Бестолочь

Когда спустя короткий срок после возвращения домой Брэнда объявила, что собирается снова выйти на работу, Аарон не стал её отговаривать. Совсем скоро Джек пойдёт во второй класс, и Брэнда на целый день останется одна в четырёх стенах. Конечно, занятие всегда найдётся, однако домашние хлопоты недостаточно отвлекают от жутких воспоминаний о происшедшем. Около месяца прошло, но Брэнду по-прежнему мучили кошмары о похищении. И понимание, что те люди не смогут больше причинить ей вред, не помогало. Она согласилась приехать в участок, дать показания и опознать нападавших. Однако поставила условие — муж должен быть с ней. Предложение полицейского детектива о психологе она отмела сразу и категорично. Хотч перекроил своё расписание и почти два часа провёл в участке, пока жена тихим голосом рассказывала, что с ней случилось. Настоящая пытка началась, когда ему пришлось уговаривать её не бояться указать на преступников. Аарон, как мог, убеждал Брэнду, что те люди не увидят её, а она твердила, что на суде или от адвокатов они узнают, кто опознал их. В ответ Аарон выкатил непробиваемый аргумент, что по совокупности статей преступники сядут до конца жизней, а если попытаются подать прошение об условном освобождении, он будет присутствовать на каждом слушании. У них нет ни малейшего шанса, Брэнда! Я не позволю им выйти и снова причинить тебе вред! И она поверила и согласилась, а потом полночи проплакала от страха. Эта ночь тяжёло далась обоим супругам. Брэнда никак не могла успокоиться, а он тщетно старался утешить её. Проснулись они в одной постели, и, желая защитить гордость жены, утром Аарон объявил, что отныне, пока Брэнде не станет лучше, он будет спать с ней. Протеста не услышал. Так пал последний бастион их отчуждённости. Со своей стороны Аарон делал всё возможное и невозможное, чтобы помочь Брэнде оправиться от пережитого ею ужаса, но понимал, что один не справится, и на все лады уговаривал её посещать психотерапевта. Брэнда отказывалась, утверждая, что пережила достаточно унижения, когда ей пришлось давать показания. Беседовать с незнакомым человеком о своих чувствах и страхах она не собиралась. Если уж Хотчнеру так этого хочется, она может говорить о случившемся с ним. Напрасно Аарон уверял супругу, что он криминальный психолог и работать с жертвами насилия не обучен. Его специализация — преступники. Вместо помощи он может только навредить. Сделать ещё хуже. Упрямая Брэнда не соглашалась. — Идиот, которого нанял отец, твердил, будто я должна откровенно проговорить всё, что произошло, и осознать свою реакцию. Как видишь, я внимательно его слушала… — Брэнда… — Заткнись, Аарон! — хлестко попросила она. — Почему все вокруг, даже ты, уверены, что лишь я здесь жертва? Как насчёт тебя? Ты такая же жертва! Они сделали это с нами обоими! И то, что ты не рыдаешь по ночам, делает тебе честь. Но неужели ты, наивная бестолочь, думаешь, будто я не знаю о твоих кошмарах? И это было правдой. Ему снились кошмары о том дне и том доме… К настоящему примешивалось прошлое, и порой он просыпался, задыхаясь от ужаса и собственного бессилия. И едва придя в себя, он осторожно, чтобы не разбудить, касался жены. Убедиться — она здесь, рядом, она жива. Его Брэнда жива. — Мы можем помочь друг другу, — закончила она. — Давай организуем группу поддержки на двоих. Ни один психотерапевт не поймёт нас лучше, чем мы сами. Делиться сокровенными эмоциями и чувствами Аарон не привык. Всегда считал, что должен сам справляться со своими проблемами. Когда отец умер, откровенничать стало