет—прожег якорь от злости, и мы провалились к разлому. Вот была шумиха, не представляешь! Пардон, весьма чертова ситуация нас настигла. —Прям таки вот, прожёг? —Ну да. Прям таки... —Металл? А металл был тот же, что и эти крюки? —На нашем борту металл одинаковый, малыш,—смотрит в потолок, отключив мозг,—Не стоит разделять...Эй!—вскочил,—Раньше не мог мне намекнуть об этом? —О отце? Так я же говорил тебе о нём. Причём,—стыдно,—многое. —А ну быстро разжимай руки и грей крюки как можно сильнее, Флэйм! Срочно! До невозможности напрягись. Ну же, не подведи. Это скорее последний шанс прибыть мне вовремя к рождению следующего поколения. Давай! Немного заволновавшись, мальчонка напрягает руки, тряся ими от напряжения, сплетенного с волнением. Виднеются вены, но это не приносит чего-то фантастического в родной элемент силы маленького шатена. Сводит брови, создая узнаваемую физиономию, которая трудится. Напрягается, теряя воздух, но вскоре наполняя лёгкие новой порцией. Под мелкие поддакивания в сторону помощи, искорки из рук усиливаются, превращаясь в что-то подобное пылающей газовой трубе, выдая снаряды неуверенных сгустков огня. Градусы вроде как усиливаются и тело парнишки начинает обильно выделять пот, создавая ощущение быстрого взросления. Тех признаков, которые настигнуть мальца позже. Монтгомери отошёл дальше, чтобы не попасть под руки огня. И весьма хорошо. Дверь испепелилась, оставив крюки так же свисать. Зелёнка, на момент окончания сгорания, тушит угольки водой из охраняемых банкой, вскоре тратя всё что было. Окончив эту трапезу, вылетает из комнаты, подхватывая на руки уставшего мальчика и обнимает, расцеловывая лоб. Устало улыбается в ответ, еле двигая руками. —Ты...ты просто чудо неимоверное, пардон, чудо чудное!! Моя гордость тобой заполонила мне глотку, чёрт. Я даже стерпеть ругательства не могу, прости,—лохматит голову,—Но это было ужасно великолепно, спасибо! Чтобы я без тебя делал!—обнимает, сдавливая кости,—Оу, больно? Извини, ради богов, извини! О, о! Время! Оно поджимает, нужно бежать. Мне нужно бежать, малыш! Ты можешь стоять?—волнуется. Юный Смит поднимает большой палец вверх. —Ну и слава, сам знаешь кому. Слишком много употребляю это слово, да. Время, да. На кухне, там у меня на полке есть сладости. Бери, что хочешь, всё твоё. Время! Я убегаю, Флейм. Присмотри тут за всем. Ах да,—уже почти у выхода, лишь выглядывает,—про сестру не забудь. И те самые сладости, ешь их сколько влезет. Ты—мой друг! Удачи... «Как я люблю этого парня! Чтобы я погорел, но выплачу малышу всё. Да, так и будет!» Удалился, чуть не опрокидывая давно поставленный на бочку поднос. Юный мастер огня, закрывая глаза, медленно погружается в сон, кусочком сердца волнуясь за маленького ребенка в комнате, оставленного одного в кровати. Что-то упало. Флейм этого не слышит. Он сильно погружен в сон, мирно улегшись, напрочь убито на холодном и дряхлому полу. *** Вспотев и неровно дыша, поднимая свою одежду от потока воздуха, бежит в неизвестном направлении, походу вспоминая путь. Там он никогда не был, но достаточно слышал баек, как там всё провертывают, какие там крики и какой жуткий запах лекарств. Его кожа чуть-чуть покраснеет из-за приветствующего запаха перекисей и смесей. Того же самого недалёкого спирта. Зрачки сужаются, никак не привыкая к резкой смене света из-за паникующего вращения головой. Поэкспериментируя со своими лёгкими и ногами, находит здание, ощущая дрожь по телу от ужасного белого цвета краски на нём. Этот цвет не вселяет чего-то радужного, скорее что-то очень тревожное. Пробежав мимо людей, поспешно заходит, запинаясь об выехавшую плитку, выкрикнув ругательство и получив едкий взгляд других незнакомых людей. Указали на бахилы. Запаниковав, надел их на ноги, еле открыв и отлепив резинку. Проскользил по коридору, ищя помощь. Кто-то схватил за плечо, остановив в растерянности. —Ты...