Бестолочь

Сначала женись, любовь придёт позже. Английская поговорка Аарон Хотчнер женится. Сногсшибательная новость шокировала всю команду отдела анализа поведения ФБР. Их помешанный на работе и сыне начальник женится! Да ещё на ком! На Брэнде Блад, младшей дочери широко известного в очень узких кругах владельца небольшой преуспевающей типографической компании. Где замкнутый и нелюдимый Хотчнер мог познакомиться с ней, никто в группе не знал (даже Росси и Прентисс), а тот, кто мог бы объяснить невозможное, сохранял угрюмое молчание. Ещё сложнее для агентов было сообразить, что связывало двух очевидно непохожих людей настолько, чтобы Хотч — подумать только, Хотч! — решился вновь пойти к алтарю. Ну, спасибо хоть не сделал это тайком. Каждый в их маленькой группе получил приглашение. Если бы они не знали Хотча, то решили бы, что это дурацкий розыгрыш, хотя первое апреля давно прошло. Потрясённые внезапной новостью агенты строили различные версии происходящего, а растерянный Росси вспоминал тонкости статуса «шафер». Ничего не надумав и сгорая от любопытства, агенты втихомолку собрались в кабинете Гарсии. Аналитик и сама жаждала выяснить, кто та смелая, на её взгляд, женщина, которая вскружила голову их неизменно хмурому боссу. Вот она в жизни бы не рискнула попытаться соблазнить Хотчнера. Даже в мыслях. По мнению Пенелопы, Хотч всё же мрачноват и чересчур строг. Хотя, каким он был вне стен Бюро и без галстука, она представляла весьма и весьма слабо. Гарсии казалось, он таким родился. — Как Хотч умудрился скрыть, что у него роман? — недоумевала Джей-Джей. — Причём даже от меня, — веско прибавил Росси. — Что-то не выглядит он счастливым и влюблённым, — буркнул Морган, вспоминая, как утром столкнулся с Хотчем в лифте и тот был мрачен, точно небо в шторм. — А она ничего так. Симпатичная, — вставила Прентисс, разглядывая найденные ловкой Гарсией фотографии Брэнды Блад в Инстаграме. Агенты дружно уставились в монитор. Женщина на снимке примеряла платье и кокетливо подмигивала в камеру. — Судя по аккаунту, любит вечеринки, — задумчиво проронила Джей-Джей. — Но в таблоидах не светится, — подхватил Рид. — Вряд ли склонна к публичным скандалам и «чёрному» пиару. — Может, её привлекло, что Хотч федеральный агент? — навскидку предположил Росси. — Взгляните на её одежду. Романтичный стиль. Обыватели частенько романтизируют нашу профессию. — На Ютубе куча подписок на каналы фолк-групп, — добавила Гарсия и потихоньку подписалась на некоторые, чтобы послушать дома. — Однако ни в одном аккаунте она не поменяла статус, — возразила Прентисс. — И где фотографии примерки свадебного платья? Свадебный букет? Подружки невесты? Свадьба меньше, чем через две недели! — Ни одного совместного снимка, — прокомментировал Рид. — Всё страньше и страньше, — пробормотала Джей-Джей. — Хорошенькая, — со знанием дела заключил Морган. — Но вся какая-то острая… Самому Хотчнеру тоже так показалось, когда он впервые увидел фотографию будущей супруги. Острая. Черты лица Брэнды были резкими, словно, создавая её, природа поленилась сгладить углы. Острый подбородок, острые скулы, острый нос… Удивительно красивые глаза — пронзительно-синие, без намёка на иные оттенки. Так же, как члены его команды, Аарон смотрел на её изображения, пытаясь представить хотя бы в общих чертах характер женщины, на которой должен жениться. Именно так — должен. Он не любил её. Более того, он никогда прежде не встречался с ней, но должен был взять её в жены. Ради Джека. Старший специальный агент Аарон Хотчнер всегда полагал, что способен выкрутиться из любой неприятности или свести негативные последствия к минимуму. Однако к подобной подставе оказался абсолютно не готов. Даже вообразить не мог, что такое может