Как понять мутанта или химия любви падших ангелов

Союз сидел в землянке и быстро заполнял документы. Нужно было успеть в перерыве между боями. Стоял сорок третий год. Война бушевала вовсю и, казалось, вовсе не думала прекращаться. Она словно кровожадное существо, расположилось по всему континенту, будто это и есть его законное логово. Каждый день монстр требовал новых и новых жертв, новой крови. Многим уже начинало казаться, — что война была всегда. И не было того славного мирного времени, что все это лишь сказки стариков, а реальность всегда состояла из этого кошмара. Страшно было даже представить, что раньше этот зверь маленьким котенком дремал на картах и никто не мог подумать, что котенок этот вырастит в огромного тигра, что сожрет все на своем пути, оставив позади себя след из крови, копоти и отчаянья. А Союз даже знал чьим питомцем был этот тигр и по чьей вине он вырос таким. Он даже любил этого человека. Хотя после всего, — что он натворил, человеком его не назовешь. Завыла сирена военной тревоги. СССР отложил ручку и поспешно убрал документы в ящик стола. На улице уже слышались выстрелы. Коммунист натянул ушанку и, схватив свой автомат, выбежал из землянки. Его пристанище, скорее похожее на нору, чем на обиталище человека, находилось недалеко от окопов, в которых уже вовсю велась очередная перестрелка. Фрицы снова пытались выбить их из этой земляной деревушки. Она и принадлежала им, но только какую-то неделю назад. Сейчас же русские завладели объектом и собирались гнать нацистов дальше. Все дальше и дальше, за границы родины, а потом когда и их перейдут, по всем городам и странам, что были захвачены, выбивая падаль и оттуда. До самого Берлина гнать будут и не успокоятся пока Рейхстаг этот поганый штурмом не возьмут. Советский поежился, прижимаясь грудью к промерзшей земле и приник к прицелу, дожидаясь пока во вражеском окопе не начнется шевеление. Затихли гады. Но вот над окопом показалась голова. Союз выстрелил и голова исчезла, предварительно дернувшись. Как на зло повалил снег и обзор ухудшился в разы. Немцы выпустили пару сигнальных ракет, чтобы осмотреть территорию между двумя окопами. Стало холодно. Очень. Декабрь в этом году, ставшим годом побед для русского народа, выдался очень холодным. Зима началась очень рано. За все годы войны советские войска лишь отступали и отступали, пока не уперлись спиной в Москву. Но в сорок третьем году все наконец-то изменилось в лучшую сторону. Советскому Союзу улыбнулась удача. Его армия одержала много побед, была создана Антигитлеровская коалиция. Союз часто усмехался, когда оборванные и измотанные войной европейцы приползли к нему просить помощи, когда осознали, что Советский Союз начал одерживать сокрушительные победы и медленно, но верно отвоевывать свои земли у захватчиков. Чего стоила одна только Ржевско-Сычевская операция. Замысел ее заключался в том, чтобы ударами войск левого крыла Калининского фронта на ржевском и правого крыла Западного фронта на сычёвском направлениях разгромить основные силы немецкой 9-й армии, ликвидировать Ржевский выступ, овладеть городами Ржев, Зубцов, Сычёвка, Гжатск, а также Вязьмой и прочно закрепиться на рубеже рек Волга, Гжать и Вазуза. Операция была весьма тяжелой, неделями бойцы могли биться за десяток обломанных деревьев или сгоревшую деревушку, но эта операция внесла немалый вклад в будущую победу. Не забыта и битва на Курской дуге и кровопролитное Сталинградское сражение, в котором полегло немало людей. За июль–ноябрь Красной Армии удалось заставить немцев увязнуть в оборонительных боях, за ноябрь–январь окружить группировку немецких войск в результате операции «Уран», отбить деблокирующий немецкий удар «Винтергевиттер» и сжать кольцо окружения к развалинам Сталинграда. Окружённая группировка капитулировала 2 февраля 1943 года, в том числе 24 генерала и фельдмаршал Паулюс. Много чего произошло за эти несколько лет. Многие изменились до неузнаваемости. Семнадцатилетние парни уходили на фронт мальчиками, а возвращались седовласыми стариками в детских телах. В эту войну происходили такие ужасы, что и поседеть можно было. Над головой пролетел тихоходный фокевульф-разведчик, прозванный советскими летчиками за свою двухбалочную конструкцию «Рамой». Союз хорошо знал, что вслед за этой тихоходкой прилетят юнкерсы и