ты что здесь делаешь? Куда намылился в таком виде, а? Зеленый, ты слышишь меня? Мелькнул красный рукав. Обернувшись, замечает, что кто-то поддерживает его, что-то произнося впереди остальной команды. Вид у них, мягко говоря, скрываемо неудачный. Пытаются улыбаться, сдвигая брови. Блондину резко захотелось ударить шатена, чтобы тот отпустил и не задерживал к близкой цели. Охота оказалась мимолётной, хотя внутри так и хотелось узнать у них, кто это сделал. —Ты меня слышишь? Звон в ушах. Сам не знает почему. Лишь видит движение чужих губ, вскоре слыша помехи, перерастающие в тревожный голос. Откликнулся, заморгав и пододвинувшись к ним. —Ты сам не свой...в прочем, слушай меня внимательно!—поддержал руками, приподнимая,—Тебя ведь Коул послал?—нервно мотает головешкой,—Отлично, Коул! Так...достаточно времени прошло. Где ты был, тихоня? —Не дави на него! Сейчас самый ответственный момент в его жизни, Кай. Не надо. Смотри какой он напуганный... —Тише, пусть слушает! —Правда, смотри, как он побледнел! Испугался тебя...а когда зайдёт туда... —Руми одна в палате. Их разделили. Не беспокойся, дыши! Мы все здесь. Ну, почти. —Да, ты главное не перенапрягайся. Мне это не помогло,—прижимает лёд к голове,—Как видишь, навредил себе. —Джей то понятно, что всегда боялся. Но ты то? Эй! Не игнорируй. Моргни, ты чего? Заболел, боги? Потрогайте его, кто-нибудь. Он ведь холодный, да? Да!? —Прохладный. Переволновался. Слишком. —Ой, ой, ой! Сейчас выйдет! Доктор сейчас выйдет. Выйдет за тобой, Монтгомери! Ау, откликнись. Сейчас пойдёшь туда... —Скажи нам слово, Монтгомери. Мы все начали ужасно беспокоиться. Ты, а ещё и Руми сейчас...всех вас не вытянуть. —С ней что-то не так?—чувсвует боль в челюсти,—По этому у вас такие глаза? Можно я тогда туда не пойду? —Ей сейчас тяжело, учти это. Не создавай много вопросов. Оп, оп, идёт! Врач идёт! Ллойд, тебя проведут к ней, успокойся! Он вызовет тебя, ты должен будешь навестить её. Соберись!! —Вы принесли данные о ей? Карты для записи того то, того то? Книжка, ну...такая?—поворачивает голову к каждому человеку. —У Зейна все данные. Они уже выводятся на экран в двадцать третьем кабинете,—заметили мужчину,—Ой, вот, сейчас тебя позовут. Всё, удачи!! Громкий голос с хрипинкой озвучивает буквы, вводя блондина в круг "просвещения и неожиданностей". —Мммм, Монтгомери, так? Так вроде...Ну, что я могу сказать? Карту ваши друзья, друзья ведь? Хорошо. Доставили в двадцать третий кабинет. Всё сделано с Вашими бумагами. Сестра недавно покинула палату, ну, правую, там Ваш сюрприз. Могу поздравить, что же ещё! Ха-ха, заурядное дело, надо же... —Спасибо. Можно поинтересоваться, а, а что там?—указывает на соседнюю палату. —Там сюрприз Вашей жены, я ведь правильно донёс ту мысль? Она Вам ещё не говорила, я понимаю. Выделю, что это весьма... весьма необычно. Пока я знаю три случая по городу, где...в них такое, безумно повезло, собственно!—указывает на близкую палату,—Она сейчас отдыхает. Но времени прошло значительно, ммм, не мало. Думаю, её состояние улучшится, если Вы зайдёте. Как думаете? Для отца дверь всегда открыта. —Выбора нет, как,—оглянулся на друзей,—собственно, впрочем то да. Благодарю! —Я запишу Вас в список людей, ну, в те данные по городу, если Вы не против? —Конечно... Проглотив последнюю накопившуюся влажность, под неясные взгляды родни, зашёл, сразу захотя выбежать куда подальше от сильного запаха. Запаха чистоты, хлорки и ещё неизвестно чего. Подняв взгляд, второе, что его сильно ударило в грудь, это худое тело девчонки, которое непривычно уменьшилось. При первом взгляде захотелось крикнуть, видя, как та лежит прикрыв глаза, истощав. Прижал пальцы к глазам, три раза сглотнул, пропуская жидкость внутрь, а не наружу. Продвинулся дальше, попадая под взгляд девчонки, улыбаясь в ответ. Обрадовался, что слухи о потери