Как понять мутанта или химия любви падших ангелов

Прохладный воздух принес с собой не только запах гари и крови, неотрывно следующий за бойцами, но и легкие, едва различимые цветочные нотки. Март уже давно кончился, а апрель, хоть и только вступил в свои права, уже вовсю работал над остатками снега, что не растаял в марте. В воздухе ощутимо пахло весной. Она уже явно, не скрываясь, вступила в свои владения. Союз всматривался в, чернеющую впереди, громаду Рейхстага. Красная армия уже как неделю базировалась в Берлине. Город сдался неожиданно быстро, не смотря на отчаянное сопротивление убежденных фашистов. Немецкие отряды постоянно приходили к главному лагерю и сдавались. Они понимали, что бороться им уже в сущности не за что, раз советские военные дошли до их столицы, шансов на победу не было совсем. Небольшой перешеек вокруг «змеиного гнезда» сопротивлялся дольше всего. Но и его противостояние вскоре прекратилось. Рейхстаг взяли штурмом. Союз так долго ждал этого события, все годы войны он жаждал наконец сомкнуть руки на шее предателя. Рейха он убивать не хотел, нет. Просто испугать, заставить задыхаться, в агонии нехватки воздуха просить пощады, а потом отпустить, когда нацист уже будет на грани жизни и смерти. Потом избить, унизить, а в конце сослать подальше, с глаз долой, прямиком в Сибирь. Но Третьего в Рейхстаге не оказалось. Не было его там и все тут. Главный кабинет, в котором он заседал, не посещался уже давно, это сразу бросалось в глаза, хоть его и регулярно мыли. В главном здании Берлина собрались все офицеры и конечно Гитлер. Вернее его труп. Второй нацист в стране застрелился, когда Союз выбил ногой дверь его кабинета. Офицеры в большинстве своем молчали, но быстро раскалывались на допросах. Но это все равно не приносило много информации о местонахождении кровавого тирана. Люди Союза уже раскололи почти всех, молчал лишь правая рука Гитлера. Он был единственным, кто не собирался в отчаянной попытке сохранить свою шкуру выдавать все тайны и замыслы правителя. Остальные же, либо сами все рассказывали, либо раскалывались, как только им угрожали расстрелом. Но это мало помогало офицерам вермахта. Приказ публично казнить всю управляющую верхушку Рейхстага был подписан всеми странами еще за месяц до взятия Берлина. — Не могу поверить, что ты настолько труслив. — пробурчал себе под нос большевик. — Как войну начинать, так запросто, а как сдаться честно, так это хуй вам! Последние крупицы моего уважения теряешь. Хотя это и уважением назвать с натяжкой можно, ну не могу я уважать такого как ты! СССР достал пачку сигарет и стал рассматривать ее. Ничего особенного, пачка как пачка, только вот у многих в его армии и этого нет. Самокрутки крутят. Вздохнув, Союз достал из упаковки одну сигарету, а остальное убрал обратно в нагрудный карман. На кончике сигареты сверкал огонек. Союз делал глубокие затяжки, каждый раз блаженно прикрывая глаза, когда легкие наполнялись горячим дымом. Курил он много. Иногда в раздумьях русский мог не заметить, как выкуривал пачку. Союз, бывало, задумывался о вредности этой своей привычки, но долго такие раздумья обычно не длились. Так и стоял он, думая о бывшем друге и созерцая некогда красивый, но обезображенный войной город, выкуривая одну сигарету за другой. Неизвестно сколько он бы стоял вот так пока… — Товарищ СССР, он раскололся! — голос молодого парня, бежавшего к нему из здания Рейхстага, в котором базировались теперь советские войска, не прервал его размышления. Англичане, американцы, французы и все прочие заняли здание напротив. — Маршал Хенкер? — уточнил коммунист.В тот момент, когда его окликнул парнишка, Союз как раз снова достал пачку из нагрудного кармана и мысленно начал ругать себя за расточительность, он выкурил уже полпачки! — Да, он! И вы не поверите…это просто невероятно! Вскоре СССР уже стоял в допросной и слушал рассказ Густава Хенкера, маршала и правую руку Гитлера, а рассказ и правда казался невероятным. Через три дня совместные войска (другие страны настояли на своем присутствии) уже окружили последнее убежище Третьего Рейха. *** Рейх знал что его рано или поздно найдут. Знал он также, что убегать и залегать на дно не собирается. СССР был прав в своих суждениях — Рейх был слишком гордым для этого. Да он побаивался того, что с ним могут сделать, но самого Союза или других стран он не боялся. Была и еще одна причина — дети.