случиться. Судьба то и дело ставила ему подножки. Он спотыкался, порой падал, но поднимался и шёл дальше. На пути ему попадалось немало мерзавцев и ублюдков, стремившихся испортить ему жизнь. Кому-то это удавалось. Лучше всех постарался Фойет. Прошло около двух лет с того дня, как не стало Хэйли; с того дня, когда Бостонский Потрошитель хладнокровно убил её, а потом и сам был убит. Тогда Аарону казалось, что его жизнь рухнула. Однако он выстоял. Снова. Ради своего мальчика. Он вообще был готов на многое ради Джека. Сын стал его слабостью, но Хотчу и в голову не могло прийти, что кто-то попытается воспользоваться этим знанием. Во всяком случае, не для таких целей. Он был в курсе, что преступники с удовольствием используют детей, чтобы через них издеваться над родителями. Похищения ради денег, ради власти и контроля, из желания заставить людей изводиться чувством вины. Но то преступники и их грязные делишки. В его же случае Джеку, казалось бы, ничто не угрожало. Почти. Аарон Хотчнер никогда не думал, что система, в которую он, в целом, верил, способна обернуться против него. Что законы, призванные защищать ребёнка, могут сломать Джеку жизнь сухим росчерком пера работника социальной службы. И ведь правильно говорят: дерьмо случается в тот момент, когда ты меньше всего ждёшь удара. Полторы недели назад не ждавший ничего дурного Аарон вышел из офиса перекусить. И погода, как назло, стояла прекрасная. Он устроился за столиком в кафе, сделал заказ. Пока ждал, обдумывал, как провести выходные — сводить сына в кино или, если позволит погода, уехать на весь уикенд и показать Джеку Великое мрачное болото. Второй вариант казался более заманчивым, поскольку Хотч никогда там не был, зато наслушался восторженных отзывов от Джей-Джей. Не так давно она ездила туда с мужем и сыном. Поездка заняла около двух дней. Так что, размышлял Аарон, если он и Джек отправятся в пятницу, то к воскресному вечеру точно вернутся. Поездка — отличный способ для отца и сына провести время вместе. У агента Хотчнера было слишком мало свободного времени, потому он старался не терять его попусту. И в этот момент, когда он расслабился и не ждал подвоха, его застали врасплох. Подошли и присели за столик. Одному из них было под семьдесят. Шитый на заказ костюм, галстук ручной работы, дорогие часы и массивный перстень на безымянном пальце правой руки. Второй мужчина годился своему спутнику в сыновья, однако Хотч сразу сообразил, что перед ним начальник и подчинённый. — Чем могу помочь? — без особого интереса поинтересовался он. — У меня есть для вас предложение, мистер Хотчнер. Оно обоюдно выгодно для нас обоих. И прошу простить, я не представился. — Старший встал и протянул руку. — Говард Блад. Имя показалось Хотчу знакомым. Мужчины обменялись рукопожатиями. Ладонь Блада была сухой и твёрдой. — Вы не сказали, в чём дело, но заранее уверены, будто я соглашусь? — скептично спросил Хотч. — Вы согласитесь, — со скукой в голосе ответил Блад. — У меня свой бизнес, мистер Хотчнер. Довольно прибыльный. Я руковожу большим количеством людей, ни в чём не нуждаюсь и могу позволить себе довольно многое. — Рад за вас. — Не перебивайте меня, — попросил Блад. — У меня есть всё, но господь не дал мне сына, а моя дочь… — Тут он скривил губы. — Обе дочери никак не поймут, в чём состоит священный долг любой женщины. О старшей я не хочу и не стану говорить, но уверен, для Брэнды ещё не всё потеряно. — К чему вы клоните? — Аарон хотел есть, и это объясняло его нетерпение. — Я хочу, чтобы вы женились на ней. В первую секунду Хотчу показалось, что он ослышался. Во вторую — что всё происходящее — нелепый розыгрыш. Сидящий напротив человек спокойно озвучил свою просьбу, точно блюдо из меню заказал. Как будто для него в