Как понять мутанта или химия любви падших ангелов

Очнулся Рейх от боли. К счастью, комната, или где от там находился, находилась в полумраке, поэтому глазам больно не было, чего не сказать про остальное его тело. Болело все, грудь, спина. Голова раскалывалась, руки и ноги ныли. Боль была сильной, очень, особенно в груди. Нацист попытался пошевелиться и зашипел от неожиданной боли, снова закрывая глаза, и вспомнил-ребра. Он же сломал пару-тройку ребер, когда в корабль стреляли и рубка управления откололась от космического судна! Но что же случилось потом? Черт подери, все попытки вспомнить отдаются лишь болью в висках, значит, перед тем, как потерять сознание, он знатно приложился головой, ну или его приложили. Только вот кто? Ладно, лежа непонятно где с закрытыми глазами, многого не добьешься. Рейх подозревал, что шансов на побег отсюда у него не очень-то и много, но осмотреть место, в котором он очнулся, все же лучше, чем совсем ничего. Сейчас, Третий знал только то, что лежит он на чем-то относительно мягком, предположительно на ватном матрасе, а голову подпирает подушка. Мало, не находите? Надо было срочно расширять кругозор. Правда, из-за сковывающей боли в груди он существенно сужался, хотя, если сделать парочку усилий, то вполне можно и сесть. Переломы у него не очень сложные, это нацист понял еще тогда, в упавшей кабине, а про риск смещения можно забыть, не даром же он мутант, про свои способности он помнит хорошо. На тот момент, в еще не пришедшем в норму сознании, все решения расценивались как единственно правильные, Рейх совсем не волновался насчет того, что его хваленая регенерация, обычно сразу начинавшая понемногу залечивать рану, до сих пор не справилась с парочкой сломанных ребер, а боль так и осталась прежней, словно человеческой. Третий и забыл уже что это такое-человеческая боль. Настоящая, долгая и противная. С гнойниками и нарывами, дергающая или ноющая, с жаром и лихорадкой, с бинтами и гипсом, продолжающаяся днями, неделями, месяцами, сопроваждающаяся частыми осмотрами врачей, запахом спирта, морфием и пенициллином. И непременно с кучей посетителей, многие из которых и пришли-то так, для галочки. Со всеми этими фальшиво-участливыми гримасами и сетками с яблоками или мандаринами. Обычно, все его раны, не важно серьезные или не очень, тут-же начинали медленно заживать. Да, боль присутствовала и тогда, возможно, даже была порой более сильной, все же ускоренное заживление — это не очень-то приятно, нежным его не назовешь, но она проходила намного быстрее и терпеть такое было намного легче. А с терпением у Рейха все хорошо было, если не сказать отлично. Во второй раз веки приподнимались неохотно, как бывает после хорошего сна или перед ним, словно Оле-Лукойе уже брызнул в глаза своим волшебным молоком и подул в затылок, но тебе вдруг захотелось в туалет. Вроде бы и надо вставать, только кажется, что тело с кровати уже никогда не подымется, а снова открыть глаза, представляется совершенно невозможной задачей. Взгляд уперся в обшарпанный потолок. Странно, конечно, охарактерезовывать потолок словом «обшарпанный», его обычно используют для описания стен или каких-нибудь подъездов, но выглядел он самым что ни на есть обшарпанным. Весь в трещинах и странных темных пятнах неизвестного происхождения, с местами облупившейся штукатуркой, засиженный мухами, в общем, будто не потолок это вовсе, а стена в каком-нибудь темном переулке, где обычно любят устраиваться гопники и «реальные пацаны», в ожидании беспечного прохожего, которого можно будет взять на гоп-стоп. Только граффити и известного русского троебуквия не хватало. Интересного в этом потолке, кроме его удивительной загрязненности, не было ничего, от слова совсем. Глаза опустились ниже, скользнули боковым зрением по стенам, которые тоже особой чистотой не отличались, но тоже ничего подозрительного или занимательного не обнаружили. Тогда, Рейх, стиснув зубы и тихо шипя, отца не было и полностью скрывать свои ощущения было не