Бестолочь

Тонко и жалобно заскулив, как побитая дворняга, Брэнда проснулась, открыла глаза и тихо заплакала в мокрую от слёз подушку. Снова кошмары, в которых она безуспешно пыталась спастись от огня и боли. Те люди не желали отпускать её, преследовали и гнали, как затравленного зверя. Кошмары уродовали их, превращая в чудовищ, рядом с которыми существа из фильмов ужасов казались пушистыми котятами. И она была бесконечно одинока внутри своего страха. Словно потерявшийся в лесу ребёнок, не понимающий, почему родители оставили его и куда теперь идти, чтобы выбраться из мрака. Заставив себя встать с постели, она раздвинула портьеры и равнодушно посмотрела в окно. Вопрос, какой сегодня день и час, абсолютно не волновал её. В нём не было смысла. Проснись она в квартире Хотчнера, и присесть было бы некогда — приготовить завтрак, накормить мужа и Джека, быстренько переделать срочные дела, чтобы сделать ужин и собраться на работу… Здесь, в большом холодном особняке, пустые дни сбивались в серый туманный ком. Она совершенно потерялась в праздных часах и кошмарах. Что время всё-таки движется, Брэнда понимала, только когда смотрела в зеркало. Следы побоев тускнели, меняли цвет, кое-где исчезали. Ожоги светлели, а её и без того острые скулы с каждым днём всё сильнее напоминали лезвия. Брэнде казалось, будто она медленно превращается в ведьму. Она поделилась своими наблюдениями с Тони. Неодобрительно качая головой, доктор убеждал её прекратить голодовку, что странно — Брэнда не помнила, чтобы собиралась садиться на диету. Просто у неё временами начисто пропадал аппетит, а в иные моменты она ловила себя на мысли, что готова съесть слона. Нанятый отцом психотерапевт говорил, что у пациентки депрессия, что ей нужно принимать прописанный им препарат и перестать мучить себя молчанием. Ей жизненно важно было проговорить случившуюся с ней трагедию, но Брэнда наотрез отказывалась делиться своими переживаниями, равно как и пить таблетки. А ещё она отчаянно хотела домой. Если в чём она и нуждалась, так это в Хотчнере, однако отец твердил, что её муж в очередной командировке и вообще, психотерапевт запретил волновать пациентку, а Говард Блад пойдёт на всё, чтобы защитить дочь, раз зять не в силах обеспечить безопасность супруги. От таких его слов Брэнда чувствовала себя в клетке, и её накрывал неконтролируемый животный страх, граничащий с паникой. Приступ начинался внезапно. Всё вокруг тускнело или, напротив, становилось слишком ярким и громким, оглушительным. Сердце колотилось о рёбра, и хотелось провалиться сквозь землю от удушающего ужаса, когда, казалось, нельзя вдохнуть хотя бы кроху воздуха от осознания, что ничего не кончилось и она по-прежнему в том доме с теми людьми, а всё окружающее — не более, чем героиновая галлюцинация, и когда действие наркотика кончится, она увидит подлинную реальность — грязь, боль и похотливо тискающие её руки пьяных выродков… — Доброе утро. Дверь за спиной открылась. Вошли отец и Долорес с подносом. — Ты не могла бы одеться? — попросил Блад. Брэнда безразлично дёрнула плечом и накинула халат. Улыбнувшись служанке, она безучастно взглянула на поднос и налила себе кофе. — Нам нужно поговорить, Брэнда. — Блад отпустил Долорес и прикрыл дверь. — Твой врач заверил, что я могу поговорить с тобой о будущем. Будущее… Стоило отцу произнести это слово, и впервые за то время, что она прожила с Хотчнером, Брэнда задумалась о детях. Хотел бы муж, чтобы у них был ребёнок? Их общий ребёнок? Впрочем, Брэнда давно привыкла к мысли, что Джек — и её сын тоже. Она