Как понять мутанта или химия любви падших ангелов

Третий Рейх судорожно цепляясь руками за пуговицы, надевал сталкерскую куртку. Он уже сто раз проклял себя за безолаберность и назвал самого себя профнепригодным. Ну как он мог пойти на поводу у глупых чувств?! Каким надо было быть идиотом?! Теперь отец точно сделает ему выговор, если он еще жив… Рейх старательно отгонял эту мысль, а между тем недавние воспоминания до сих пор будоражили кровь в венах, руки все еще продолжали трястись, но Рейх не мог перестать вспоминать. Российской Империи не было дома и они этим воспользовались.Тихонько прошмыгнув в комнату Союза, они продолжили целоваться. Рейх был рад почувствовать любовь и испытать нежность, но до него слишком поздно дошло, что СССР хочет большего. Его толкнули на кровать и Союз, нависнув над ним стал медленно расстегивать немцу рубашку, покрывая шею засосами. О, как же долго он этого ждал, несколько месяцев ухаживал, подступался, и вот настал этот момент! Как же он долго этого ждал, он сегодня насладиться сполна. Конечно сначала Союз смотрел на Рейха как на друга, но потом во взгляде стала появляться похоть. Вскоре СССР были безразличны характер Рейха, его особенности и хорошие стороны. Ему нужен был лишь секс. Конечно его мучали угрызения совести, но их удалось перебороть. Рейх же был не готов к такому резкому повороту событий. Он начал сопротивляться и возмущаться. — Союз, прошу, остановись! Я не хочу! Я же твой друг, так нельзя. Отпусти! — но это не помогало. СССР продолжал упрямо раздевать его, скоро пуговицы на рубашке закончились и она полетела на пол. Рейх знал, что может положить этому конец, но не хотел причинить вред Союзу. Ведь он любил по-настоящему, ему не нужен был лишь секс. — Детка, успокойся, обещаю, я приложу максимум усилий, чтобы не причинить тебе боль…~ — хищно облизнувшись сказал Совет. Он провел языком по низу живота Рейха, почти не соображая ничего от вскруживших голову вожделения и гормонов. Рейх был в отчаянии, в последней попытке освободиться, не применяя силы, он прокричал — Я тебе не детка! Отпусти меня, я тебя ненавижу! — страх и чувство обиды снова заполнили сердце. СССР такой-же как остальные. Почти такой же… Рейх ударил русского в пах. Тот взревел и яростно влепил ему такую затрещину, что он на несколько секунд потерял сознание. — А ты думаешь я тебя прям-таки обожаю? Да сдался ты мне! Я тебя и не любил никогда, я любил твое тело.От тебя мне нужен лишь секс. — Союз произнес это грубо, сквозь зубы, но это не было правдой. Он просто сильно разозлился и сейчас был немного не в себе. Рейха словно молнией ударило, за окном как-раз бушевала гроза. Непроизвольно, без его ведома по щекам покатились слезы. Он с силой ударил СССР и, спрыгнув с кровати, схватил свою рубашку и начал одеваться. — Ах, ты мразь! — Союз остервенело кинулся на него и… Рейх впился клыками ему в плечо.Глубоко, до самой кости впился и отцепился лишь спустя пару мгновений. СССР корчился от боли и сжимал ладонью плечо, ткань его белоснежной рубашки быстро алела. Но еще сильнее боли был страх. Союз в панике отшатнулся от Рейха, причинив тому еще большую душевную боль. Рейх кинулся прочь, рыдая и одеваясь на ходу. Как только он удалился достаточно далеко от поместья, то взлетел и полетел прочь… Было больно и очень обидно, но в глубине души он чувствовал что тоже виновен. Виновен хотя-бы в том, что испугался, но эти мысли Рейх засунул подальше. Как только Коршун пересек Кордон, то тут-же снова взлетел. Над Зоной бушевала гроза, но это не капли не волновало юного немца, сейчас важно было спасти Болта. Об этой операции они давно уже договорились, мешало только собрание. Дело было в том, что по Черному Краю прошел слух о новом артефакте в самом центре Зоны и Болт решил его добыть. Вот только один бы он не справился. Центр Зоны давно поделили группировки Монолит и Долг, а с ними у монархиста были плохие отношения. Пробраться до Центра Империя мог без особых проблем, а вот вернуться, да еще и с ценным артефактом было проблемно, Монолитовцы давно уже объявили ему войну и при встрече стреляли без предупреждения. Болт договорился с Коршуном, что как только собрание закончится, он должен вернуться и встретить его недалеко от Саркофага, места, которому поклонялся целый клан в Черном Краю, а вернее камню, который находился в Саркофаге. Вот только Коршун поддался глупому страху и позволил себе слишком много и поплатился за это.