нужно, приподнялся на локтях, а затем, аккуратно сел, опираясь плечом в стену. Ему открылся вид на довольно маленькую комнатку, нет, комнаткой это все же не назовешь, пусть будет камера, не даром и дверь в ней железная, с маленьким окошком, которое сейчас было закрыто стальной заслонкой. Итак, в камере не было ничего, только койка, на которой «возлежал» сейчас Третий, и, ничем не отгороженные унитаз с раковиной напротив. До них было не больше полутора метров, да, не походишь тут. Освещала все это скудное зрелище слабенькая лампочка накаливания, что висела на проводе под потолком. Света от нее было немного, даже в углах этой узкой каморки благополучно сгущалась тьма. Ее повесили здесь только для вида, ну или из желания сэкономить на освящении темниц, что было вполне возможно, если вспомнить в какой стране находился Рейх. Впрочем, чиновники везде одинаковы, их разделяют лишь статусы и моральные взгляды. И желание воровать, конечно. Оно у всех разное. Было бы желание. Возможно, Рейх и ожидал большего от нового мира, как-никак он строил мириады догадок по этому поводу. Суровая реальность, как обычно кардинально отличалась от ожиданий. Сидеть стало обременительно, боль усилилась, поэтому Третий, переместив подушку, принял положение полулежа. Это позволяло ему видеть дверь напротив и существенно расширяло обзор. И тут-то, нацист и вспомнил о своих способностях. Черт возьми, он давно уже должен был полностью исцелиться! Что происходит с его организмом? Немец провел языком по высохшим губам. Хотелось пить, да и неспокойный желудок начинал напоминать о себе китовьим пением. Так, он сейчас в человеческом облике, так? Чтобы удостовериться в этом, Рейх провел языком по зубам. Длинные ровные ряды острых клыков… Как при ускорении или его настоящем облике. Но крыльев-то нет! Уж их-то он точно не проглядел. Превзмогая не особо приятные ощущения, он дотронулся рукой до лба, провел ладонью по волосам. Ничего. Рожек нет. Это что, получается, он в человеческом облике, но клыки во рту свидетельствуют об обратном. Да что за чертовщина происходит с ним?! Хах, чертовщина…сказал мутант, попавший в другой мир с помощью странной штуки, именуемой артефактом, которая была порождена радиацией. Смешно… Долго теряться в раздумьях Третьему не пришлось. Дверь с противным металлическим скрипом открылась и в полутемное помещение ворвался до неприличия яркий, ну или так показалось привыкшим к темноте глазам нациста, свет, в котором вырисовывалась широкоплечая фигура. Потом, дверь снова захлопнулась, не смазанные петли опять заскрипели. Фигура осталась внутри. Воспоминания потоком хлынули в голову, наконец-то выстроившись в хронологическом порядке. Все стало ясно, но положение немца не изменилось, ну хоть прояснились детали. Уже что-то… После неожиданно-яркой вспышки глазам потребовалось некоторое время, чтобы вновь нормально воспринимать мир, но Рейх и так понял, кто зашел к нему и тут же оскалился, зло смотря на альтер-Союза. — Ну привет, ты наверное в полном недоумении. Способности не работают, рот полон клыков, как при твоем настоящем облике, но крыльев и рожек нет, о, и ребра болят жутко. Так, мой злобный демон? — Фальшиво улыбаясь и как-то хищно проговорил вошедший. Теперь, у немца была возможность рассмотреть его полностью. Внешне, это был тот же-самый СССР, но без повязки и с хищным, недобрым взглядом золотистой, словно пшеница, освященная полуденным солнцем, роговицы и с каким-то предвкушающим выражением лица. Странно и необычно было смотреть в оба глаза своего злейшего врага, особенно, когда в памяти живо всплывает подробное и красочное воспоминание этого-самого глаза потери, с ним — Рейхом — в главной роли. — Откуда ты… — зашипел он, но был перебит на середине фразы. — Знаю? О, так это и того проще. Я просто сделал так, можно сказать немного изменил тебя на свой вкус, клыкастик. Магия, знаешь ли. Ах, как это удобно, быть высшим магом! Взмах руки и ты уже изменил обличье своего врага. — Что ты несешь? — недоумению Рейха