заботилась о мальчике и ощущала свою ответственность за него. Это чувство пришло к ней гораздо раньше, нежели понимание того, как сильно она нуждается в его отце. Так захотел бы Хотчнер, чтобы она родила ему ребёнка? И сумеет ли он защитить их? — Ты меня слушаешь? — Что ты хотел? — Брэнда распотрошила круассан с ванильным кремом и сразу смекнула, что повар поскупился. Вот она никогда не позволяла себе использовать синтетический заменитель. Особенно дома. Скорее всего, этот идиот купил готовую выпечку и просто разогрел. Судя по тому, как крошится тесто, в микроволновке. Наверное, учился готовить, черпая информацию в бесплатных видео-курсах. И даже не в курсах знаменитого и ужасного Гордона Рамзи (к слову, тоже бесплатных), а у дешёвых доморощенных самоучек. — Я всегда гордился умением признавать ошибки. — Блад сел напротив дочери. — Мне жаль, что я столь досадно ошибся в Хотчнере. Мужественно проглотив кофе и не поперхнувшись, Брэнда в недоумении взглянула на отца. — Поверь, дорогая, я действительно был уверен, что он станет тебе хорошим мужем. Будет защищать тебя и сумеет сделать счастливой, — говорил Блад. По его лицу и тону голоса было заметно, как он волнуется. — Поверь, дело не только в моём наследнике. Я хотел для тебя лучшего. Мужчину, который позаботится о тебе. Однако он подвёл меня. Больше тебе скажу, он меня подставил. Ты едва не погибла по его вине! — Что ты такое говоришь? Ты не в себе? — Нет, это ты не в себе. Моя красавица превратилась в тень самой себя. Хотчнер должен был оберегать тебя. И за что я налоги плачу? Хороши же эти хвалёные агенты! Они даже родных защитить не в силах!.. Прости меня, Брэнда. Я ошибся и признаю это. — Блад взял дочь за руки. — Но нет такой ошибки, которую нельзя исправить. Ты жива. Всё остальное исправим я и мои юристы. — О чём ты говоришь? — Она вырвалась и посмотрела на отца волком. — Вы разведётесь. Знаю, в брачном контракте есть пункт, согласно которому твой брак с Хотчнером не подлежит расторжению, но я советовался с юристом. Он сказал, что этот пункт легко оспорить в суде. Особенно если намекнуть, что он был включён в контракт по принуждению… — Я не понимаю! — Брэнда прижала пальцы к вискам. Что за чушь он несёт? Развод? Никогда! Она ощутила, как её снова опутывает страх. Что за бред подсовывает ей разум? Спору нет, когда-то она мечтала, что отец объявит, будто свалял дурака, и позволит ей избавиться от ненавистного федерала, но не теперь. Брэнде сделалось тоскливо. Неужто этот кошмар никогда не кончится? — Всё просто, Брэнда. У вас нет общего имущества и детей, — продолжал Блад. — Вспомни, кто он и кто ты. Любой судья поверит, что именно Хотчнер настоял на невозможности развода. Моя смерть сделает его состоятельным. Мы оспорим этот пункт, и вы разведётесь. Ты ещё молода. Я найду для тебя более подходящую партию. Прости, что заставил тебя пережить всё это. Я правда хотел тебе счастья… Оставшись в одиночестве, Брэнда почувствовала, что ещё немного — и она рехнётся от невозможности отделить реальность от кошмара. Мог ли отец действительно раскаиваться в том фарсе, что устроил полтора года назад? Возможно. Как и то, что, заговорив с ней о разводе, он таким образом желал вернуть утраченный над дочерью контроль. Это так на него похоже. Все должны поступать и думать так, как скажет Говард Блад, и никак иначе. Его и только его мнение — единственно верное. Вот только Хотчнер так не считал. Рядом с мужем Брэнда с удивлением обнаружила, что впервые в жизни её слушают. Более того, прислушиваются. Теперь её снова никто не желал