порядке вещей подсаживаться к незнакомцам и предлагать им в жёны свою дочь. — Не хотелось бы вас огорчать, но в мои планы не входит новый брак. — Абсурдность ситуации позабавила Аарона. — Значит, вам придётся их пересмотреть. Я хочу, чтобы вы женились на Брэнде, и вы это сделаете. — Блад оставался невозмутимым, а его молодой спутник посмотрел на Хотча с сочувствием. — Надеюсь, невеста в курсе? — усмехнулся Аарон, который по-прежнему считал, что их разговор — не очень удачная шутка. — Разумеется. Брэнда сейчас в Нью-Йорке. Я позволил ей, так сказать, погулять напоследок. Она понимает, что после вашей свадьбы я не потерплю от неё подобного поведения. — Блад нахмурился. — В её возрасте женщина обязана иметь семью и растить детей, а не шляться по клубам и вечеринкам и заводить сомнительные связи с сомнительными типами. К моему бескрайнему сожалению, Брэнда весьма неразборчива в мужчинах… — Постойте! — Хотч выставил перед собой ладони. — Вы не шутите? Но я говорил вам: я не собираюсь снова жениться. Особенно на женщине, о которой ничего не знаю! Да и не горю желанием знать, уж простите. Я предлагаю закончить наш разговор и забыть о нём. — Вы не поняли меня, мистер, — с обманчивой мягкостью сказал Блад. — Я не спрашиваю, чего вы хотите. Я говорю, что вы женитесь на моей дочери. — Но… — В случае вашего отказа я натравлю на вас службу опеки. Насколько сильно вы любите своего сына, мистер Хотчнер? — Блад встал, добавил: — У вас есть время подумать, пока я курю сигарету, — и вышел из кафе. — Искренне вам сочувствую, — не давая Хотчу опомниться, вступил в разговор молодой спутник Блада. — Нас не представили. Я Генри Гамильтон, личный помощник мистера Блада. Можно просто Генри. — Ваш босс не может заставить меня… — Боюсь, может. Давайте я вам всё объясню. Вы помните дело Мэган Кэйн — девушки-убийцы из службы эскорта? Хотчнер прекрасно помнил и само дело, и красавицу, которая умерла у него на руках. Заметив, что Генри ждёт ответа, он невнятно кивнул. — Вы ещё собрали тогда личных помощников и секретарей. Я был среди них. В каком-то смысле я виноват. Это я рассказал о вас мистеру Бладу, а он доверяет моему мнению о людях. Когда ему пришла в голову мысль выдать Брэнду замуж, он сразу отверг молодых людей своего круга. Мистер Блад считает их ненадёжными… — Подошел официант. Генри попросил принести кофе и продолжил: — А потом он вспомнил о вас и моих впечатлениях на ваш счёт. Он быстро собрал информацию о вас и решил, что вы подойдёте. Сомневаюсь, что мистер Блад откажется от своей затеи, и вам его не переубедить. — Но ведь это шантаж. Полагаю, мистер Блад в курсе, что я федеральный агент. И я вряд ли стану хорошим мужем для его дочери. Если он, как вы сказали, собрал на меня досье, то должен знать и о моём разводе, и… — Он запнулся и не стал продолжать. — У меня для вас плохие новости, мистер Хотчнер. Если вы откажетесь, юристы мистера Блада обратятся в службу опеки. И вы проиграете. Вы сами знаете, так и будет, — с искренней печалью в голосе сообщил Генри. — Пары, не способные завести детей, годами стоят в очереди на усыновление. Берут любого, кого предложит служба, не считаясь с расой и здоровьем, а тут… Здоровый и, простите моё замечание, красивый белый мальчик. Хотч понимал, какую мысль стремится донести до него Генри, и, самое паскудное, грустный юноша был прав. У Джека не было проблем в детском саду, однако, если копнуть, опеке будет к чему придраться. И никто не станет слушать ни отца, ни сына. От мысли, что из-за какого-то мудака, свихнувшегося на статусе незамужней доченьки, у него могут отобрать Джека, у Хотча потемнело в глазах. — Брэнда хорошая женщина, — продолжал Генри. — И я сочувствую вам обоим. Ей нелегко с отцом. Мистер Блад истовый католик, который