не было предела. Да он сумасшедший! — Что за глупости? Это совершенно ненаучно! — Жаль правда, что через час-другой заклятье потеряет силу и ты вновь станешь таким-же, как и раньше. Но за это время я вполне успею с тобой поиграть. Рейх оторопело воззрился на своего невменяемого собеседника, что за чушь он несет? Какая еще магия? Это же просто антинаучный бред! Такого быть не может! Странно, но принять существование мистики и магии Третьему оказалось не так-то просто. В этом плане он был менее адаптабельным, нежели Советский Союз. Тот воспринял все это на удивление легко, но в отличии от нациста, еще долгое время считал происходящее дурным сном, а когда он наконец принял новый мир, первичный шок уже прошел. — Как же сложно иногда людям с иными взглядами принять некоторые вещи. Да ты и сам это знаешь, всю жизнь скрывать свою сущность ото всех, зная, как тебя воспримет это глупое общество. А теперь ты и сам проявляешь столь ненавистную тебе твердолобость. — Альтер-СССР стоял, привалившись спиной к стене и изучая своего пленника с нескрываемым интересом. Рейх отвернул голову от него, уставившись в потолок. Он думал. Лихорадочно пытался понять, осмыслить все. — И что тебе от меня нужно? Не просто так же ты меня сюда притащил. — спросил он спустя несколько минут спазмических размышлений. Ему все же удалось успокоить жаждущий рационального ответа мозг. Подумаешь, магия. Ко всем странностям Черного Края он приспособился, привык считать их нормальными, так неужели он магию не примет? — Видно, что котелок у тебя варит.-Советский из нового измерения был явно доволен. — Но, думаю, факты тебе еще нужны. Первое — я смог заблокировать твои способности. Второе — я перенес тебя сюда порталом. Ну, и третье… — тут он подошел к Рейху, и надавил рукой ему на грудь, заставив того вскрикнуть от неожиданности. Правда затем, он не услышал ни единого звука. Нацисту было больно. Очень. Но он мог стерпеть и не такое. Поэтому, он лишь уничижительным взглядом смотрел в глаза, цвета серпа и молота, которые красовались на ненавистном красном флаге. Признаться, выглядели они в темноте достаточно жутковато. Ну не бывает у людей таких глаз! Вот у Союза из мира Рейха глаза намного приятней. Их живой зеленовато-болотный цвет, был намного лучше этого… Большевик из альтернативной вселенной изогнул брови дугой, удивляясь. Он ожидал криков боли, просьб остановиться, но никак ни этого. — Ты отличаешься от остальных. — задумчиво промолвил он, убирая руку с груди Третьего. Бинты начинали стремительно алеть в том месте, где недавно прессом лежала союзова рука. Дышать стало трудно.Вдохи сделались короткими, рваными, словно Рейх марафон пробежал. Похоже, Союз сместил-таки что-то, боль теперь стала другой, более резкой. Нацист начал задыхаться. Он сел, лихорадочно ловя ртом воздух и вновь уставился на русского. — Но жить хочется и тебе. — улыбнувшись недоброй улыбкой, закончил СССР фразу. Потом щелкнул пальцами и боль внезапно отступила. Третий сжал рукой китель в области груди. Дыхание стало выравниваться, а движения больше не вызывали ярких вспышек боли в сознании. — Что, что это было?! — придать своему голосу обыденное ледяное спокойствие оказалось непросто. — Антинаучная магия. — русский пожал плечами, мол, как можно не понимать столь простых вещей, а Рейх, облокотившись о стенку, продолжил изучать альтернативного врага. — Ты так и не ответил на вопрос. — Зачем ты мне? Неужели так сложно догадаться? Я тебя сожгу. — нацист вздрогнул от неожиданности, но альтер-Союз продолжал. — Сожгу твое сердце, выжгу душу дотла. Я окуну тебя в твои самые ужасные воспоминания, заставлю вздрагивать от каждого шороха, а под конец, когда ты сломаешься, я лишу тебя индивидуальности. Заберу твои крылья и оставлю тебя опустошенным сосудом гнить в этих застенках! — он подошел к Рейху вплотную, желтые глаза горели неистовым огнем. Немец смотрел прямо в эти огненные омуты своим ледяным взглядом.Но он чувствовал, что этот огонь не затухнет ни в каких льдах.