слушать. Она словно в прошлое вернулась или окончательно слетела с катушек и не отличает истину от иллюзий. Брэнду осенило. Ну конечно! Ей просто нужно поговорить с Хотчнером, и, если она не в плену своих галлюцинаций, он ответит, и она поймёт, что всё хорошо, всё кончилось. К тому же ей стоило предупредить его о затее отца. От мысли, что её мужа обольют помоями и выставят монстром, Брэнде стало дурно. Идея со звонком выглядела заманчивой. Осталось придумать, как её осуществить. Просить телефон у слуг нельзя. Отец узнает и немедленно уволит ни в чём не повинного человека. Сам он по доброй воле телефон ей, конечно, не даст. Тут Брэнда вспомнила, что в особняке остался один старый добрый проводной аппарат, который стоял на столе в кабинете отца. Дочерям вход в кабинет был строго запрещён, но Брэнде уже было всё равно. Она хотела собрать обратно, склеить расколоченный вокруг неё мир и вернуть утраченное чувство реальности. Запахнув халат, она выглянула из спальни и побежала вниз по лестнице на первый этаж. Окончив проверять отчёт, Аарон Хотчнер подписал его и взглянул на фотографию жены. Всё складывалось очень скверно. С тех пор, как Блад забрал Брэнду в особняк, прошло около полутора недель, и у Аарона сложилось стойкое ощущение, что супругу вновь похитили. Позвонить Брэнде он не мог — её смартфон бесследно исчез; новый, очевидно, отец ей не купил, а когда Хотч дозвонился по городскому номеру, Блад сказал, что его дочь спит и он не станет будить её по пустякам. Тогда он спросил тестя: могут ли он и Джек навестить Брэнду? Сын соскучился по мачехе, да и сам Аарон очень скучал по синеве глаз жены. В ответ Блад сослался на психотерапевта и его настоятельные рекомендации не беспокоить Брэнду лишними волнениями. А она непременно разволнуется. Вы же хотите, чтобы она поправилась? Вот и займитесь, чем вы там в ФБР занимаетесь, а здоровье Брэнды предоставьте мне… Расстроенный Аарон пожаловался на происходящее свояченице. Та лишь вздохнула и посетовала, что не сможет помочь. — Отец меня на порог не пустит. Мне очень жаль, Аарон. — Я не могу вломиться в особняк. Блад вызовет полицию, — с досадой сказал он. — А у меня нет доказательств, что он удерживает её силой. Но я чувствую — что-то происходит, Мэйзи. С одной стороны, твой отец прав. Я слишком загружен и не могу сосредоточиться только на Брэнде. Однако мне не нравится, что он отрезал её от мира. В её состоянии это лишь навредит. Сейчас ей нужно вернуться в привычное окружение. Даже если она не захочет на первых порах выходить из дома. — Добро пожаловать в нашу семью, — виновато проронила Мэйзи. Отчаянно хотелось верить, что у Брэнды всё хорошо, но чутьё подсказывало — это не так. Если бы жене стало лучше, она бы захотела вернуться домой. Брэнда искренне привязалась к Джеку, и тот поцелуй в больнице… Она никогда не целовала мужа в губы, кроме того единственного раза. Теория, мать её, вероятности! Неужели им снова понадобилось несчастье, чтобы сделать шаг вперёд? Очевидно, да. Как в прошлом ноябре, когда Аарон свалился с пневмонией. Болезнь подтолкнула супругов друг к другу. Теперь вот похищение… Казалось бы, ужасное происшествие с безумными, непредсказуемыми последствиями, а поди ж ты — Брэнда потянулась к мужу. И Аарон чувствовал — жена не задержалась бы в особняке по доброй воле, — но поделать ничего не мог. Не вламываться же к тестю, словно рыцарь, спешащий спасти принцессу от дракона… Хотя в последние дни он ощущал, что близок к этому, несомненно, чреватому для него негативными последствиями поступку. Джек до слёз скучал