Как же больно обжигаться… Теперь отец мог быть уже мертв. Его могли раз сто уже убить за это время. Ах, какой-же он идиот! В небе, лишь чуть не дотянув до левого крыла Коршуна, блеснула молния. Нацист вздрогнул и полетел еще быстрее. Дождь лил сплошной стеной, видимость была ни к черту, Коршун в любой момент мог врезаться в дерево, он понятия не имел на какой высоте летит. Страх за жизнь отца сковывал грудь мучительными спазмами, не давая сосредоточиться на чем-то ином. Страх, лишь страх. Сейчас он заполнял все его существо, совсем как недавно его заполняла нежность, та самая, которую грубо прервала похоть… Опять! Опять мысли возвращают его в прошлое, заставляя пережить те мгновения вновь. -Я люблю тебя. Ты для меня единственный. Как часто эти слова слетали с губ Совета, как часто он нежно обнимал его за плечи, как он играл и дурачился вместе с ним, в шутку называя Тройкой, а он называл его Совком… Стоп! Стоп! Стоп! Это прошло, закончилось! Он оказался таким-же как и все мерзавцем. И пусть этот мерзавец подарил ему два самых лучших в его жизни месяца. Самых лучших… Так! Хватит! Хватит думать о нем, он в прошлом! Коршун оскалился, делая резкий маневр, лететь становилось все труднее, но ничего, назначенное место совсем близко. Он почти добрался до Центра Зоны. Тут чуткие уши Коршуна уловили стрельбу совсем рядом с тем местом, где они договорились встретиться. Черт, все-таки опоздал… POV Болт (Германская Империя) Спускался вечер, начинал накрапывать дождь, на горизонте сгущались тучи и слышались далекие раскаты грома. Ночью будет гроза. Я шел с винтовкой наперевес, настороженно поглядывая по сторонам и, каждый раз, когда слышался шум я направлял ее в сторону звука. Как же я был зол! Все это оказалось ненастоящим, подделкой, липой. Меня надули как первоклашку. Никакого нового артефакта и не было. Были лишь качественно подделанные сведения. Выглядело все и вправду так, словно этот злосчастный артефакт лежал недалеко от Саркофага, придраться было не к чему, но обидно чертовски! Я шел, продирался всеми правдами и неправдами через территорию Монолита, надеясь, что мои усилия не напрасны и все впустую! К тому же я напоролся на патруль Долга, небольшой, человека три, возможно четвертый был в засаде, но стрелять почему-то не стал. Долговские патрули всега ходят либо парами, либо четверками, тройки снаряжают редко, так-что думаю Долг и Монолит уже знают, что я здесь. Эти хоть и готовы глотки друг-другу поперегрызать, но ради моей головы объединиться могут. Хорошо хоть, войну мне объявили только эти два клана, с Чистым Небом-то у меня мир, с Долгом худо-бедно договаривались, я им иногда помогал в вылазках против Монолита и мародеров. Только вот недавно я их группу одну большую вырезал, напали они на меня. Но откуда же мне знать, что они просто приняли меня за бандита? Теперь я был в черном списке клана Долг. Что-то Коршуна долго нет. До места я уже дошел, а он уже час как должен меня тут ждать. Эх, не случилось бы чего… Дождь усилился и превратился из мороси в сплошную стену из воды. Где же Коршун? Куда подевался мой сын? Чувствую, это кончиться плохо. Возможно это ловушка. Только я стараюсь об этом не думать…