не с кем. В интернате его переживаниями и подавно никто не интересовался. Женившись, он не хотел лишний раз нагружать Хэйли. Да и не по-мужски это. А может, он просто боялся стать уязвимым, боялся, что открытость сделает его беззащитным и слабым. Удивлённая Брэнда спросила: кто внушил мужу подобные мысли? Поразмыслив, Аарон ответил, что это были отец и отчим. Умирающий от рака лёгких отец предпочёл бросить семью, лишь бы жена и сын не стали свидетелями его слабости, а отчим неустанно твердил, что мужчина должен быть сильным. Эмоции — удел женщин и педиков. Так он говорил, отвешивая пасынку очередную затрещину. — А мой всегда утверждал, что холодная голова должна быть только на деловых переговорах, — сказала Брэнда. — Что ты почувствовал, когда узнал? — Панику, — сознался Аарон. — А потом беспомощность. И снова панику. И так по кругу, пока не убедился, что ты в безопасности. Всё не мог перестать думать, где ты и что эти люди с тобой делают. — Мне было так страшно, Аарон. Страшно и больно, — прошептала Брэнда. — Но я убеждала себя, что ты придёшь. Я знала — ты не оставишь меня, не бросишь. Что бы отец ни говорил, как бы ни убеждал в обратном, но ты спас меня. Господи, сколько же раз ты успел меня спасти! Прости меня, — и она в порыве чувств стиснула мужа в объятиях. Поначалу Аарон сомневался в затее Брэнды высказать друг другу, а не профессионалу всю боль, и страхи, и переживания. Однако это сработало. Они постепенно успокаивались, выдавливая из ран гной пережитого ужаса. Не желая больше ничего слушать, Аарон забирал жену с работы, а когда бывал в отъезде, кто-либо из ресторана или даже лично Брайтон провожали Брэнду к машине. Страх откатывался в прошлое, и теперь её изводили иные тревоги. Через Генри она узнавала последние новости, которые укрепляли её убеждённость, что отец не оставит брак дочери в покое, но всеми силами пожелает избежать огласки. По мнению Говарда Блада, развод дочери был решённым делом и вопросом времени, и она отчаянно искала способ вынудить его отступить. И в голове Брэнды созрел отличный план, как помешать отцу и спутать ему карты. Вообще-то, она уже подумывала об этом и не раз. Просто не была уверена, что Хотчнеру понравится затея жены, однако теперь медлить было нельзя, и она решилась. — Я думаю, мне стоит усыновить Джека, — со всей серьёзностью объявила она. Момент был выбран ею до неприличия подходящий — они занимались любовью, муж расслабился, а Брэнда знала, каким уступчивым бывает Хотчнер после хорошего секса. — Зачем тебе это? Пока Джек для тебя просто мальчик, но усыновление повлечёт за собой ответственность, — удивился Аарон. — Я в курсе. И у меня есть два повода сделать это как можно скорее. Сейчас я Джеку никто, и если с тобой что случится, его передадут службе опеки, — рассудительно пояснила Брэнда. — Уж лучше я за ним пригляжу. А ещё юристы отца не дремлют. Он говорил, у нас нет ничего общего. Но у нас есть Джек. Мальчик давно мне как сын. Дольше, чем ты мне муж. Поговори с ним. И если вы оба согласны, стоит всё оформить быстро и по возможности без лишнего шума. Устроим папе сюрприз!.. Сюрприз сюрпризу рознь. Пока юристы Блада занимались оспариванием пункта брачного контракта, супруги Хотчнер собрали необходимые документы и нетерпеливо ждали решения суда об усыновлении. Дело небыстрое, но адвокат уверил Аарона, что у судьи вряд ли найдутся причины отказать Брэнде. У неё не было проблем с законом, алкоголем или наркотиками. Зато имелись работа и положительные рекомендации от работодателя. Молодая, здоровая, вполне