по мачехе, а его отец извёлся от тоски. Каждое утро, одеваясь, Аарон смотрел на аккуратно заправленную постель, в которой снова никто не спал. Прежде спартанская его спальня по прихоти Брэнды преобразилась в уютную томную комнату — плотные тёмные портьеры, пёстрое покрывало, разноцветные подушки, заваленный косметикой туалетный столик, цветы в вазе на тумбочке у кровати. Спальня пропиталась ароматами её духов и супружеской страсти. Стала живой, однако сейчас медленно угасала — завяли цветы, запылилось зеркало… Сидя за столом в офисе и глядя на фотографию жены, Аарон клятвенно пообещал себе и супруге, что сегодня же приберётся в спальне. Вдруг Брэнда вернётся и обнаружит пыль в комнате. Ох и устроит же она ему! Наверное, «бестолочь» будет самым ласковым эпитетом в его адрес. И ему очень повезёт, если она не вспомнит о сковороде от Санты!.. Подумав об этом, Аарон улыбнулся и ответил на звонок: — Хотчнер. — Ты всегда так суров по телефону? Или только со мной? — раздался в динамике насмешливый голос Брэнды. Сердце ухнуло в желудок и заколотилось от волнения. — Брэнда? Где ты? — Там, куда ты меня сослал. — Теперь в её голосе слышался упрёк: — Звоню из отцовского кабинета. Я хочу домой, Аарон, — и задрожали едва сдерживаемые слёзы. — Забери меня домой. Любишь ли ты меня такой, как есть? Нуждаешься ли во мне? Возьмёшь ли меня за руку? Увидишь ли меня сквозь мою тайну? Ты веришь, веришь в меня? — с тихим надрывом пропела она. — Сейчас приеду, — торопливо пообещал он, почуяв неладное в срывающемся бессильном её шепоте. Полторы недели прошло. Брэнде должно было стать лучше, однако, судя по тому, что Аарон слышал, всё было совсем плохо. — Я всегда в тебя верил. — Аарон, он хочет… Смартфон умолк. Соединение прервалось. — Да какого дьявола?! — вскипел Хотч, перенабрал номер, но получил лишь гудки — линия оказалась занята. От души выматерившись, он сунул смартфон в карман, шагнул на выход и немедленно был перехвачен Джей-Джей. — Хотч, это срочно. — Она протянула ему папку. — Нужно, чтобы ты просмотрел. Заверив, что обязательно сделает это, но чуть позже, он сунул папку в кейс и поспешил к машине. Прежде он никогда бы так не поступил, но ей-богу, даже если где-то бесчинствует новый Банди или хоть сам Джек Потрошитель, сейчас это не имело для Хотчнера никакого значения. Его Брэнда попала в беду. Что в сравнении с этим все серийные убийцы мира? На максимально разрешённой скорости он добрался к особняку тестя и позвонил. Не дождавшись ответа, нетерпеливо забарабанил в дверь. Ему открыл Игор. — Добрый день, мистер Хотчнер. — Он чуть склонил голову в приветствии и пропустил Аарона в холл. — Не стану скрывать, ваше появление весьма своевременно. Супруга ваша в спальне закрылась и не желает выходить. Вы меня извините за прямолинейность, но, по-моему, миссис Хотчнер немного того… — Игор выразительно покрутил пальцем у виска. — Я провожу вас. В коридоре, где располагалась спальня Брэнды, Аарон встретил Блада и напуганную Долорес. — Что вы здесь делаете, Хотчнер? Кто вас впустил? — хмуро спросил раздражённый тесть. — Игор, я разве не просил вас сходить за инструментами, чтобы вскрыть дверь? — Я шёл за ними, когда прибыл мистер Хотчнер, — невозмутимо ответил Игор. — Прошу прощения, мистер Блад, но это я открыл мистеру Хотчнеру. Боюсь, в противном случае он бы выломал дверь. При всём уважении, сэр. — Он кивнул Хотчу, и в глазах слуги мелькнула смешинка. Оставив пререкающихся без внимания, Хотч постучал в дверь. — Брэнда. Это Аарон. Открой мне, — попросил он. — Я тебе не верю! — истерично