/полтора часа спустя/ Я переминался с ноги на ногу, одежда промокла, тело окоченело. Где этот идиот, черт возьми?! Ух, и получит он у меня когда вернется! Кусты зашуршали, раздвигаемые чьими-то руками, я вскинул винтовку. Меня окружали и это было херово.Из кустов вылезло двое, еще четверо появились с других сторон. Шесть человек, все из Монолита. Видимо, Долг решил убрать меня чужими руками, что ж, славно. Я дорого продам свою жизнь. Быстро, пока враги не сообразили, что к чему, я ударил одного из них прикладом по челюсти, второму зарядил ногой по животу. Пригнувшись и чудом не попав под выстрелы, я ударил еще одного под коленные чашечки и ловко подхватил падающее тело за воротник. Резко вставая, я использовал тело вместо щита. Монолитовца изрешетили пулями, он даже не успел понять, зачем я схватил его.Тело дергалось, получая новые пули. Я достал пистолет и начал отстреливаться, перебежками продвигаясь к поваленному дереву, чтобы занять подходящую позицию и пустить в ход винтовку. Где, черт возьми, Коршун? Я залег меж двумя трупами, теперь оставалось сделать лишь короткий бросок до дерева без всякой защиты. Выстрелы затихли. Противник был опытный, Монолит, видимо, лучших направил меня нейтрализовать. Я сделал вид, что сейчас совершу перебежку и землю вокруг взрыли фонтанчики пуль. Положение не из лучших, но попробовать стоит.Я еще немного пострелял, не целясь особо, в такой позиции невозможно, да и дождь мешал, но враг то об этом не знает. Магазин закончился, за новым нужно было лезть в карман, а это означает открыться, за трупом не особо спрячешься, одно лишнее движение и твоя рука или нога уязвимы для врага. Хм, в рифму. У меня оставалась последняя отчаянная попытка спасения. Что ж, лучше уж попытаться и умереть, чем не попытаться и все равно умереть. Я рывком вскочил и побежал в сторону поваленного дерева, не сомневаясь, что проживаю последние мгновения. Внезапно за моей спиной опустилась чья то тень. Явился таки! Коршун прикрывался крыльями словно щитом, я не задумываясь добежал до укрытия, зная, что его тело прикроет меня от выстрелов. Очутившись за деревом я сразу взялся за винтовку и начал стрелять. Благо дождь перестал, хоть небо еще и озаряли молнии. Коршун уже сидел рядом. Перья на его крыльях были взъерошены, из многочисленных пулевых ран текла кровь. Он был в противогазе, но я ясно различал синеватое сияние его глаз, даже сквозь стеклышки противорадиоционного оборудования. По вспышкам, озарявшим пространство вокруг винтовок во время выстрела я скоро определил места, где залегли наши противники. Жаль Коршун теперь взлететь не сможет, было бы быстрей. Перестрелка длилась долго, я истратил почти все патроны. У меня и так их было не очень много, сказалась схватка с патрулем Долга. Коршун, видимо, очень спешил и не взял дополнительных патронов, это было видно по тому, как он нервно передергивает затвор, после того как вставлял новую обойму. Надо будет обязательно узнать у него, где он пропадал, а сейчас есть дела поважнее. Несколькими выстрелами Коршун устранил стрелков и мы вышли из-за поваленного дерева. Я бросил на него уничтожающий взгляд и строго спросил: — Ну и где тебя носило? — он замялся. Редко с ним такое происходит, очень редко, значит причина была серьезной. Я стал внимательней наблюдать за его действиями. Вот он стоит над трупом и нервно его осматривает. Э-нет, дружище, может для других ты закрыт, но я твой отец и вижу больше, чем остальные, так что перестань пытаться предать ситуации небрежность. Коршун не отрываясь от «важного» дела, произнес: -Собрание затянулось, плюс этот ливень, я потерял ориентацию и заблудился пока летел. — он старательно делал вид, что ничего не произошло. Он встал и, сунув трофейные патроны в карман куртки, потер шею. Кстати, он что в шарфе? На кой он ему? Я решил не блуждать в догадках и спросил напрямую. Ответ меня поразил. Коршун резко одернул руку и так-же резко произнес. — Просто так! Не хочу простудиться. -Но у тебя же ускоренная регенерация! Ты же выздоровеешь за день! — В этот раз я решил, что лучше перестраховаться.