начнут бомбить город. Сердце болезненно сжалось от чувства безысходности. СССР хорошо знал на какую разведку летит «Рама». Их стрелковый батальон стоял под Ленинградом. Эта немецкая падла, решив причинить Советскому еще больше страданий, устроила страшную блокаду, перекрыв снабжение города едой, водой и электричеством. Люди в прекрасном городе на Неве гибли от голода, как мухи. Сотнями и тысячами ежедневно. Но все ненастья не сломили ленинградцев, они упорно продолжали бороться, словно насмехались над смертью. Хотя борьба эта была, наверное, еще тяжелее, чем многочисленные сражения в горячих точках и на переднем крае, в которых побывал коммунист. Каждый день кто-нибудь да проигрывал эту страшную схватку. *** Карандаш в руке Рейха переломился надвое, с такой силой он его сжал. Все пошло прахом! Все его идеальные планы, все то, что он разрабатывал годами. Нацист уже выкинул схемы всех предстоящих боев, все равно он не рассчитывал, что война так затянется. Все планы уже были исполнены. Все сражения, что он планировал, — совершились и почти половина неудачно. Остальные же битвы были непредвиденными и непредсказуемыми. Рейх не знал, чего ожидать от русских. Не знал, как будут действовать войска большевиков дальше. Он ничего не знал, черт возьми! Все! Хватит с него! Его офицеры полные идиоты! Идиоты, кретины безмозглые! Как можно, начав войну и имея огромное преимущество и фактор внезапности, так затянуть войну, а потом еще для кучи начать в ней-же и проигрывать?! Третий в гневе швырнул в стену отчет о последних проведенных боях и взял в руку новый карандаш. Но и этот скоро сломал. В его кабинет в Рейхстаге испуганно заглянул Гитлер. Второй человек в стране. После Рейха, конечно. — Мой фюрер, вам что-нибудь нужно? — спросил нацист номер два. Он только что прибыл в главное здание Берлина и еще не знал в каком гневе его предводитель. — Да! Да! Да! Нужно черт тебя подери, нужно чтобы ты, ротозей, войну выиграл! — заорал на него обожаемый фюрер. Сам Рейх тоже был в Рейхстаге недавно. Он только вчера вернулся с переднего края, где провел последние годы.Он воевал в одном из элитных подразделений ВВС, состоящем из специально отобранных асов воздушного ремесла, а так-же в одной танковой эскадре, но это только последние три месяца. — Но.но… — залепетал Гитлер. Вся его суровость разом исчезла. Он смертельно боялся своего командира. — Никаких «но»! Я ухожу на фронт и оставляю тебя за главного, надеясь что ты сможешь провернуть все по указанным схемам, но ты даже для этого не годишься! Скоро сорок четвертый год начнется, а русские все продолжают одерживать победы, хотя должны были давно проиграть! Мне это надоело! Я сегодня же возвращаюсь в Город Х и продолжаю брошенные исследования, а ты будешь отчитываться мне о каждом своем вздохе и если мы все-же проиграем эту войну, лучше тебе застрелиться, потому-что я убью тебя самой мучительной из всех существующих смертей, если это все-же произойдет. — Рейх уже вплотную приблизился к своему подчиненному и сверлил его своим ледяным взглядом. — Т.так точно. — послышалось в ответ и Рейх удалился из своей главной резиденции, сдерживая произнесенные слова. Он чувствовал себя очень глупо, но его уже правда достала эта война. Русские поражали его своей самоотверженностью, он уже устал постоянно убивать. Вся эта затея казалась ему глупой, но гордость, червем обвившееся вокруг его прогнившего сердца, не давала ему в этом признаться. Даже самому себе. К тому-же умный немец понимал, что шансы на победу стремительно приближаются к нулю, а ему еще нужно было научить ФРГ принимать человеческий облик. Да и вообще много чего нужно сделать. Лучше уж потратить время на исследования и ходки, чем на бессмысленную борьбу. Итак, проблем хватало. Еще и Фашистская Италия разорвал с ним союз и переметнулся на другую строну баррикад, а Японской Империи докучал США. Такими темпами он останется совсем один и точно проиграет… *** Союз подул на закоченевшие руки и раздраженно передернул плечами, от чего тут же скорчился от боли. Декабрь закончился, уступив свое место январю. Сражения за город Петра давно уже велись у самых стен города. Русский участвовал во всех сражениях, но надо же было пуле-дуре настигнуть его именно сейчас, когда велись решающие бои за освобождения Ленинграда! — Вы не понимаете! Я должен, я