крикнула она. — Так. — Хотч повернулся к тестю. — Когда я говорил с Брэндой по телефону, у неё был заплаканный голос, а потом нас разъединили. Что произошло? — Брэнда знала, что ей запрещено входить в мой кабинет… — Вы ненормальный?! — чувствуя, как в груди вскипает гнев, прервал его Хотч — к тайному удовольствию слуг. На памяти Игора и Долорес подобное произошло впервые. — Брэнда и без того была взвинчена, а сейчас у неё истерика и паранойя! Вы обещали позаботиться о ней, а сами заперли дочь, как животное! — Не смейте говорить со мной… Не слушая Блада, Аарон задумался. Необходимо успокоить жену и поскорее, пока пограничное состояние Брэнды не развилось в полноценный психоз. Чтобы убедить её, ему стоит сказать ей нечто личное, чего не может знать посторонний. Только так ему удастся убедить её, что он тот, за кого себя выдаёт, и уговорить открыть, а после он вытащит супругу из проклятого особняка, и никто его не остановит. Тем более Блад, чтоб он провалился! Что-то личное… Хотч улыбнулся и снова постучал. — Брэнда, открой мне, — мягко уговаривал он жену. Вот не зря в отделе его считали одним из лучших переговорщиков с преступниками. Кто бы мог подумать, для чего ему пригодятся знания и опыт? — Я пришёл за моей бродягой. За моей Лорелей. Открой мне, и, клянусь, я сделаю тебя принцессой. Я позволю тебе сделать то, чего тебе так хотелось. Исполню твоё желание… Ни одна душа во всём свете не знала, не подозревала, о чём он говорит. Скучным февральским вечером, вскоре после дня Влюблённых, Аарон вспомнил, что жена любит покер, и предложил ей сыграть. Скептично изогнув бровь, Брэнда насмешливо пригрозила оставить мужа без трусов. Он возразил, что не такой уж плохой игрок, и она согласилась и добавила, что не играет на раздевание и прочую чушь. Через пару часов слева от Брэнды лежала её юбка, а справа — небольшая горка наличных, бумажник Хотча, его джинсы, футболка и ключи от машины. — Открываемся? — невинно предложила она. Они выложили карты, и Аарон процедил ругательство. — Можешь их не снимать. — Брэнда великодушно кивнула на его боксеры. — Вдруг Джек проснётся. — Я хочу отыграться! Это ни в какие ворота! Так просто не бывает, если ты не играешь с шулером. Или с Ридом. Вся их команда давно зареклась садиться за покер с юным гением. Обиженный Рид твердил, что всё дело в математике, но Брэнда не тянула на профессора Мориарти. Просто не может быть, чтобы ей столь дьявольски везло! Раздосадованный Аарон подумал, что жена могла бы зарабатывать на покерных турнирах и прославиться на весь мир. — Мне жаль, но у тебя больше ничего нет, а играть на детей аморально. Аарон на секунду задумался, прикинул риск и выдал: — На желание. Я поставлю желание. — Ты в уме? Если проиграешь, должен будешь исполнить всё, о чём бы я ни попросила, — напомнила Брэнда. — Мы играем или нет? — Мужчины… — хмыкнула она. — Значит, идёшь ва-банк. Хочешь одной партией отыграть всё? — Она придвинула к нему колоду: — Сдавай, — и запела: — Три чёрных ворона сидели на заборе, глядя на суету мира, насмехаясь над людьми и их притязаниями, раздумывая, куда лететь теперь. И они насмешливо закаркали и взмыли в небо, как ураган, и распростёрли крылья, славя свободу. Карты Аарону пришли вовсе не плохие. Теперь дело за теми, которые лягут, в его с женой случае, на пол. Он перевернул первую карту. — Три чёрных ворона сидели на ветвях, взирая на человечество сверху, наслаждаясь свободой и оставляя нас позади. И они насмешливо закаркали и взмыли в небо, как ураган, и распростёрли крылья, славя свободу, — пела