Болеть знаешь-ли не очень приятно в любом случае. -так, это уже слишком! Я подошел к нему и резко, Коршун вздрогнул, но сопротивляться не посмел, сдернул шарф с его шеи. То, что я увидел, было весьма странным для моего сына. На шее алел большой засос. Укусили сильно, до крови. Я оттянул воротник его кофты и увидел еще несколько засосов. — Кто? Как? — только и мог сказать я. Коршун задрожал и обнял себя за плечи. Он был явно не в лучшем состоянии. -Я… я все объясню. — Меня не интересуют объяснения, я хочу знать, кто?! — меня накрывала ярость, я был в бешенстве. Коршун вздрогнул и прошептал: — С.союз… — я пнул труп лежащий рядом. Как он посмел?! Мне хотелось ругаться, кричать, закатить скандал, но я понял, что не стану этого делать. Ведь если начну, то не смогу остановиться, а этим принесу сыну еще больше страданий. Я обнял Коршуна. — Успокойся, я не злюсь. Если хочешь — рассказывай, не хочешь — не надо, я поддержу тебя в любом случае. А сейчас нам пора. Давай осмотрим остальных и пойдем к схрону. Дальше все пошло как обычно. Мы почти закончили осмотр тел, как вдруг на поляну стали сбегаться псевдопсы. Это было очень плохо, патронов не хватало, а их было слишком много. Единственный выход — бежать, что мы и сделали. Бежали мы долго, но твари отставать почему-то не желали, вместо этого они упорно гнались за нами. Мы сделали много маневров, несколько раз меняли направление — ничего не помогало. Коршун начинал уставать, сказалась кровопотеря. Он хоть и мутант, но волшебным образом его исцеление не происходит. Оставался последний шанс. Неподалеку была небольшая пещера, которую не заселили карлики или другие твари. Но вот беда, я слышал, что недавно это местечко облюбовали снорки. Приходилось выбирать из двух зол меньшее. Я выбрал последнее. Из пещеры хоть отстреливаться можно, думаю снорки ее не заняли, уж очень там карликами воняет, но пещер там несколько, поэтому вынужденного выбора тварям делать не пришлось, поэтому я думаю что пещеру не заняли. К тому-же она не слишком большая и не вместит в себе большую стаю этих тварей. Я и Коршун повернули в сторону пещер. Когда мы уже почти добежали, то напоролись на карательный отряд Долга. Видимо монолитовцам они не доверяют и решили послать второй отряд. Ох, не прогадали! Коршун выпустил по долговцам очередь и стал продираться через кусты. Я тоже скосил очередями нескольких и побежал следом. Коршун оставлял за собой кровавый след. Надо будет обработать его раны. Мало ли что? О членах карательной экспедиции, посланной по мою душу, я быстро забыл. Если и остались живые, они переключатся на псевдопсов. А вот и лес начал редеть. Скоро уже! Через несколько минут утомительного бега, показалась большая ложбина, я уже заприметил нужную пещеру. Мы уже подбегали, но видимо этот день еще не исчерпал все неприятности. Я оглянулся и увидел двоих долговцев, выживших. Псевдопсов не было и я решил, что отряд с ними справился, несмотря на нанесенные мной неприятности.Там, наверное, человек десять, не меньше было. Увидев меня члены группировки Долг залегли, но я успел ранить одного. Не оглядываясь, я припустил к пещере, а из других земляных дыр стали выползать рассерженные снорки. Коршун уже почти добежал, но остановился и начал обстреливать тварей за моей спиной. Обогнув небольшую жарку, я поравнялся с Коршуном и в этот момент за спиной у меня грянул взрыв. Долговцы начали обстреливать нас гранатами. Жарка изменила траекторию осколков и смягчила ударную волну, но мое тело все равно нашпиговало шрапнелью. Я упал, из многочисленных ран хлестала кровь, мир стал плыть перед глазами, и я понял, что в этот раз выйти сухим из воды мне не удасться… End POV Болт (Германская Империя) Коршун закричал и бросился к отцу, истекающему кровью. Он кинул гранату в ответ и потащил умирающего Болта в сторону укрытия. Совсем чуть-чуть. Еще немного и они будут в относительной безопасности. Осталось