любит всё держать под контролем. Вера в бога и его заветы для него не пустой звук, а Брэнда — женщина свободных нравов. — И как она восприняла затею отца? — не сдержавшись, зло бросил Хотч, прикидывая, как выкрутиться из неприятной ситуации. — Скажем так, бурно. Я бы не назвал её доброй, но Брэнда отзывчива, романтична и очень ранима. Знаю, она может показаться и покажется вам настоящей стервой, но это лишь защита. Я знаю, о чём говорю, мистер Хотчнер, я видел её настоящую. В своё время она очень… поддержала меня. Немного терпения, и всё будет хорошо. — Терпения?! — возмутился Хотч. — Я что, по-вашему, вещь, которой можно распорядиться, как заблагорассудится?! Я не собираюсь участвовать в этом фарсе! — В таком случае мне останется лишь позвонить. — Блад вернулся и вновь уселся за столик, буравя Хотча ледяным взглядом. — Я допускаю, что ребёнок отнимает много сил. Как-никак, я сам отец. Со своей стороны могу пообещать, что прослежу, чтобы… — Он взял паузу. — Джек, — подсказал Генри. -…Джек попал в достойную семью. — Вы не посмеете! — взвился Хотч. Посетители кафе дружно обернулись на его крик. — Хотите проверить? В синих глазах Блада сверкнул насмешливый вызов, сменившийся холодной решимостью. И Аарон обречённо понял — Блад пойдёт до конца. На самом деле, и стараться-то особо не придётся. Вечная занятость на работе, оставшаяся в прошлом история преследования серийного убийцы и никаких гарантий, что подобное не повторится, автоматически переведут его в ранг родителя, не способного полноценно позаботиться о ребёнке. И тогда Хотч потеряет последнее, что поддерживает его в этой жизни, — своего сына. Его мальчика, которого он безмерно любит. Хотчу не хотелось даже думать, как эта ситуация отразится на Джеке. Сын обожал отца и гордился им. В один миг Аарон вспомнил чудовищ, воспитанных приёмными семьями. — Вы приняли мудрое решение, — заметив его смятение, сказал Блад. — Генри вам поможет… Примерочная была залита светом, который больно слепил глаза, отражаясь от белоснежного атласа подвенечного платья. Слегка прищурившись, Брэнда Блад беспомощно смотрела на себя в зеркало. Платье обещало быть роскошным, а вот настроение Брэнды вторило её тёмным волосам. Неделя. Всего одна неделя, и ей придётся выйти замуж за какого-то хмурого хрена, которого она не знала и знать не желала. Немного радовало, что у неё всё-таки оставалась целая неделя и отец держал обещание — не звонил, не писал сообщений, словом, никак не вторгался в её жизнь. Брэнда злорадно улыбнулась своему отражению. Когда она твёрдо объявила, что подружкой невесты станет старшая сестра, Мэйзи, дражайший папаша вспылил, а Брэнда закатила истерику и поставила условие — сестра или «иди к чёрту». Он попытался вновь провернуть трюк с шантажом. В ответ она объявила, что испортит торжество. Результатом стали кредитная карта, месяц в Нью-Йорке с Мэйзи и требование не попадаться папарацци. Однако месяц неумолимо подходил к концу, свадьба неотвратимо приближалась, и настроение Брэнды ухудшалось с каждым днём. Она не хотела замуж. Во всяком случае, не сейчас и не за этого. Из какой дыры отец его выкопал, этого Хотчнера? Она скорее и более охотно вышла бы за Генри. Прекрасная получилась бы пара: он бы прикрывал её похождения, она — его парня. Так ведь нет. Генри, видите ли, слишком молод! — Хватит киснуть, сестрёнка, — посоветовала сидевшая на диване Мэйзи. — Мир не рухнет. — Не ты ведь замуж выходишь! — Я и Вайолет планируем. И ребёнка планируем. Я уже вовсю обследуюсь, — парировала Мэйзи, поигрывая кулоном. — Не хочешь замуж? Забей! — Ага, и все его денежки расползутся по фондам голодающих африканских детишек! Я им сочувствую, но это наши деньги, Мэйзи! — Брэнда в бешенстве топнула ногой и ойкнула, когда