***

— Что это? — СССР вертел в руках прямоугольник, который вручил ему Рейх-2. — Телефон. — Третий нажал на большую круглую кнопку внизу «телефона» пальцем. Жидкокристаллический экран мигом вспыхнул. — Блять! — телефон полетел на пол. Союз явно не ожидал такого. Устройство упало экраном вниз. Нацист из другого мира улыбнулся кончиками губ. Русский смутился своего испуга. — Прости. — начал он нагибаясь за телефоном. — Все никак не могу привыкнуть, что в вашем мире время хоть и течет иначе, но технологии шагнули далеко вперед. Напомни, пожалуйста, какой у вас сейчас год? — Тысяча девятьсот сорок восьмой. — Они так и сидели в зале собраний, только наедине. Франция и Великобритания спешно отправились собирать информацию, информировать нужных людей и оповещать нужные страны. — А технологии примерно на том уровне, который будет на Терре-25 примерно к две тысячи тридцатому году. — Ясно… — коммунист развернул необычную по его меркам машинку. — Черт, извини, но кажется я его угробил.-телефон, который Рейх-2 дал ему для связи покрылся сеточкой мелких трещин. — Пожалуй, лучше дать тебе современную рацию. Ее не так просто разбить. — забирая устройство у Союза сделал корявую попытку пошутить немец из центрального измерения. Он провел ладонью по экрану и от трещин не осталось и следа. СССР нервно усмехнулся. — Можешь делать поменьше таких фокусов при мне? — Хорошо. — альтернативный Рейх пожал плечами и откинулся на стуле. Да, на хорошо знакомого большевику диктатора он похож не был. — А кого мы ждем? — Твоих детей. — глядя, как вытянулось лицо Советского, Третий не выдержал и усмехнулся. — Ну, в смысле детей СССР из нашего мира. Как ты помнишь, он обращался с ними не по отцовски, да и они его ненавидят. Он испытывал на них заклинания собственного сочинения и в итоге сделал их синхронами. Это такие близнецы, которые владеют ментальной связью и могут подпитывать друг друга, как жизненной энергией, так и магией. Синхрона довольно сложно убить, он восстанавливается за счет жизненных сил брата, поэтому может перенести многие ранения. Они рождаються очень редко и это, как правило близнецы. Союз же сделал невозможное и соединил пятерых своих детей разного возраста ментальной связью, сделав из них синхронов. За это они и возненавидели его, он часто жестоко наказывал их, а синхроны чувствуют, когда товарищу больно, более того, на них частично отражаются последствия наказания, ведь они отдают часть своей энергии для более быстрого восстановления пострадавшего. Когда Россия предложил устроить переворот, поняв, во что превратился отец, они все его поддержали. Армения, к сожалению погиб во время восстания, но это лишь сплотило оставшихся детей. Его смерть была сильным ударом, Россия вообще чуть не погиб, он, как главный в их пятерке, более сильно связан со всеми членами команды, поэтому, когда Армения умирал, он, огромными усилиями заблокировал каналы братьев и сестры, по которым текла энергия к безнадежно умирающему и стал отдавать только свою. Иначе, могли погибнуть все оставшиеся. Они итак довольно сильные маги, но они вдобавок еще и синхроны, в бою постоянно страхующие и обменивающиеся силой друг с другом, что делает их практически непобедимыми. А вот кстати и они. — Двери распахнулись и в зал собраний вошли четверо. Их Союз узнал не сразу. Компанию возглавлял высокий, похоже, что даже чуточку выше коммуниста, парень с ушанкой на голове. Он был в специальной военной форме, какая обычно бывает у шпионов в современных боевиках или в фильмах о будущем. Правда, Советский ни того, ни другого ни разу не видел, так, что она его впечатлила. Чуть позади стояли еще трое, довольно высокая девушка, с пышными волосами, собранными в тугой хвост и двое парней пониже, видимо, младшие. И все в военной форме и с оружием. Детально рассмотрев пришельцев, СССР понял, что так, скорее всего будут выглядеть его дети, когда вырастут. — Наши войска уже стягивают свои силы к месту падения, там теперь военный лагерь. Мы ждем только вас. — Россия говорил за всех, похоже, четверка постоянно общалась мысленно, предоставив русскому роль информатора. — Вам нужна помощь с оружием, техникой? — спросил Рейх-2. — Нет, у нас достаточно сил, мы уже давно планируем наступление на Дальний Восток. Если хотите, можете принять участие в штурме лично или предоставьте это нам. — Россия выступил вперед, как бы загораживая собой братьев и сестру. Украина, Казахстан и Беларусь, остались на месте, но, также, как и Россия, враждебно смотрели на Союза. Это заставляло большевика чувствовать вину за деяния своего двойника. Рейх бросил короткий взгляд на него и сказал: — Хорошо, мы, — он кивнул на СССР — отправимся с вами. Франция и Британия будут наблюдать за базой со спутников и выступят в роли навигаторов. — Принято. Идем. — Россия развернулся и быстрым шагом покинул зал собраний. Растерянный попаданец и Третий Рейх из центрального измерения поспешили следом.