всего пара метров. Кровавый туман застелил глаза. Забыв обо всем, Коршун тащил Болта к пещере. Когда они были уже почти у входа, взрывная волна новой гранаты забросила их в черный зев пещеры. Нациста тоже щедро осыпало осколками. Он больно ударился спиной, в руке что-то хрустнуло и она начала нестерпимо болеть. Со лба стекала струйка крови, но он не обращал на это внимания. Встав, он пополз к отцу. Новый взрыв вызвал обрушение и вход в пещеру завалило. Глотая слезы Коршун пополз к телу отца. Тот был еще жив, но жизнь стремительно покидала его. — Папа нет! Не умирай, прошу! — нацист упал на колени перед Болтом и стал тормошить отца. Он отказывался верить в произошедшее. — Подожди! Я сейчас обработаю твои раны и ты обязательно вылечишься! Только потерпи! — слезы градом катились по щекам, струйка крови, стекавшая со лба, стала шире и кровь потекла сильнее. Болт дернулся и открыл глаза. — Рейх, успокойся! Я умираю и ты это видишь! Я верю в тебя и знаю что ты станешь отличным правителем! У тебя все получится! — Болт впервые в Зоне назвал его не по прозвищу. При каждом слове из его рта выплескивались новые порции крови. Он закашлялся, выплевывая кровавый сгусток. — НЕТ! Я не хочу! Не надо! — Коршун обнял отца, прижавшись к его груди головой. Болт собрал последние силы и приобнял сына. — Что бы ни случилось, всегда знай, что я люблю тебя. — он закрыл глаза и его сердце перестало биться. — Нееет! — закричал Коршун. — Нет! Нет! Нет! — в душе разверзлась пропасть. Коршуну казалось, что сердце его разлетелось на осколки и сшить его снова уже невозможно. Боль утраты и осознание вины обрушились на нациста, словно две тяжелые глыбы и сдавили грудь невыносимыми страданиями. Коршун обнял мертвое тело отца и рыдая провалился в пустоту. *** Он очнулся от невыносимой боли во всем теле. Сколько он пролежал вот так, обнимая мертвого отца, он не знал, но тело уже успело сильно окоченеть. Было очень плохо, все болело просто адски, движения давались с огромным трудом. Коршун поднялся и огляделся в поисках своего рюкзака. Пить очень хотелось, а вода была в рюкзаке, который он бросил в пяти метрах от тела Болта. Это означало целых пять метров адских мук. Тело регенерировало, но полного восстановления можно ожидать лишь через неделю. Издав тихий стон, Коршун пополз в сторону рюкзака. Ему казалось, что до него несколько километров, настолько болезненным было каждое движение. Но спустя долгий час упорного труда и частых передышек, Коршуну удалось добраться до желанного рюкзака. Дрожащими руками, он открыл его и вытащил, флягу литра на три примерно. К счастью она была полной. Коршун жадно отпил несколько глотков и закрыл крышку. Хотелось еще, но было нельзя, иначе неделю протянуть будет ой как сложно. Выжить то он выживет, но ослабнет настолько, что не сможет выбраться отсюда. Тут живот скрутил голодный спазм. Этого еще не хватало! Еды Коршун с собой не взял, а рюкзак отца завалило камнями. Коршун проклял себя за непредусмотрительность. Разве не его учили, что едой нужно запасаться всегда, в не зависимости от ситуации? Идиот! Коршуна затрясло. Из-за его ошибки, из-за того что он поддался страху — погиб отец, а он раскрылся Союзу! Горестные мысли охватили немца. Он остался один во всем мире. Лучший и единственный друг предал его, а отец погиб из-за его ошибки. Конечно, Коршун допускал, что сам частично виноват в том, что Союз его немного не так понял. Но потом… Мог же он остановиться! К тому-же, то, что он сказал вполне могло быть правдой. -А ты думаешь я тебя прям-таки обожаю? Да сдался ты мне! Я тебя и не любил никогда, я любил твое тело.