портниха уколола её булавкой. — Мы их заслужили годами бесконечных нотаций и проповедей! Тебя он вообще из дома выгнал, если не забыла! — За что я ему почти благодарна. Посмотри на всё с другой стороны. Ты вырвешься из-под его контроля… — Чтобы попасть под контроль этого Хотчнера? Мечта всей жизни! — ядовито сыронизировала Брэнда и вновь ойкнула. — Стойте смирно, мисс Блад, — строго велела портниха. — Не факт. Ты его не знаешь, — сказала Мэйзи и сделала глоток шампанского. — Я тебя умоляю! — Брэнда картинно закатила глаза. — Федеральный агент, бывший прокурор… Конечно, он не любит всё контролировать! — отпустила она ироничное замечание. — Да ты на рожу его посмотри. Ходячее воплощение слова «контроль». — Почему он не улыбается? — взяв планшет и листая фотографии, задумчиво обронила Мэйзи. — Генри скинул тебе приличное количество снимков, но ни на одном Хотчнер не улыбается. Я не знаток мужской красоты, сестра, но могло быть хуже. На крайний случай, удавишь его галстуком и скажешь, что это был несчастный случай. — Мэйзи хихикнула. — О, а этой я не видела! Это кто? Она встала с дивана и протянула сестре планшет. На фотографии был мальчик лет шести — светлые волосы, счастливая детская улыбка. Фотограф снял ребёнка на стадионе, где дети играли в футбол. — Какой хорошенький! — умилилась портниха. — Наверное, его сын. Я стану не только женой, но и матерью. Ума не приложу, что мне делать с мальчишкой. — Брэнда горестно вздохнула. — Верно, отец решил, что если я начну общаться с ребёнком, немедленно захочу его осчастливить. Святая наивность! — Это стало одним из условий? — Разумеется. Ему, видите ли, нужен наследник. А вот не хрен было вазэктомию делать! Глядишь, наплодил бы своих. И ЭКО, как ты понимаешь, не прокатит. Вера ему, мать его, не позволяет! Что-то я не припомню, чтобы Иисус осуждал искусственное зачатие. Да я на этого, — Брэнда презрительно покосилась на планшет, — и смотреть не хочу, а уж спать с ним и подавно. — Готово! — объявила портниха. — В день свадьбы вы будете великолепны. Брэнда спустилась с низкого подиума и немедленно попала в объятия Мэйзи. Сёстры были очень похожи, с той разницей, что черты лица Мэйзи выглядели более нежными и женственными. В остальном наблюдалось поразительное сходство — тёмные волосы (у Мэйзи короче, у Брэнды — ниже лопаток), немного смуглая кожа, которую женщины унаследовали от матери-итальянки, и синие глаза. Вот только взгляд Мэйзи мягко сиял мудростью нелёгкой жизни, а глаза Брэнды сверкали упрямством. Сомнительно, чтобы у кого-то язык повернулся назвать сестёр Блад красивыми. Однако обе лучились внутренней кипучей энергией и необъяснимым животным обаянием, этакой мягкой и снисходительной кошачьей ленцой. — Всё будет хорошо, сучка, — усмехнулась Мэйзи и подмигнула отражению сестры. — Я вот что думаю. Этот человек женится на мне из-за денег. Какие ещё могут быть причины? Так вот, он хочет денег? — Брэнда злобно оскалилась. — Придётся их отработать. И отцу я этой свадьбы в жизни не забуду и не прощу. Клянусь, оба ответят за моё унижение. А пока я хочу пива и волынок! Помогите снять эту тряпку, — расправив подол платья, попросила она портниху. Через час сёстры сидели за столиком в клубе. Волынок этим вечером программа не обещала, зато сулила песни на синдарине и эльфийскую арфу. На сцене сидела девушка с длинными светлыми волосами. Тонкие пальцы её перебирали струны, и в зал лилась чарующая мелодия, уносившая Брэнду далеко-далеко. Туда, где нет деспотичных отцов и свадеб, но есть костры и танцы эльфов под звёздами. Там плыли по волнам корабли, и ветер наполнял их паруса. Там сражались с драконами рыцари, и мчались степями дикие волки. И Брэнда с тихой печалью думала, что скоро у неё останется только музыка.