Брэнда, поглядывая то на мужа, то на вторую карту и внезапно заявила: — Если выиграю я — я тебя отымею. Стоит спросить Мэйзи, нет ли у сестрички подходящего девайса. — В смысле? — спросил ошарашенный словами супруги Аарон. — В прямом. Мне всегда хотелось попробовать быть сверху, но женщины меня не привлекают, а мужчины ни за что не согласятся даже на один раз добровольно передать своё священное мужское право лидерства. Гордость погубит ваш вид, Аарон, — наставительно объяснила она. — А ты мой муж, и, если проиграешь, я поставлю на тебе маленький эксперимент. Поначалу Хотч оторопел, а потом на него снизошло понимание. — Не эксперимента ты хочешь, — сухо сказал он. — Дело не в сексе, а во власти. Желаешь самоутвердиться за мой счёт? Никогда бы не подумал, что у тебя такая низкая самооценка, раз ты нуждаешься в стимуле. — Третья карта, — попросила Брэнда. — И открываемся. Он перевернул атласный лист картинкой вверх. — Ты первая. Без выражения жена открыла карты — стрит. — Да за что такое невезение! — Он скроил тоскливую мину. — Видимо, нескоро я теперь познаю прелесть анального секса. — И выложил свои карты — фулл-хаус. Чистая победа и полный разгром соперника! В ответ Брэнда цветасто и витиевато выругалась. На её лице отразилась напряжённая досада. Должно быть, злилась на себя за то, что преждевременно огласила своё желание, которое в итоге проиграла. Знала, что предсказуемый Хотчнер может быть весьма непредсказуем, и терялась в догадках, что он потребует от жены. А Аарон невозмутимо оделся, убрал деньги в бумажник и вновь сел напротив. — Будь оригинален, — угрюмо посоветовала она. — Не торопись. — Хочу поцелуй, — отозвался он. — Свихнулся? — возмутилась Брэнда. — Ты можешь получить всё, что пожелаешь! — Поцелуй. Таково моё желание, — упрямо ответил Аарон. — Только пусть он будет настоящим. Несколько секунд Брэнда смотрела ему в глаза. После потянулась к нему и поцеловала в губы — легко и целомудренно, даже как-то застенчиво. Но через миг поцелуй сделался жарче. Она приоткрыла губы, целуя мужа горячо и жадно. Остановились оба, только когда почувствовали, что задыхаются. — Я ведь не разучился целоваться? — Аарон чувствовал, как приливает к щекам стыдливая неловкость. Последний раз он целовал и его целовали вечность назад. Улыбнувшись, Брэнда поцеловала его ещё раз. Первый поцелуй жены он выиграл в покер. Идиотский брак! -Аарон? Голос Брэнды звучал напряжённо и недоверчиво, с какой-то надрывной надеждой. — Кому же ещё быть? — Он прижал ладонь к двери. — Хотя я не уверен, что ты не ждала кого-то другого. Может, Джеймса Макартура? Мне жаль, Брэнда, но две недели назад тот хлыщ из Вегаса, который так тебе нравился, был арестован по подозрению в шести жестоких убийствах. Правильно я сделал, что пошёл тогда с тобой. Моя паранойя прекрасно поработала тем вечером. Открой чёртову дверь! Щёлкнул ключ в замке, Брэнда стремительно вылетела из спальни и бросилась к нему. Прямо как в больнице — обвила руками шею, а ногами бёдра. От неожиданности Хотч покачнулся, но, к чести своей, устоял. — Ну да, ну да. Неужто и впрямь соскучилась? — чуточку насмешливо поддразнил он жену и получил пощёчину. — Мерзкий лгун! Ты никогда бы мне не позволил… — Брэнда впилась ему в губы спасительным для обоих супругов поцелуем и попросила: — Отвези меня домой. Кажется, Блад собирался возразить, но Хотч метнул в его сторону убийственно яростный взгляд, каким обычно награждал конченных отморозков. Тесть побледнел и отступил, а Хотч с женой в руках спустился в холл. Предупредительный Игор открыл ему