От тебя мне нужен лишь секс. Слова Союза ранили его сильнее всяких лезвий. За что ему все это? Коршун сжал кулаки. Как же он ненавидит этот мир! Как же ненавидит СССР! Если он отсюда выберется, то обязательно изменит этот мир! Коршун уже представлял себе план действий. Он заставит Союза думать, что не в обиде, а затем предаст и уничтожит его, а заодно и поменяет весь мир! Губы Коршуна разъехались в широкой улыбке, обнажая два ряда острых как бритва клыков. По пещере разнесся истерический смех. Один раз Коршун позволил себе быть, как все и к чему это привело? Один, всего лишь один раз он дал волю чувствам, один раз он испугался, и сколько последствий! Но больше этого не повториться! Никогда, он больше не поддастся страху, а если и поддастся, то окружающие об этом не узнают… *** СССР стоял в кабинете отца и сжимал пистолет. Прошло уже семь лет с момента его исчезновения. Союз долго еще карал себя и сокрушался. Ну не имел он права, козлина похотливая так поступать! Теперь любимый его ненавидит, да чего уж там, Рейх вообще пропал! После той ночи о немце уже семь лет ни слуху, не духу. Германией управляют регенты, новой страны не появилось, а значит он возможно жив и просто не хочет никого видеть, но… О худшем Союз не думал. За семь лет многое изменилось. Он вырос, возмужал, определился и очень сильно отдалился от своего отца. У СССР с Российской Империей отношения сильно осложнились после того, как он определился со своим будущим. Сейчас Союз стоял, направив в лоб своему ненавистному отцу, да-да, он возненавидел РИ, пистолет. Монархист не успел и слова сказать, как пуля вгрызлась ему в голову. Шлеп. Тело Российской Империи упало на пол, из-под головы дворянина стала растекаться кровь. Руки у СССР задрожали, он опустил пистолет. Да здравствует революция! Долой монархию! *** Коршун дрожащей рукой отрезал от тела своего отца немного мяса. Уже неделю он был узником пещеры и чтобы не умереть с голоду ему пришлось питаться трупом своего отца. Было очень противно, его даже тошнило пару раз. Особенно в последние дни, ведь мясо начало подгнивать. Но сегодня все это кончится. Раны полностью зажили и Коршун собирался попробовать выбраться. Преодолев отвращение, он положил себе в рот кусочек гнилой плоти и стал жевать. Все это время Коршун проклинал Союза, с каждым днем ненавидя его все больше и все больше и детальней продумывал план предательства СССР. Поев, Коршун встал и стал распределять оставшиеся обоймы. Для винтовки было три магазина, для двух кольтов — четыре. Две обоймы от пистолетов Коршун зарядил, две определил в специальные карманы-ячейки. Находились они чуть выше колена и со стороны выглядели нелепо, но и о их назначении догадывались немногие. А те, кому известно, зачем эти карманы, узнают профессионала и стороной обойдут. Опираясь о стены пещеры, невольным пленником которой являлся Коршун, стал продвигаться к выходу. Вчера он раскидал несколько камней из завала и в результате образовался небольшой лаз наружу. Последний раз взглянув на тело отца, послужившее ему еще и пищей в период, когда он не мог двигаться из-за ранения, Коршун полез в лаз. А ведь снорки обязательно нападут на него когда он вылезет. Класс! Ну ничего, наци должен справится. Должен… Вот и настало боевое крещение, так сказать.Там, за Периметром, Коршун долго тренировался. Но там был ГИ, он мог помочь ему, мог прикрыть в Зоне, а теперь его нет… Он погиб из-за ошибки Коршуна. И вот, протиснувшись в узкую щель, Коршун оказался на воле. Лаз был узким, рюкзак и винтовка еле пролезли, но это не самое страшное. Выжить в Черном Краю с таким малым количеством патронов почти нереально. Но Коршун ведь может лететь. Странно, но пока немец протискивался сквозь лаз, он почувствовал странное головокружение, словно давление вдруг резко подскочило. Коршун пригляделся к чернеющему тоннелю и разглядел едва заметную радужную пленку, словно пленку мыльного пузыря.Это была какая-то аномалия, и Коршун дважды прошел сквозь нее. Прошел и остался жить. Но сейчас у Коршуна были проблемы посерьезней. Снорки его почуяли и начали выползать. Предстоял бой. Все было как в старые времена. Когда он еще только учился и сдавал экзамен своему незабвенному учителю и по совместительству отцу. Экзамен был ближнего боя. Сердце набирало обороты. Тум-Тум-Тум, сейчас пульс был поистине стержневым ритмом жизни. Боль, усталость, страх, голод — все пропало. Кто на пути? Лишь цели фанерные, бездушные.