памяти после родов—простой миф. Сел рядом, осматривая её лицо от наличия пугающих трещин и царапин. Вроде гладкое, такое же. Но постарело... Дотронулся до руки, дальше сжимая её и целуя, не замечая, как по кисти проходит зелёная волна, заставляя беловолосую лучше открыть глаза. Пошевелиться она почти не может, сильно больно укутали её тело от холода, мешая не отлежать спину. Почувствовав силу, поднялась на пятую точку, не отпуская руки. Зеленый спохватился, что ей тяжёло, ослабевая одеяло. Пока молчат, рассматривая друг друга и высматривая мелочи в лице напарника. —Ты чутка...чутка посидел, Ллойд. Почему? —Посидел?—не понимает, не отрываясь от глаз,—Оу,—заметил чуть седины на подбородке,—Точно. Пять минут назад этого не было... —Как же тебя долго не было, ты не представляешь! Где же ты был?—буд то собирается засыпать, еле разговаривая. —Это долгая история, правда,—наклонил голову, гладя тонкую руку,—У меня как всегда всё плохо, не беспокойся. Но, ты очень уставшая. Как они тебя довели до такого? —Не думай о них что-то плохое. Наоборот. Мастер воды не отходила от меня ни на шаг, пока не было тебя. Врач, тот бурый мужчинка, видел его...?—кивнул, намекая говорить меньше,—Он распорядился всем. Разделил нас по разным палатам...медсестра смотрит там, за стеной, чтобы всё было хорошо. Всё было нормально,—улыбается,—Прошу, улыбайся почаще... —Ты засыпаешь, Руми. Тебе правда нужно отдохнуть...—гладит волосы, девчонка перестаёт шевелить головой, вновь почувствовав усталость. —Только не уходи. Снова!—перестал шевелиться,—Когда ты рядом, энергия не покидает меня. Посиди. А лучше,—достает что-то, еле-еле управляя рукой, парень пока в ступоре,—взгляни на это... —Три фото? —Верно. Видишь чётко эти три фотографии? А теперь присмотрись... —Кто на них? Ну же, посмотри. —Малыш,—заулыбался, ожидая,—Это наш?—поднял взгляд, кивнула,—Надо же! Он такой...необычный, мелкий...—изображен обычный ребёнок. Далее смотрит другое фото,—А, а тут он другой. Волосы темнее...Врач делал фото в разное время? —Нет. Фото делала я. —Что же тогда?—переворачивает на другое фото,—И здесь он другой! Совсем нос другого строения.—разворачивает все три фото,—Он здесь разный! Руми. —Они разные, да. —Они?—ступор, искривил брови,—Как это они́?—выдвинул шею, всё сильнее удивляясь, девушка же улыбается, чуть не засыпая,—У нас три ребенка? Три?—показывает на пальцах,—Три? Эй...ты что, плачешь?—девчонка отнекивается,—Я сейчас тоже заплачу,—язык заплетается,— Что с тобой? —Просто наверно нервы...Что же поделать.—улыбается ему. —Это же потрясающе! —Не обманывай меня,—двинулась,—Мне нужно отдохнуть... —Что ты...—погрустнел,—Их же три, боги. Стоит теперь купить дом побольше, проблемы? Всего-то. Триии! Сумасшествие! —Все, прекрати радоваться. Мне и так плохо, а смех лишь добавляет масла в огня. Прекрати, боже! До сих пор не могу поверить, что ты это узнал. Ты же зол на меня? —Почему? —Ну,—смахивает слезу,—никто не говорил тебе об этом долгое время, а ты и не пытался ничего узнать. Ты разочарован? —Не неси чепухи. Ещё вопросами не хватало подавиться. А ну хватит! Обнять тебя? Да? Так и быть. Только обещай, что больше ничего не скроешь! —Я не знаю... —Буду считать это как "да". Теперь же, отведи меня к этим трём нашим пробдемам...—странный взгляд,—Не бери в голову, хе...Боги, их три. Это как нам надо было... —Всё,—прикрывает глаза, останавливая его,—без слов. Просто обними... Неизвестно, сколько прошло времени, но мышцы изрядно подустали, а гланды засохли. Выходит, освобождая палату от "переносчика", тобишь, себя. Зашёл ведь без плаща, да и ещё и с больным горлом. Выходя, встречает тех самых друзей, резко изменив физиономию на грусть, подходя всё ближе. Мастер огня решил подойти первым, привлекая за собой Уолкера. —Как всё прошло? —Да, твоя мама тоже интересуется. Только она вышла подышать свежим воздухом. Очень волнуется... —Не молчи...