успешная женщина имела все шансы скоро стать приёмной матерью. Подобные вести подняли Брэнде настроение. Близился день её рождения, и неотвратимый факт, что она стала на год старше, вызывал у неё тоску. Праздновать она отказалась наотрез, что, впрочем, не уберегло её от поздравлений, кучи электронных открыток и бокала шампанского «за здоровье и счастье» на работе. Отец тоже не остался в долгу и прислал дочери украшенный сапфирами золотой браслет и большой букет алых роз. Кипя от злости, Брэнда оборвала с цветов лепестки и сварила из них пастилу, которую с удовольствием умяли муж и Джек. — Я в курсе, что ты не в духе, но не удержался. — Аарон протянул ей конверт. — Не рассматривай их как подарок, только и всего. Он долго думал, что подарить жене. На ум не приходило ничего, кроме банальных украшений, однако он догадывался, что не блещущий фантазией Блад непременно подарит дочери что-нибудь дорогое и золотое. Соревноваться с тестем не было ни желания, ни возможностей. Спас его, как ни странно прозвучит, спам в электронной почте. Всё хорошенько обдумав, прикинув так и этак, он обозвал себя ненормальным и решил, что риск оправдан. Увидев содержимое конверта, Брэнда округлила глаза и открыла от удивления рот. — Ты сбрендил? — в смешанных чувствах спросила она, разглядывая билеты на фестиваль фолк-музыки под открытым небом неподалёку от Грейт-Дисмал. — Тебе мало приключений, и ты решил наконец узнать, что такое оупен-эйр? Ты же никогда на них не был! — С чего ты взяла? — храбро спросил Аарон, который действительно ни разу в жизни не ездил на подобные фестивали. — У меня, знаешь ли, тоже электронная почта имеется. Я видела рекламу. Устроители проводят его впервые. Ты хоть представляешь себе, что такое дебют оупен-эйра, бестолочь?! Всё «сырое» и необкатанное, растерянные волонтёры и накладки со звуком. Только бесстрашный или безумный отправится на дебют фестиваля такого масштаба! Хотя программу обещают неплохую, и главное слово — «обещают», — нехотя признала она. — А ты бывала на таких фестивалях? — поинтересовался Аарон. — Только проверенных, — гордо ответила Брэнда. — В Ирландии, Германии, Бельгии. А тут… Просто кот в мешке! — Если не хочешь, я ещё могу вернуть… — Ну нет, Аарон. Захотелось приключений? Получи и распишись!.. Поездка стала для него поистине незабываемым опытом. Много чего повидавший в жизни Хотч в первый же день растерянно признался жене, что никогда не видел столько людей в одном месте. В ответ Брэнда хмыкнула и посоветовала дождаться вечера. И действительно, вечером в толпе было не протолкнуться, и потому то Хотч, то Брэнда, то оба держали Джека за руки, чтобы сын не потерялся среди эльфов, принцесс, орков, байкеров и бог знает кого ещё. Как и опасалась Брэнда, звук временами был, мягко говоря, не очень, но инженеры оперативно устраняли неполадки, и веселье продолжалось. Когда гитарист одной из групп вдарил по толпе слушателей раскатистым соло, Хотч порадовался, что в своё время пошёл на поводу жены и теперь спокойно переносит извращения, которые этот лохматый парень проделывает со своим инструментом. А Джек просто наслаждался. Мальчику нравилось абсолютно всё — музыка, фаер-шоу, где жонглёры бесстрашно исполняли трюки с пылающими жаровнями, цепями и шарами, и рыцарские поединки на мечах. Ему нравилась весёлая праздничная суматоха и то, как отец сажал его на плечи, чтобы сын ничего не пропустил. И он радовался, когда Брэнда подбила папу попытать удачи в стрельбе из лука и он победил, а Джека прямо-таки распирало от гордости за отца. С детской