***

Руки шарят по кровати, пытаясь найти неизвестно что. Сердце лихорадочно бьется, словно вот-вот пробьет грудную клетку и плоть, вырвавшись наружу. Дыхание сбилось, а лоб давно покрылся бисеринками пота. Коршун закричал и бросился к отцу, истекающему кровью. Он кинул гранату в ответ и потащил умирающего Болта в сторону укрытия. Совсем чуть-чуть. Еще немного и они будут в относительной безопасности. Осталось всего пара метров. Кровавый туман застелил глаза. Забыв обо всем Коршун тащил Болта к пещере. Когда они были уже почти у входа, взрывная волна новой гранаты забросила их в черный зев пещеры. Нациста тоже щедро осыпало осколками. Он больно ударился спиной, в руке что-то хрустнуло и она начала нестерпимо болеть. Со лба стекала струйка крови, но он не обращал на это внимания. Встав, он пополз к отцу. Новый взрыв вызвал обрушение и вход в пещеру завалило. Глотая слезы Коршун пополз к телу отца. Тот был еще жив, но жизнь стремительно покидала его. — Папа, нет! Не умирай, прошу! — нацист упал на колени перед Болтом и стал тормошить отца. Он отказывался верить в произошедшее. — Подожди! Я сейчас обработаю твои раны и ты обязательно вылечишься! Только потерпи! — слезы градом катились по щекам, струйка крови, стекавшая со лба, стала шире и кровь потекла сильнее. Болт дернулся и открыл глаза. — Рейх, успокойся! Я умираю и ты это видишь! Я верю в тебя и знаю, что ты станешь отличным правителем! У тебя все получится! — Болт впервые в Зоне назвал его не по прозвищу. При каждом слове из его рта выплескивались новые порции крови. Он закашлялся, выплевывая кровавый сгусток. — Нет! Я не хочу! Не надо! — Коршун обнял отца, прижавшись к его груди головой. Болт собрал последние силы и приобнял сына. — Что бы ни случилось, всегда знай, что я люблю тебя. — он закрыл глаза и его сердце перестало биться. — Нееет! — закричал Коршун. — Нет! Нет! Нет! — в душе разверзлась пропасть. Коршуну казалось, что сердце его разлетелось на осколки и сшить его снова уже невозможно. — Неет! — Рейх резко сел на койке, дрожа от страха как осиновый лист. Прошло уже два дня, как его схватил альтер-СССР. Два дня, ставших для него Адом. Коммунист наложил на него какое-то странное заклятье, которое заставило его вновь и вновь переживать самые страшные моменты в жизни. Крылья снова были с ним, как и обещал маг, они появились, вместе со всеми способностями, спустя несколько часов. -Когда это уже кончится? — Рейх обнял руками колени и закутался в крылья. Ему уже надоело, что даже во время бодрствования он вспоминает произошедшее, достало просыпаться после очередной потери сознания, в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. Незаметно для себя, Третий начал все чаще думать о смене пытки. Он знал, что сможет продержаться так довольно долго (каждый раз, когда Советский приходил, он встречал его ледяным спокойствием и ни намека на пережитый страх. Спасибо Германской Империи, опыт у него есть), но он сомневался, что сможет сохранить рассудок после такого. — О, ты все же чувствителен к моему заклятью, а то я уже распереживался. — Союз, из неоткуда появившийся в камере не испугал нациста. Он уже привык, что тот предпочитает телепортироваться к нему в камеру, нежели использовать для входа дверь. Поэтому он постоянно скрывал свой страх под привычной маской, но к вечеру второго дня (или у утру третьего? Не разберешь, в этой темнице биологические часы Рейха окончательно сбились.) он уже порядком устал сидеть с каменным лицом, когда сам весь дрожал от вновь