Что они могут противопоставить? Рефлексы разогнаны до предела, так, что слышен звон нервных волокон. Каждый прыжок ударяет в землю тонной массы, поднимая густые клубы пыли. Тум-Тум-Тум… «Раз-два-три-четыре-пять, ангел смерти шел гулять! Кто ты?.. Кем бы ни был ты, не встречайся на пути!» Первый снорк дернулся и, подняв тучу пыли, прыгнул навстречу. Ни одно нормальное животное не способно настолько далеко прыгать. Добрых метров двадцать между ними было, ложбина не маленькая. Тварь вычислила, в какой точке она встретится с жертвой, и, сжав тело в комок стальных мышц, летела-летела-летела. Но и Коршун тоже это знал и за пару шагов до «встречи» рванул вправо. Левая рука вытянулась в направлении головы врага. Бум!!! Пуля вышла из ствола и, последовав метра полтора всего, вонзилась в переносицу снорка. Вылетев из затылка, она увлекла за собой куски черепа и длиннючий фонтан мозгов. Дзынь! Автоматически передернулся затвор.Тело бывшей гордости немецкой военно-исследовательской группы грохнулось на судорожно сжатые ноги и покатилось по траве в небытие…или в следующую жизнь, наконец. Смертным не дано этого узнать, пока они сами не переступят этот порог. Но давайте остановимся на классическом небытие. Следующий! Уже два зверя одновременно мчатся в атаку. Слабость их — в силе их. На открытом пространстве снорки всегда совершают «смертельный прыжок», пролетая огромное расстояние до жертвы. Любое неопытное существо, в том числе и молодые сталкеры без такой подготовки, как у Коршуна и жизненного опыта, не успевали сообразить и оказывались разорванными на куски безжалостными конечностями. Но Коршун был исключением… Делай раз! Рывок влево — и правая рука жмет спуск, разнося в упор голову зверюги. Блин, споткнулся, но падая, жахнул во второго прыгуна, что сверху уже пролетал. Тот был без обычной для снорков «маски», кожа лица стянута так сильно, будто кто-то на затылке в скальп вцепился и резко рванул. Первая пуля вошла неудачно, в челюсть снизу, и оторвала ее на хер. Но тварь это не остановит.Чуйка сработала еще до выстрела, потому со второго ствола Коршун тоже пальнул, «на всякий». Вторая пуля вошла в кадык, дробя шейные позвонки. Готов. Делай два! Кувырок и прыжок вправо. Бум! Бум! Бум! Еще двое забились в агонии. Патроны безбожно тратятся! Два лишних уже потеряны… Мысли быстро летели. Глаза успевали следить за прыжками, а тело уходить от них. Бум! Бум! Еще двоих заклеил, прыгнув под них, винтом крутясь. На спину упал, перекатился и безумно долго вставал, перекатился и безумно долго вставал. Одна тварь вцепилась в крыло. Пришлось делать лишние телодвижения, чтобы ее упокоить.Черт, лететь не получится! Но сейчас нужно думать о другом. «Бум» и «дзынь» слились в одну протяжную песнь. Пистолет в правой руке опустел. Коршун движением пальца освободил магазин, тот упал в сухую почву. Рука отработанным движением пошла по дуге к колену, и пустая внутренность рукояти четко налезла на магазин, торчащий из ячейки на ноге. Нижняя кромка рукояти стукнула в основании крепления. Механизм сработал четко-освободил «груз» и пружиной защелкнул магазин, завершая перезарядку «одной левой». Двумя выстрелами позже ствол повторил это «одной правой». И только после этого Коршун вскочил, готовый продолжать бой. Полторы дюжины тварей остывали за спиной. Одиночным выстрелом сразив последнего снорка, нацист соизволил обратить внимание на кровь, хлещущую из рваной раны на правом крыле. Не повезло, лететь не получится, а рану даже забинтовать нечем. Патронов осталось катастрофически мало, до Кордона несколько дней пути. Будет чудо если ему удастся этот «Марафон». Оглядев ложбину, Коршун