ты недоволен? Мы просто посовещались тут, знаешь ли и... Резкий удар в живот Смиту, вскоре сопровождаемый ударом в чашечку коленного сустава мастеру молнии. Позади пискнули от неожиданности, чутка потревожась. —Оумп...—скручивается,—какого чёрта, Ллойд....? —Моя коленка... —Я удивляюсь, как вы мне так удачно врёте! Черти, это всего лишь пополнение! Надо же так запугать, идиоты, честное слово. Только посмейте что-нибудь ещё мне донести не так,—крикнул позади них, привлекая отставших,—Ко всем относится! —Я только за! Говорил им, что это не выход из ситуации. Впрочем, сам понимаешь... —Все мы, пожалуй, за,—приподнимает рыжика,—Но хочется знать всё-таки, как всё прошло? —Сейчас боль утихнет у них обоих,—подняли пальцы,—Славно. Пойдёмте присядем. Нужно ждать. Я не уйду от сюда, ребят. У меня ещё масса дел. —Но она будет здесь долго. Столько не просидеть, только жить. —Эти слова меня обходят,—повеселел,—Теперь же пойдёмте, если хотите знать больше. Сядем просто вон там.—указывает на неудобные, решётчатые стулья,—Расскажу всё, что со мной было. Начну с просьбы о воде, чёрт! Это ведь ваша выходка... —Что? Нет, с чего бы? —Не врите. Сейчас всё расскажите мне. Собственно, словесный обмен. Давайте... Время. Время. Время. Проходит очень медленно, заставляя двигать частями тела, чтобы не было болячек. Ещё этот неудобный стул трёт пятую точку, не пытаясь нагреться. Этот запах просто засел в лёгких, теперь очень приятно чувствовать в своих рецепторах присутствие хлорки. Ох, ещё эта вечная женщина, которая неустанно моет бурые полы, разъедая хлором. Блондин бы давно взорвался от такого напряжения в спине. Чёрт. Эти дети. Как не может быть разных мыслей об этом? Три ребёнка неизвестно какого пола. Пожалуй, это не важно, как важно их следующее содержание. Девчонка что-то говорила о съезде. Там, давно, за столом. За приятным, дубовым столом намекала об этом. Информацию было так легко найти, что мозг просто смирялся с фактом неэмоциональности. Три макушки, он видел, имеют светлые волосы. Его волосы, не её. Такие белые могут стать лишь в момент сильного страха. Кто знает, может позже всё переменится. Волосинки с возрастом темнеют, в чём смысл рассуждать об этом? Никакой, успокойся. Речь о похожести будет слишком неоригинальной. Лицо сформируется позже, речи даже не должно быть о таком проскоке. Сменить жильё. Более просторное. Пять человек в семье. Пожалуй, впервые в его жизни так повезло. Повезло так, что их лица разные, близнецами быть они никак не могут. Возможно, Монтгомери может подойти к знатоку, человеку высокого класса и выяснить этот феномен. Но сейчас он слишком истощен, чтобы что-либо делать. Свет начинает понемногу гаснуть, включая другую функцию. Парень это замечает. Замечает так же свет в двадцать пятой палате, из которой слышен поочередный плач, кажись родным и манящим. Аккуратно встав, решается подойти к окошку в двери, заглянув, боясь напугать сестру, находящуюся там. Там, успокаивающую тех самых трёх беленьких, даже золотистых, не таких как на фото, собственно, более мягких и ярких на взгляд детей, переодевая их и успокаивая. Напряг глаза, вскоре разглядев предстоящих личностей в хорошо укутанных зелёных комбинезонах. Комбинезончиках? Он не понимает, откуда это, ещё и тот цвет. Возможностей гадать много, лишь одно останется навсегда. Его мать будет присутствовать всегда и везде. Страшно подумать, чем это закончится. Достаточно было взглянуть на них, на всех трёх коротких двуногих существ, разглядев во всех трёх тот самый непривыкаемый, неожиданный, и кажется, непристойный характер, знакомый несколько лет их отцу, вскоре больше не понимая, как так вышло, удача это или нет. Но теперь он точно знает, чувствует, что заснуть он больше никогда не сможет. И закрытая дверь больше не будет успешно защищена особыми, железными, тяжёлыми крюками.