ФРГ и ГДР были совершенно беззащитны, с ними могли сделать все, что угодно, конечно когда узнают, что у Рейха есть дети, ведь до этого он успешно скрывал наличие потомства. Рейх знал, что он может пуститься в бега, прихватив детей. Знал, что в состоянии найти безопасное укрытие. Таких возможностей было даже несколько, но Рейх знал, что если он поступит так, то Германию возглавит совместный совет стран, или же, что более вероятно при любом развитии событий, но очень не желательно для него, германское государство станет частью СССР, поменяет гордое название на унизительную аббревиатуру Германская ССР, станет республикой. Такого Рейх постарается не допустить. Он планировал «возвести на престол» своих сыновей.Пусть сначала Германией управляли бы победители, да и потом за действиями близнецов долгое время бы чательно следили, но в конце концов его страной управляли бы немцы, а не наместники. ФРГ и ГДР сейчас сидели в бункере под Городом, Рейх посадил их туда, зная, что его базу должны уже скоро найти. Что в принципе и случилось. Сейчас он сидел, склонившись над микроскопом и изучая темно-фиолетовую жидкость — кровь кровососа. Исследования помогали ему успокоится и собраться с мыслями. Он уже послал своих людей на переговоры, а что ему еще оставалось? Сражаться было просто глупо. Конечно, самые важные исследования, например, исследования черных брызг, не попадут в руки военных. Рейх спрятал их в секретной лаборатории в самом центре Черного Края, а все документы и всех знающих о ней ученых нацист уничтожил. *** СССР изумленно глядел на громаду научного города. Все соответствовало описаниям Хенкера. У самого периметра, правда он его кордоном величал, ну да ладно. Последние факты о жизни Третьего Рейха удивили всех без исключения. Оказывается он, а до него и Германская Империя, исследовали аномальные зоны. И не только исследовали, но и делали блестящие открытия. Отсюда все эти гениальные изобретения отца Рейха и достижения самого тирана в военных технологиях и медицине. Центр, или как назвал его маршал Хенкер, Город Х, был окружен высокой бетонной стеной на которой сидели снайперы, в общем охранялся очень хорошо. Обороняться или держать осаду в таком месте можно долго. Танки, пулеметы, катюши и пехота давно окружили комплекс, а воздух над объектом патрулировали самолеты. Внезапно огромные железные ворота приоткрылись и к войскам вышло несколько человек с поднятыми руками, а на флагштоке у ворот, рядом с гордо реющим флагом Третьего Рейха подняли белый флаг. Все понимали, что это значит. *** Союз шел за худощавым мужчиной, одним из тех четверых, что вышли с объявлением. Они подтвердили что сдаются, только просят не уничтожать эту лабораторию и обыск в зданиях проводить аккуратно и в присутствии ученого, так как в этих стенах хранятся очень ценные образцы и с ними нужно бережно обращаться, иначе можно умереть. Страны, посовещавшись приняли условия и их тут же пропустили за стены.Сам хозяин всего этого не соизволил выйти на встречу «гостям», вместо этого он приказал одному из подчиненных провести Союза к нему. В коридоре была идеальная чистота, пахло хлоркой и медикаментами. СССР взглянул на свои грязные сапоги, оставляющие за ним шлейф из грязи и ему стало в какой-то мере стыдно. Впрочем у всех военных обувь была грязной. Ученый, который его вел тоже это понимал, но на его лице читалось недовольство. Он то и дело вздыхал, понимая, что по-другому просто никак. Вскоре они поднялись на средний уровень и прошли к входу в одну из лабораторий. — Он там. — тихо произнес мужчина и поправил очки. — Можете заходить… но герр Третий Рейх попросил передать, чтобы вы не устраивали расправ прямо там. В наших лабораториях, а в особенности в этой, хранятся многие взрывоопасные химикаты. Просто уронив одну маленькую колбочку вы можете запустить цепную реакцию и все здесь и в округе взлетит на воздух. — Все с ним ясно. — зло процедил СССР. Это предупреждение его сильно взбесило. Он вошел в лабораторию. Нацист сидел, уткнувшись в микроскоп и с интересом изучал что-то. Он был в белом халате и перчатках, но под халатом виднелась форма, а перчатки не были медицинскими, Рейх часто их носил на приемы. Фуражка висела на вешалке у двери. Когда Союз вошел, он даже не обернулся. — Ну привет, Совок. Я думал, ты придешь раньше. — последнее предложение он проговорил намного тише, но большевик расслышал. — А ты, крыса, хорошо спрятался. Да еще рядом с чем! Я раньше часто задавался вопросом, почему ты так поступил, но разве человек, отец которого проводил запрещенные опыты и скрывал это от всех многие годы, может поступить по-другому? Яблоко от яб-… — Рейх резко развернулся и встал.