поплелся прочь. *** Был вечер. Молодой сталкер, совсем еще салага, не видевший зонной жизни, сидел у костра и чистил плохонькое ружье. Кусты зашуршали и из ночной тьмы вылезло нечто, отдаленно напоминающее человека. Оно было все в запекшийся крови, огромные крылья взъерошены, правое мокрое от крови. На голове небольшие рога. Глаза с кошачьими зрачками издавали мерное синеватое сияние. Парень вскинул двустволку и уже собирался выстрелить, но нечто произнесло: — Не стреляй, я не причиню тебе вреда. — сталкер неуверенно опустил оружие. Незнакомец вымученно улыбнулся и паренек явно увидел блеснувшие клыки. Но решил попридержать смертоубийство. Мутант напомнил ему одного персонажа сталкерского фальклора. — Можно подсесть? — поинтересовался «человек». — С.сдадитесь. — робко произнес молодой сталкер. Незнакомец сел у костра и некоторое время они сидели молча. Пока ночную тишину вспороли звуки голодного желудка. Этот кто-то был явно голоден. — Вы хотите есть? — этот вопрос вызвал у Коршуна, а это был именно он, сдавленный смешок. — Очевидно. Вот только все мое имущество — два кольта и винтовка, да обидно малое количество патронов. Даже бинтов нет. Понятия не имею, как доберусь до Периметра. — Ясно… Но я могу одолжить Вам еды и оказать первую помощь. — Коршун снова усмехнулся. — И как тебя такого доброго в Зону занесло? Ну — валяй. — вскоре нацист получил банку тушенки, а добросердечный парень бинтовал ему крыло. — А знаете, кого вы мне напоминаете? — Ну, удиви. — Легендарного сталкера Коршуна, что был убит десять лет назад. — от этих слов наш герой поперхнулся. -Десять?! — Ну да. Но легенды о нем до сих пор гуляют по Зоне. Он был как и вы — мутант. Коршун был очень молод и ходил в учениках у другой легенды — сталкера Болта.Он был основателем сталкерства в целом. Великий человек! А между прочим, ходят слухи, что это был сам Германская Империя, а Коршун его сын и настоящее его имя Третий Рейх. Он хоть по Черному Краю и немного побегал, в отличии от отца, но прославился по всей Зоне. Вот только Болт был не в ладах с Долгом и Монолитом. Они в итоге и задавили их обоих. Нет больше ни Коршуна, ни Болта. — немец выпрямился.В голову врезалось воспоминание о еле заметной радужной пленке сквозь которою он прошел, когда попал в пещеру и, когда выходил из нее. Он слышал об аномалиях, — меняющих течение времени, но даже его легендарный отец никогда с ними не сталкивался. Дело было в том, что прошедший сквозь аномалию, при выходе из нее за секунду возвращал себе годы, так быстро проскочившие в аномалии. Это значило что Коршун должен был умереть как только вышел из пещеры, но этого почему-то не случилось. Это было очень странно. Коршун немедленно встал и, не смотря на удивленный возглас паренька, собрался уходить.Напоследок он бросил ему — Враки все это. Не умер Коршун, не смогли его убить ни Долг, ни Монолит. Потому что я жив и чувствую себя живее всех живых.Тебя звать-то как? — Румба. — пролепетал новичек.Надо-же, уже и прозвище имеется. — Коршун. Тот самый Коршун.Спасибо за все. — с этими словами нацист скрылся в лесу. *** Рейх стоял перед зеркалом и разглядывал себя.Выглядел он так, словно вся испанская инквизиция под руководством лично Торквемады, изгоняла из него бесов. Причем изгоняла неоднократно. Его возвращение вызвало большой шок у всех. Германией десять лет уже правили наместники-президенты, а его, Рейха, считали погибшим. Для всех стран мира он тоже был мертв. То-то же, удивятся все они, когда он войдет в зал собраний! Рейх уже знал, что Российская Империя мертв и СССР у власти уже почти три года. Ну ничего, это лишь приблизит его план. А сейчас ему нестерпимо хотелось в душ. Третий Рейх широко улыбнулся. Он жив и скоро Европе придет конец! Он начнет с нее, а закончит полным уничтожением Советского Союза. Рейха переполняла ненависть. Но сомневаться в том, что нацист воплотит свой план в жизнь, не следовало.