дверь. — Приятного пути, мистер Хотчнер. Миссис Хотчнер, — и дерзко улыбнулся. Усадив жену в машину, Аарон вырулил к шоссе. Брэнда тихо спросила: — Какой сегодня день? От звука её негромкого печального голоса ему захотелось взвыть, вернуться и прикончить Блада к чёртовой матери! Тесть заверял, что позаботится о дочери, но от одного взгляда на исхудавшую, растерянную, потерявшую представление о времени Брэнду в голову лезли воспоминания о жертвах похитителей-садистов. Те всегда в первую очередь стараются запутать и дезориентировать жертву, чтобы сломать её и полностью подчинить. Вызвать зависимость к себе и приручить, отбить все мысли о побеге. — Полторы недели прошло, как мы виделись в последний раз. — И мы едем домой? — по-детски простодушно спросила Брэнда. — Да. Только… — Он замялся. — Понимаешь, холодильник пуст. Мэйзи и Джессика отобрали у нас Джека… — Всего полторы недели. Меня не было полторы недели, Аарон. Тебя даже на день нельзя оставить без присмотра! — с чувством воскликнула жена. — Какая же ты всё-таки бестолочь! Я ещё о чём-то должна знать? — Она опустила ладонь ему на бедро, словно искала подтверждения, что муж рядом. Он сжал её пальцы. — В спальне пыльно. В свою защиту хочу сказать, что собирался сегодня прибраться. — Заметив супермаркет, он свернул на парковку. — Ты беспомощнее Джека. Несколько секунд они сидели молча. Оставлять жену в одиночестве Аарону не хотелось, но он забрал её из особняка в чём была — в атласной кружевной сорочке и босую. Выбравшись из машины, Аарон протянул Брэнде пиджак и наклонился. Угадав его намерения, она вновь вцепилась в него, будто маленькая девочка. И Аарон неожиданно подумал: согласись Брэнда родить ему ребёнка и появись у них дочь, он носил бы её на руках именно так. Толкая перед собой тележку, он старался не думать о том, до чего нелепо они выглядят со стороны — мужчина, одетый как офисный сотрудник, и босая растрёпанная женщина в мужском пиджаке, под которым только сорочка цвета индиго. А впрочем, кому есть до них дело? Проверив срок хранения, Брэнда опустила в тележку пластиковый контейнер с кокосовым молоком. — Зачем оно нам? — спросил Аарон. — Сварю тебе том ям кунг. Суп этот Аарон никогда особенно не жаловал, однако он напомнил себе обо всём, чего не любил до встречи с Брэндой, и не стал спорить. Пока жена возилась на кухне, он просмотрел подсунутую Дженнифер папку и вздохнул, не представляя, как должен поступить. Оставлять Брэнду одну не хотелось, но и дело было не из простых. Он позвонил Джей-Джей и сказал, чтобы команда готовилась утром вылететь к месту преступлений, а ему нужно выгадать немного времени на разговор с Брэндой и потому в офис он сегодня не вернётся. В ответ Дженнифер заверила, что всё устроит и начальник, разумеется, может ни о чём не волноваться. Даже предложила ему задержаться и присоединиться к остальным, только если в этом будет насущная необходимость. Они всё понимают, готовы помочь и, если потребуется, прикроют его. Сдержанно поблагодарив её, Аарон сбросил звонок и вовремя — Брэнда позвала его обедать. — Я не стала делать его по-настоящему острым. Нам ещё Джека кормить, — сказала она и поставила перед мужем тарелку. Пахло замечательно. Горячее кисло-острое густое безумие вкусов. — И почему я не любил том ям? Вкусно же, — съев пару ложек, улыбнулся он Брэнде. Похвала стала последней каплей. До этого момента она как-то держалась, но от простодушного признания мужа её точно прорвало. Уронив лицо в ладони, Брэнда горько разрыдалась. Отчего отец не оставит их в покое? Сначала он унизил