Взгляд его был полон ледяной ненависти, а голос был, казалось холоднее азота. — Не. Смей. Марать. Память об отце. — жестко проговорил он. — Неужели тебя это задевает? — СССР саркастически улыбнулся, но Рейх уже не слушал его. — Это сейчас не главное. Ты вроде-бы пришел добиться моей капитуляции? Я подпишу ее. Мне все равно нечего терять, только с одним условием. — Союз поперхнулся от такой наглости. Он еще и условия ставит! — Да что ты о себе возомнил?! — русский отвесил Рейху пощечину. Он лишь снова поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Это не астрономическая просьба. Я лишь прошу тебя позаботится о моих детях. Предоставь им безопасность, возьми под свое покровительство. Я знаю, ты можешь. — Союз замолчал изумленно. У Рейха есть дети! — Но… — Союз, это глубоко не твое дело. Просто пообещай, и я сделаю все. — теперь в глазах нациста горела решимость. Он говорил холодным, бесстрастным голосом, а лицо напоминало маску, но глаза выдавали его чувства и что-то подсказывало Союзу, что он видит эту мольбу лишь потому что сам немец этого хочет. — Они в бункере под этим зданием. Сейчас мои люди выведут их оттуда, мы встретимся, когда ты поведешь меня по коридорам. Они не виноваты в деяниях своего отца. — СССР молчал напряженно, но в конце концов дал согласие. Он был согласен с этим кровавым диктатором. Дети ни в чем не виновны. — Эх, Рейх, и почему ты так глупо распорядился своей судьбой, зачем предал? У тебя могло сложиться великое будущее, а ты… — с горечью произнес коммунист. Рейх тоже всматривался в глаза собеседника и видел всю ту обиду и боль, что причинил он, а также толику сожаления и сострадания к нему.На мгновение нацисту захотелось, обнять, успокоить высоченного русского и от всего сердца извиниться, но он быстро переборол этот порыв, отведя взгляд. СССР тоже сильно виноват перед ним! Он такой-же обманщик и лжец, как и все другие! Вместо этого он усмехнулся и с откровенной насмешкой посмотрел в его выразительные глаза снова. — Союз ты что настолько глуп? — спросил он, искривляя губы в звериной ухмылке. Мольба пропала из его холодного взгляда, оставив лишь глубокое презрение, которое было фальшивым, но большевику этого было не распознать. — Я не верю в судьбу. Ни для кого нет гарантии, что проживешь дольше, чем любой из убитых тобой. Для меня судьба ничего не значит, любовь — химическое вещество. Никому не ведомо, в какой из ячеек следующих мгновений — твой последний патрон. Мне не страшно умирать. Смерть лишь прекращение жизненных функций. Я проиграл, и что? Мне не стыдно, нет, я не чувствую вины, я делал то, что считал нужным. Я не боюсь своей участи. Пусть мне возможно житья не будет после капитуляции. Думаешь, я не думал об этом? О, нет. Ты много обо мне не знаешь. Да, сейчас ты нашел один мой скелет в шкафу, но их еще много и шкафы, в которых они скрываются тебе не открыть никогда. А если ты и правда такой идиот, что пытаешься жалеть меня после всего того, что я совершил, то я очень удивлен что ты смог победить. — Рейх не заметил как приблизился к нему вплотную, а СССР тем временем изучал его злобный взгляд, постепенно закипая. Эта маленькая тирада окончательно его вывела. Сильный удар под дых заставил Рейха отлететь к стене. Он ударился головой и спиной приложился. Изо рта показалась маленькая струйка крови. Нацист закашлялся, стирая кровь и поднял голову. СССР уже стоял прямо над ним, теперь уже он злорадно улыбался. — Твои теории верны, падла. Ты подобрал красивые слова, но меня это не впечатлило. Ты все еще пытаешься показать мне, что в чем-то меня превзошел? Что я жалок, а ты величайшая в мире страна? — спросил он. Голос его почти не изменился, но Рейх уловил в нем что-то такое, чему объяснений найти не мог, но это что-то сразу дало понять, что последняя толика симпатии к его персоне утеряно навсегда. Это заставило сердце немца болезненно сжаться. — Я ничего не пытаюсь доказать тебе, я просто озвучил свои соображения по этому поводу. — произнес он, вставая и отряхиваясь. — Тебя разве не предупреждали