непосредственностью он любовался мачехой в длинном простом платье, подпоясанным вышитым поясом, и тем, как подол захлёстывал ей ноги, когда отец вёл её в танце. Его родители были счастливы, и это наполняло мальчика радостью. У него даже случилось приключение. На секунду отвлёкшись, он потерялся, но не растерялся. Подошёл к какому-то здоровенному рыжему бородатому дядьке в клетчатой юбке, берете с пером и трубкой в зубах. Поздоровался и попросил помочь. Не проронив ни звука, только пыхнув трубкой, дядька поднял его над толпой, а потом отнёс к взволнованным папе и Брэнде, передал отцу, отвесил мачехе поклон и навсегда растворился среди людей. А ещё они ездили посмотреть на Великое мрачное болото, и Брэнда в шутку пугала пасынка русалками. Два незабываемых дня, которые оставили после себя на недолгую память нарисованные на коже четырёхлистные листики клевера — у Джека на щеке, на лопатке Брэнды и запястье Хотча. Будь коллеги посмелее, они непременно поддразнивали бы неизменно строгого начальника, из-под рукава рубашки которого больше двух недель то и дело игриво выглядывали зелёные лепестки. И эти дни прочно увековечились тонной фотографий в аккаунтах супругов, скреплённые лайками и шутливыми комментариями от всей команды агентов, Мэйзи, Вайолет, Джессики и кучи людей, которых они не знали. Чтобы понять, что счастлив, вовсе не обязательно его терять — твоё счастье и того, кто делает тебя счастливым. Однако может и так случиться, что счастье попытаются нагло и бесцеремонно отобрать. Это Хотч понял, когда ему позвонил тесть и сухо попросил о встрече. Мгновенно сообразив, что к чему, он сослался на работу и предложил Бладу приехать в Бюро. Пока поджидал, позвонил жене. Брэнда выслушала и ответила, мол, супруг знает, как должен поступить, а у неё дел полно. Как и в первую их встречу, Блад приехал с Генри. Вот только сегодня личный помощник тестя смотрел на Аарона не с сочувствием, а по-доброму смешливо. — Вот. — Блад протянул зятю папку. — Подпишите, Хотчнер, и забудем о существовании друг друга. Аарон пролистал бумаги. Ничего нового или особенного, никаких притязаний на имущество жены (как будто у Брэнды оно было) или иных претензий. Ставь подпись и наслаждайся свободой. — Пожалуй, в этот раз я побуду джентльменом и пропущу даму вперёд, — закрыв папку, сказал он Бладу. — Пусть Брэнда первой подписывает. Если подпишет, я не стану упрямиться. Она сейчас дома, и, если поторопитесь, вы непременно застанете её. Стоявший за спиной босса Генри широко улыбнулся и несколько фривольно подмигнул Аарону. В отличие от Брэнды, Генри с самого знакомства нашёл Хотчнера привлекательным, а уж после того, как она привела мужа в порядок, и подавно. Зная характер Брэнды, в открытую флиртовать с ним Генри, конечно, не решался, но и отношения своего к строгому федеральному агенту не скрывал. Чтобы не откладывать в долгий ящик, Блад позвонил дочери, и та подозрительно легко и покладисто согласилась подождать отца. Визитёры застали её, когда она заканчивала готовить ужин и торопливо собиралась на работу. — Давай сразу к делу, папа. Мне некогда. — Брэнда вытерла намертво пропахшие специями и сладостями руки и пригласила гостей присесть. Он протянул ей документы. Бегло пробежав их взглядом, она увидела пустую графу там, где Хотчнер должен был поставить подпись, и с пониманием улыбнулась. — И муж отправил тебя ко мне, — подытожила она. — Вот засранец. Очевидно, решил, что будет лучше, если ты узнаешь новости от дочери. Психолог, что с него взять. Поднявшись, она сняла с книжной полки решение