пережитых воспоминаний. — Было бы интересно посмотреть на тебя спустя месяц, но к сожалению времени у меня не осталось. — Альтер-Союз рванулся к Рейху и через мгновение тот уже болтал ногами в воздухе, руками хватаясь за чужие грубые руки, сдавившие горло. Тело словно обожгло огнем изнутри. Накатила слабость. Рейх попытался ускориться, но у него ничего не вышло, а попытка вызвала лишь новую боль. Рожки медленно втягивались, словно его перевоплощение сняли в замедленной съемке. Союза окружило зловещее красноватое сияние, а Третий продолжал терять силы. Он пытался освободиться, но тчетно. Наконец его, ослабевшего, бросили на пол. Нацист ударился грудью о койку и уцепился за нее руками, чтобы не повалиться на пол. СССР навис ссади. Рывком он разорвал китель на его спине и схватил крылья у их основания. Рейх не знал, какое заклинание к нему применили, но вдруг почувствовал вспышку еще более сильной боли, такой он не чувствовал никогда. По спине ручьями потекла кровь, послышался хруст и рядом с его телом что-то упало.Третий закричал, надрывая связки и крепко сжал руками матрас. Глаза подозрительно припухли, но слезы немец сдержал. Он до крови закусил губу, твердо решив, что больше не издаст ни звука. — Давай, закричи! — прошептал Советский ему в самое ухо. — Моли о пощаде и тогда я остановлюсь. — Пошел ты на хер! — прерывисто прокричал Рейх, потратив на крик остатки сил и начал погружаться в небытие. — Куда это ты намылился? Решил пропустить самое интересное? Не выйдет! — СССР из параллельной вселенной влил в него немного силы, не давая упасть в обморок. — Последний шанс, проси пощады! — Третий лишь сильнее сжал руками матрас. — Гордец. — Союз пнул его в живот, от чего нацист упал. Взгляд зацепился за черную груду окровавленных перьев и он с ужасом понял, что это его крылья. Адская боль пронзила все его существо, когда он грохнулся на бетонный пол. Кровь фонтаном хлестала из страшных ран на спине. Рейх кое-как приподнялся и стал отползать от СССР. Коммунист несколько секунд наблюдал за ним, а потом просто шагнул и, наклонившись к нему, снова схватил за горло. — Я выпью тебя досуха. Ни капли не оставлю. — Сказал он, прожигая Третьего своим безумным взглядом. — Но сначала, я сломаю тебя. Союз расстегнул пуговицу на брюках нациста и приспустил их вместе с нижним бельем. Вот тут-то в глазах Рейха и заплескался ужас. Злейший враг нависал над ним, собираясь лишить его последнего, что у него осталось-чести. А он ничего не мог поделать. Слабые попытки противостоять могущественному магу бессмысленны. Обрывки кителя лохмотьями болтались на дрожащем теле, а слезы уже были готовы начать градом литься из глаз. Бах На лице СССР появилось удивленное выражение, а промеж глаз уже красовалась алая точка. Потом кровавый диктатор из центрального измерения рухнул рядом с Рейхом. На пороге темницы стоял Россия со снайперкой наперевес. Третий не услышал, как он сказал мысленно что-то, но понял, что его спасли. Дрожащими руками нацист попытался подняться, но попытка оказалась более, чем неудачной. — Эй, парень, не поможешь? — прохрипел он, чувствуя, как изо рта вытекает тоненькая струйка крови и закрыл глаза. — А то сам-то я кажется не справлюсь. В то-же время где-то на поверхности, трое оставшихся синхронов, которые вели зачистку захваченного штаба, на мгновение замерли, поймав ментальный импульс. Украина с Казахстаном двинулись дальше по лабораториям, а Беларусь достала рацию и произнесла, нажав кнопку приема. -Говорит Ромашка-2, кажется мы нашли его.