насчет драк в лабораториях? — Продолжишь меня бесить, не посмотрю, что все тут может взлететь на воздух, устрою тебе хорошую взбучку. — Все с тобой ясно. — тихим голосом проговорил Третий и направился к вешалке у входа. Там, он снял белоснежный халат и водрузил на голову фуражку. Форма невероятно шла нацисту. Внешне с ним было почти все отлично, но предательское сердце от чего-то заколотилось с бешеной силой, а в животе непривычно приятно закружились бабочки. Он не понимал, что происходит с его организмом. Никогда раньше он не испытывал подобного. Все это было очень странно и необычно, ему хотелось поскорее разобраться со всем этим. — Ты не представляешь, тварь, как я ненавижу тебя и как корю себя за то, что когда-то послушался своего папашу и спутался с тобой. Тогда ты выглядел таким-же уверенным в себе, как и сейчас, но ты не был счастлив как ребенок и мне стало тебя жаль, а потом я искренне полюбил тебя и сейчас жалею, что не послал отца подальше. — от этих слов Рейх вздрогнул, словно его ударили. Он ничего не ответил, но внутри словно что-то надломилось, сломалось окончательно и бесповоротно, принеся сильную душевную боль. — Руки! — скомандовал Союз, доставая наручники из кармана. Рейх спокойно протянул руки, лишь в глазах его на секунду мелькнуло отчаяние, когда послышался металлический щелчок. Но от бдительного Союза не укрылось и это. — Рад, что ты боишься, уверяю тебя, это только начало. — прошептал он нацисту на ухо, но тот лишь передернул плечами и вышел из лаборатории. Шел он горделиво, черная форма казалась чернильным пятном ночной мглы в этих белых стерильных стенах. СССР шел сзади, кобура его пистолета была расстегнута. Немец был худым, а кожа была бледной, как бумага. Он был похож на саму Смерть, но бледность эта была вызвана беспокойством за детей. Из бокового коридора послышались шаги. Из коридора показался мужчина лет пятидесяти, а с ним… — Папа! — двое похожих как две капли воды детей, налетели на Рейха. Он наклонился к ним и потрепал более высокого из близнецов по макушке, а второго взял на руки. Оковы ему изрядно мешали, но цепочка, соединявшая два стальных браслета, была примерно двадцать сантиметров длинной, что позволило Третьему проделать эти манипуляции. Он широко улыбался, так, что можно было разглядеть клыки. Оба мальчика были в очках, но старший выглядел более спокойным. Дети вокруг нациста и его улыбка, вызывали у русского противоречивые чувства. Это было, по крайней мере очень необычно. Третий Рейх, казалось, поменялся с кем-то местами. Взгляд его потеплел, стал излучать безмерную любовь к своим чадам. СССР даже улыбнулся, но тут же прекратил, встретившись взглядом, с вмиг заледеневшим взглядом нациста. Да, теперь они только так друг на друга смотреть и будут. Они же теперь враги. По коридорам они шли не долго. Вскоре они вышли к полевому штабу, развернутому во дворе научного городка, находившегося вплотную к Аномальной Зоне. Появление Рейха в обществе детей, вызвало всеобщее удивление. Когда они вчетвером вошли в главную палатку, все взгляды присутствующих стран устремились на них. — Это еще кто? — грубовато спросил Великобритания. Рейх опустил младшего близнеца на землю и он, последовав примеру брата, спрятался за спиной отца. — Мои дети. ФРГ и ГДР. — ответил диктатор. — С сегодняшнего дня они находятся под опекой Советского Союза. — он произнес это так уверенно, словно слова были щитом, способным защитить его детей от всего. — Но, папа! — младший выбежал из-за спины Третьего и обнял, уткнувшись лицом в живот. -Все хорошо, ГДР. — Рейх отстранил сына от себя и утер слезинки с его щек. — Все будет хорошо, это вынужденная мера. Это не навсегда, когда-нибудь, если ты еще будешь обо мне помнить, мы обязательно встретимся. Но сейчас мы должны расстаться. — С этими словами он подтолкнул ГДР к Союзу, отошедшему к стене, а ФРГ тем временем вцепился в его рукав. — Я не хочу! — прокричал мальчик. — Мне не нужны другие отцы! Мне ты нужен! — ФРГ, дорогой, меня скорее всего упрячут в какую-нибудь тюрьму или сошлют куда-то. Сейчас мы физически не можем остаться вместе, но ты можешь мне писать. — Последним усилием он подвел детей с СССР и отошел от них. Большевик положил руки на плечи мальчикам. — Пойдем, — сказал он. — я покажу вам нашу палатку. — и вывел детей из штаба. Когда он вернулся, Рейх уже подписал пакт о капитуляции.