суда об усыновлении и протянула отцу. Блад прочитал, и его лицо вытянулось в изумлении. — Что?! — Только вчера получили. Даже чернила не высохли, — с гордостью похвасталась Брэнда. — Поздравь меня, Генри. У меня появился сын. — Поздравляю. — Спасибо и оставь нас на минуту, пожалуйста, — попросила она. Стоило двери закрыться за Гамильтоном, и Блад вскипел. — Как ты посмела?! — Значит, посмела, — невозмутимо ответила Брэнда, внутренне ликуя, что сюрприз удался. — Я люблю этого мальчишку. — Я никогда его не признаю! — И ещё это означает, что бумаги о разводе не имеют силы. Теперь у нас с Хотчнером есть кое-что общее. Мне не жаль твоих времени и денег, — холодно продолжала она. — Если бы ты думал не только о себе, не стал бы тратиться. Развода не будет! Подумай о репутации, папа. Я и Аарон молчать не станем. Оставь нас в покое. Мы, право, устали от того, что ты то и дело вмешиваешься в наши жизни. Ах да, пока не забыла… Я прощаю тебе мою свадьбу. А сейчас мне пора на работу. Люди хотят сладкого… То была их общая с мужем победа, и Брэнда радовалась, как ребёнок. Ей с трудом верилось, что она в открытую смогла выступить против отца и его неутолимой жажды контроля. Совсем недавно она и подумать об этом не смела. Всё чаще она сравнивала свою жизнь до и после свадьбы и не могла не признать, что перемены колоссальны и прежней она уже никогда не станет. Почему она не заставила себя поступить так раньше? Неужели для того, чтобы круто изменить свою судьбу, ей нужен был Хотчнер? Ведь, окажись она капельку смелее, давно бы жила, как хотела. Гордая Брэнда заставила себя принять горькую истину — без хренова федерала она бы не справилась. Она нуждалась в щите и поддержке, и Хотчнер стал стеной, отгородившей её от отца. Беда в том, что она не имела решимости старшей сестры. Когда-то Мэйзи наотрез отказалась пойти против себя и своего «греха», как называл её тягу к женщинам отец, и оказалась в прямом смысле на улице с жалким содержанием, что отвёл дочери Блад. Бедный папа так боялся скандала и огласки, что его старшая дочь лесбиянка, а Мэйзи швырнула банковскую карту ему в лицо, и только свадьба младшей любимой сестрёнки убедила её вновь переступить порог отцовского особняка спустя много лет. Брэнда признала — она не такая. Вычеркнув Мэйзи из своей жизни, отец баловал младшую дочь, и она привыкла к деньгам, свободе и возможностям, которые они давали. И хоть Брэнда не выросла пустой транжирой и розовые очки не носила, но ей порой доводилось ночевать в таких местах, в сравнении с которыми квартира Хотчнера казалась дворцом. И Брэнда страшилась такой жизни. Да, муж неплохо зарабатывал, но с его работой можно ожидать чего угодно. Случись что, и они останутся с тем, что получает она. Всё так, но Брэнда поняла, что созрела стать матерью, и теперь не могла разрешить вставшую перед ней дилемму. Запутавшись, она поступила, как всегда в подобных ситуациях — отправилась за советом к сестре. В отличие от отца, ей было глубоко всё равно, кто согревает Мэйзи в постели. Тем более что Вайолет — замечательная женщина, которая искренне и нежно любит её сестру. Мэйзи счастлива с ней — это всё, что Брэнде хотелось знать. Напросившись на кружку кофе, она поведала сестре о своих переживаниях и, поглядывая на шумно играющего племянника, качнула головой. — Я знаю, Аарон хочет ребёнка, — сказала она. — Поняла, когда предложила усыновить Джека. И я хочу от него детей, но этот чёртов договор… Я не знаю, как быть. — Не ругайся при Гарри, — строго попросила Мэйзи. — Твои метания, уж прости, яйца