дочь, вынудив её вступить в брак с гоблином, который на поверку оказался восхитительным Чудовищем без замка и роз, а теперь собирается разрушить всё, что она и Хотчнер создавали трудом и кровью. Да за что, в конце концов?! Она столько сил положила, чтобы сделать из чёртова федерала почти идеального мужа, и теперь сухим и равнодушным своим желанием отец намерен отобрать его. Будет ли всему этому конец? — Ну что ты? Что случилось? — Аарон отложил ложку и позвал: — Иди ко мне. Захлёбываясь слезами, Брэнда села к нему на колени, чувствуя себя потерянной и несчастной. Хотчнер обнял её, его ладонь скользила по волосам жены — успокаивая, обнадёживая и одновременно пугая. Он говорил, что любит её, но и предложение о разводе когда-то озвучил именно он. И стало совсем тоскливо. — Что стряслось? — спрашивал он. — Это из-за тех выродков? Не плачь. Они больше никогда не тронут тебя. Я знаю, я виноват. Прости меня… — Он… Он хочет нас развести, — сквозь силу прорыдала Брэнда. — Что?! — Отец собирается затеять процесс, чтобы добиться нашего развода, бестолочь! И обставить так, что ты заставил меня… — Остаток фразы утонул в слезах. Услышав слова жены, Аарон ничуть не удивился. Почуяв стремительную потерю контроля над дочерью, Блад решил воспользоваться шатким эмоциональным состоянием Брэнды и повернуть ситуацию вспять. Оболгать раздражающего зятя и вновь сделать дочь свободной и зависимой от отца. Для чего? Чтобы снова провернуть трюк с браком, но на сей раз не ошибиться и выбрать того, кто будет покорно исполнять лишь то, чего желает мистер Говард Блад? Аарон криво усмехнулся. Тесть опоздал на полтора года. Даже не так. Приди он к нему, скажем, несколько месяцев назад, и Хотч подписал бы все бумаги, какие потребуются, только бы Брэнда исчезла из его жизни. А теперь он чёрта лысого станет что-то подписывать! Брэнда его жена. Точка! Если только… — Немедленно успокойся, — строго сказал он супруге. Отодвинул тарелку, посадил шмыгающую носом, зарёванную Брэнду на стол и протянул ей бумажные полотенца. — Начнём с того, что он вполне может устроить наш развод. У нас нет общего имущества и детей. Пункт контракта о невозможности расторжения нашего брака легко оспорить, поскольку он напрямую противоречит законодательству… Перестань! — Заметив, что глаза Брэнды вновь наливаются слезами, он чуть повысил голос. — Я не закончил! Твой отец вполне способен объявить меня монстром, это в его стиле, и мне очень повезёт, если при таком раскладе я не попаду под статью за насилие и принуждение к сожительству. Но я не дам тебе развод! Видишь ли, Брэнда, чтобы бумаги о разводе стали официальными, мы должны их подписать. В законе есть лазейки для развода в одностороннем порядке, но в нашем случае ни одна не сработает — я вменяем, дееспособен, не под следствием и не пропал без вести. Хотя в день нашей свадьбы я мечтал сбежать и пропасть. Обычно из-под венца невесты сбегают. — Аарон шутливо подмигнул жене, и она слабо улыбнулась в ответ. — Так вот, я тебе развода не дам, а ты… — Дурак! — Брэнда обиделась. — Я так и думал. Но даже если твой отец каким-то образом найдёт способ выманить у нас подписи, мы сбежим в Вегас и снова поженимся. Вообрази, какой знатный выйдет скандал! Нас покажут во всех вечерних ток-шоу. Станем богатыми и знаменитыми, и Росси напишет о нас бестселлер! — Обещаешь? Он пальцем нарисовал на груди крест. — А теперь слезай со стола и дай мне спокойно поесть! — Займись со мной любовью, — робко попросила Брэнда. — Не сексом — любовью. Я научила тебя любви. Твоя очередь. Научи меня любить тебя…