просто обязан быть сейчас там! Там люди мои гибнут, понимаете? Мой батальон сражается, мои бойцы штыками, пулями, гранатами, залпами Катюш, да просто голыми руками в конце-то концов с фрицами! А я? Я, командир ихний — что? Я на койке прохлаждаюсь! — кричал СССР на своего врача. Тремя днями ранее он попал в госпиталь с тяжелым пулевым ранением и огромной раной на голени — от шрапнели в разорвавшейся неподалеку от него гранаты. Пуля угодила чуть ниже солнечного сплетения и, к счастью прошла на вылет, не задев жизненно важные органы. Со шрапнелью дела обстояли хуже. Осколки остались в ране, прямо у кости. Их пока не удалили, слишком слаб был Союз на момент прибытия в госпиталь. Час назад он очнулся и сразу стал требовать выписки. Ходить он мог еле еле и то с помощью костылей, волоча за собой раненую ногу, то и дело останавливаясь, чтобы приложит руку у груди и немного унять боль, а заодно проверить не открылась ли рана. Когда ему отказали, сказав, что он должен задержаться в больнице минимум на две недели, Союз пришел в бешенство. Крича и ругаясь, он кое-как, в одной больничной пижаме, выбрался на порог больницы и собирался уходить, когда его пропажу из палаты заметили и врач снова прибежал к нему и начал уговаривать вернуться. — Ну поймите и Вы меня! Не могу я вас отпустить в таком состоянии! Вы же еле ноги передвигаете, куда вам воевать? Пойдемте, на улице холодно, а вы в одной пижаме.Чего доброго заболеете еще. — распинался медик — Нет! — Союз со всей силы ударил кулаком в стену. От отчаяния у него задрожали губы.Он вдруг сник, опустил голову, а предательские слезы уже были готовы хлынуть из глаз. — Ну как же? Как же так? — спросил он сам себя и врач, видя эту перемену в своем пациенте, положил руку Советскому на плечо. — Я понимаю ваши чувства. Обидно, что товарищи там жизнями рискуют, а вы тут непонятно чем занимаетесь, но этим скандалом вы лишь все усугубите. Пойдемте. — медик-мужчина лет сорока, в потрепанных очках и небольшой лысиной на затылке хотел было отвести СССР обратно в палату, но когда коммунист сделал шаг в сторону входной двери, то упал без сознания. Раны все-таки открылись, причем рана на ноге уже давно, врач этого просто не заметил, а вторая, под солнечным сплетением, открылась недавно, когда Союз ударил кулаком об стену. Кровь расплывалась у него под грудиной, а он лежал без чувств. Состояние СССР было критическим. *** Рейх сидел в своей лаборатории и пил кофе. Он мало спал с того момента, как сняли блокаду Ленинграда. Нацист неделями пропадал в Черном Краю, чтобы хоть на секунду забыть о войне, которую развязал. Ему было страшно. Он, конечно, старался уверить самого себя в обратном и причем успешно, но в глубине души знал, что побаивается того, что с ним может случится. ФРГ, к счастью, смог принять человеческую форму, а то его бы точно убили после поражения войск СС. У старшего близнеца, как вы наверное помните, были клыки, но не такие как у отца. Их было всего лишь два и они были необычайно тонкими, да в придачу были оснащены ядовитыми железами. Позже, когда ФРГ подрос, у него стали проявляться и другие, ярко выраженные признаки мутаций. Изменилось немного. Вернее совсем ничего, а вот добавилось… У Федеративной Республики Германия вырос большой чешуйчатый хвост, словно он был драконом. Он был длинной примерно метра два, с поблескивающей на солнце зеленоватой чешуей. С ФРГ у Рейха отношения были не очень. Они часто ругались, но все же старший близнец приходил к отцу делится своими проблемами и с готовностью помогал ему в исследованиях. ГДР же отца обожал, а Рейх души не чаял в своем младшем близнеце. ГДР был более сильным и мускулистым, чем хилый и жилистый ФРГ. Казалось, между близнецами был поделен необычайный ум и сила отца. ГДР — одно, ФРГ — другое. Зато младший из близнецов был намного смелее робкого старшего и очков не носил. Зрение же ФРГ было плохим. За младшего своего сына Рейх волновался больше всего. Его рот был полон клыков, таких-же как у него, когда он принимал свою настоящую форму и он не мог их убрать. ФРГ же в своей человеческой оболочке лишался абсолютно всех своих особенностей, в отличии от отца. Сейчас, когда весна вовсю хозяйничала на улицах, а советские солдаты гнали немцев все дальше со своей территории, Рейх окончательно понял, что он проиграет эту войну.