выеденного не стоят. И не со мной тебе нужно говорить об этом. У тебя есть муж. Если он хоть что-то для тебя значит, то должен всё знать. — Ты не понимаешь, Мэйзи! Ты его не знаешь! Он же… Аарон меня возненавидит! И я его потеряю! — Успокойся. Сделай глубокий вдох и остынь, — уговаривала сестру Мэйзи. — Аарон умный мужик. Будь честна с ним. Он это оценит. Посмотри на всё его глазами. Я не исключаю, что он может вспылить, но он любит тебя. А ещё он не в том возрасте и не с тем характером, чтобы начать всё заново. Просто будь с ним откровенна. И определись уже, чего ты действительно хочешь!.. И всё же Брэнда никак не могла решиться. Не отпускал страх, что муж неправильно истолкует её порыв и примет близко к сердцу то, о чём она расскажет, и выстраданный брак рухнет. И тогда отец выиграет. А впрочем, нет. Она не вернётся к нему. Если Хотчнер отвернётся от неё, она всё бросит и переедет на другой конец страны. В конце концов, теперь она могла за себя постоять. Хотел он того или нет, но Хотчнер сделал жену сильной. Жаль, если он не поймёт её. Спустя несколько дней мучительных раздумий, она сообщила мужу, что им нужно поговорить. — Только прошу, не перебивай. Мне стоило немалых усилий отважиться на этот разговор. Захочешь устроить скандал — кричи после. Он кивнул в знак того, что понимает и готов слушать. — Помнишь, как я винила тебя, якобы ты женился на деньгах? Ещё один кивок. Аарон прекрасно помнил тот вечер. — Ирония в том, что я вышла за тебя из-за денег. — Брэнда невесело усмехнулась. — Состояние моего отца оценивается примерно в пять миллионов, плюс бизнес. Уверена, он плакался тебе, что у него нет наследника. Лишь две дочери, от которых никакого толку. Причём старшая — греховодница, а младшая — потаскуха. У него наверняка есть где-то сыновья, но они незаконнорожденные. Он никогда их не признает. И тогда ему в голову пришёл ловкий план, как одним выстрелом убить не двух, а целое стадо зайцев. Он выбрал тебя мне в мужья по нескольким причинам: тебя можно было заставить вступить в брак, ты здоров, а ещё он считает тебя пустым местом. В его глазах ты никто. Разумеется, я не собиралась становиться твоей женой. Вот ещё глупости! Кругом полно молодых привлекательных мужиков, которые не работают, словно Безумный Шляпник на энергетиках. И тогда отец припёр меня к стенке завещанием. Или брак, или после его смерти всё имущество будет продано и расползётся по разным идиотским благотворительным фондам. Что мне оставалось делать?.. Но это не всё. Мы заключили устный договор, поскольку ни один нотариус не заверил бы его. Брак подразумевает детей. Девочки отца не интересуют… — Брэнда запнулась, с силой потёрла лицо ладонями и заставила себя закончить. — Но если у нас родится мальчик, мы должны будем отказаться от прав на него и позволить отцу оформить усыновление. В спальне повисла тягостная пауза. Не зная, куда деть взгляд, Брэнда тоскливо ждала реакции мужа, а Аарон напрасно пытался уложить рассказ жены в привычную ему картину мира. Как ни странно, откровения Брэнды укладывались легко и омерзительно. Его команде не раз и не два доводилось помогать коллегам из отделов преступлений против детей. И ладно бы Брэнда согласилась выступить для отца в роли суррогатной матери, хотя это то ещё извращение. Однако то, что он услышал… — Вы собирались использовать меня, — глухо проронил он, и Брэнда почувствовала себя в шаге от того, чтобы разрыдаться и убежать, не дожидаясь, пока он вышвырнет её. — Да уж, вы оба достигли небывалых высот в своём цинизме. Продать ребёнка, которого ещё даже в планах не было… — Аарон… — А я-то, идиот, размечтался, — всё тем же глухим тихим голосом продолжал он. — Какая ты настоящая, Брэнда? Та, которая искренне меня ненавидела, или та, кто вынудила меня поверить, что я не безнадёжен? — Аарон… — Только не нужно слёз… — Я боюсь его! — истерично крикнула она. — Ты сделал так много, чтобы я перестала испытывать перед ним страх, но я всё равно боюсь. Мне было легко согласиться на сделку, когда мы ещё не знали друг друга. Вспомни себя два года назад! Я так тебя ненавидела, что наши дети не интересовали меня вовсе. Случись всё тогда, и я бы поставила тебя перед фактом, но не теперь. Аарон… — Она обхватила его лицо ладонями. — Я рожу тебе столько детей, сколько пожелаешь, но я должна знать, что ты защитишь нас от него! Несколько бесконечных секунд они смотрели друг другу в глаза. — Какая же ты дура! — выругался Аарон. Не в его правилах было грубить женщине, однако сейчас он просто не нашёл других слов, чтобы выразить свои чувства. — Я твой муж. — Это не ответ! — Точно дура! Это единственный ответ. Единственный, Брэнда!.. На следующий день Брэнда прекратила пить таблетки. И она же настояла, чтобы она и муж обследовались. Получив результаты, Тони сообщил, что оба супруга здоровы и никаких препятствий к зачатию нет. Чувствуя энтузиазм супруги, Аарон решил пока не рассказывать Брэнде о том, как долго Хэйли не могла забеременеть. Первая супруга также была здорова, но сколько они не старались, ничего не получалось. Аарон почти отчаялся, когда произошло, без преувеличения, чудо. И каково же было его удивление, когда на Рождество довольная Брэнда объявила, что у неё есть подарок для мужа, но если он не против, она пока поносит его в себе. А заодно посоветовала набраться терпения, если у неё от беременности снесёт крышу. Время летело незаметно. Поначалу изменений не было, и Брэнда шутила, что муж продал её Сатане и она вторая Розмари. Но к пятому месяцу она начала стремительно поправляться и мысленно, а то и вслух сравнивала себя со слоном. Работу пришлось оставить. Брайтон поблагодарил её за нового, вымуштрованного лично ею су-шефа, а в приватном разговоре объявил, что не возьмёт замену в штат и выказал горячую надежду на возвращение Брэнды в ресторан. Она обещала подумать. Супруги уже знали, что ждут мальчика — и довольно непоседливого, судя по активности, с которой ребёнок ворочался и пинался. Что любопытно, стоило Аарону наклониться к животу жены и строго цыкнуть, как малыш послушно успокаивался. Сначала Брэнда расстраивалась, что он не слушается её, но после придумала, как обратить всё в свою пользу. Когда мужа не было рядом, а ребёнок не давал покоя, достаточно было лишь пригрозить «пожаловаться папе». Срабатывало безотказно. — Как назовём наше безобразие? — спросила Брэнда, когда срок перевалил за семь месяцев. — Знаешь, я помню, как Хэйли перебирала имена, а я вспоминал серийных преступников, — с тихой грустью рассказал Аарон. — Не мог не думать, что сына будут звать так де, как убийцу. Что?! — Он в недоумении взглянул на расхохотавшуюся Брэнду. — Ничего! — Она снова покатилась со смеху. — Ты не хотел давать ребёнку имя преступника и не придумал ничего умнее, чем назвать его именем самого знаменитого убийцы всех времён! — От смеха у неё слёзы выступили на глазах. — Я знаю, как мы его назовём. Ганнибал! — Нет! — Аарон рассмеялся. — Ганнибал Хотчнер, — ухахатывалась Брэнда. — И он обязательно станет доктором медицины. Со своей стороны, обещаю научить его готовить. Отсмеявшись, она подтянула к себе планшет, открыла сайт с именами и принялась перечислять. Кончилось тем, что они остановились на имени Итан. Хотч напряг память, но так и не вспомнил ни одного изувера, который носил бы это имя, означающее «сильный». И, словно соглашаясь, ребёнок мягко толкнул Брэнду. Сияя, как начищенный доллар, Аарон забрал с заднего сидения машины букет подсолнухов и заторопился к больничному лифту. Сегодня он забирал жену и Итана домой. Ему до сих пор не верилось, как легко и быстро прошли роды. Четыре дня назад Брэнда позвонила и сообщила, что едет в больницу. Возможно, она напрасно паникует, поскольку до названной доктором даты ещё неделя, но она всё равно съездит. На всякий случай. Он попросил жену держать его в курсе, а уже вечером, когда Аарон выходил из офиса, Брэнда вновь позвонила и усталым голосом поведала, что её бестолковый супруг стал отцом. Прихватив Джека с тренировки, Аарон поехал в клинику. Доктор похвалил инстинкты Брэнды и сообщил, что миссис Хотчнер без осложнений родила абсолютно здорового мальчика. Радости Джека не было предела. Он глазел на брата как на диковинку и гадал, как скоро малыш, больше похожий на куклу с пронзительными синими глазами, вырастет. А вот Брэнда выглядела весьма далёкой от образа счастливой матери. Догадываясь, о чём она думает, Аарон присел на край постели. — Ты не должна терзаться, — сказал он и взял её за руку. — У нас красивый мальчик, и он только наш. Подумай, Брэнда, у твоего отца больше нет над тобой никакой власти. Тебе так нужны его деньги? — Мэйзи посоветовала мне сделать выбор, и я его сделала, — задумчиво отозвалась она. — У тебя есть опыт. — Брэнда кивнула на Джека. — Будешь меня учить… Лифт послушно поднялся с паркинга на первый этаж, остановился, и в раскрытые дверцы шагнул Блад с пышным букетом алых роз. Секунду тесть и зять смотрели друг на друга. После оба с холодной официальной вежливостью кивнули в знак приветствия, но не проронили ни слова. Брэнда обрадовалась подсолнухам, сказала, что готова ехать домой, и повернулась к отцу. — Я знаю, зачем ты здесь. Наш договор расторгнут, папа. У Итана есть отец. Он будет любить его и станет прекрасным отцом для твоего внука. — Вы не удивлены, Хотчнер. Брэнда вам всё рассказала. Мне следовало этого ожидать. Вы украли у меня дочь, — с ледяной яростью прошипел Блад. — Не смей так говорить о моём муже! — Брэнда чуть отклонилась назад и почувствовала, как упёрлась спиной в грудь Хотчнера, точно искала его поддержки. — Этот чёртов бестолковый федерал за два с небольшим года сделал для меня больше, чем ты за всю мою жизнь! Только вдумайся, отец, всего за два года! И знаешь что… Я благодарна тебе, что ты заставил меня выйти за него. Сейчас я это понимаю. — Брэнда… — начал Блад. — И подумай над тем, что я скажу тебе, отец. Рождество не за горами. С кем ты хочешь встретить его? С людьми, которым нет до тебя дела? А ведь ты можешь пригласить дочерей и их партнёров. У тебя три внука, пап. Три! Вот и подумай об этом. Поехали домой, Аарон. Она взяла подсолнухи и сумку, а Хотч — сына. Уже в лифте, он спросил: какой, по её мнению, выбор сделает тесть? — Мудрый. Все Блады практичны, — ответила Брэнда и насмешливо замурлыкала: — Это происходит? Это реально? Все мои мечты сбылись. Всё благодаря тебе. Я не могу поверить, что это правда. Всё благодаря тебе. Я не могу поверить, что это правда… — Она сделала паузу и добавила: — Бестолочь. И это прозвучало жарче и откровеннее любого признания… Немного трения вначале — и вслед за этим большая любовь? Так от трения спички происходит взрыв. Фридрих Ницше