Тот парень из Нью-Мексико

Город S к юго-западу от Денвера, Колорадо, США В воздухе пахло сыростью, землей и хвоей. Ночной туман почти рассеялся, но острые пики гор на горизонте все равно тонули в облаках, едва прорезаемых лучами слабого утреннего солнца. Я зябко поежился и переступил с ноги на ногу, стоя на крыльце. Из гаража, уже открытого, привычно тянуло бензином, выхлопом и маслом. Слабо шуршала едва мерцающая вывеска «сервис», прикрученная прямо под окном отцовской спальни. Хозяин латаной-перелатаной тачки, которую чинил механик, курил, сидя на ступеньках, и то и дело отхлебывал от дымящегося стакана чая. — Здрасте, — буркнул я и, сунув руки в карманы, медленно спустился вниз по ступенькам на влажный асфальт. — Стэн, — пожилой бородатый мужчина только лениво махнул рукой. — Отец велел тебе зайти. — Щас. Я зевнул и двинулся в сторону крохотного магазинчика, ютившегося тут же, на небольшой бетонной площадке, прилегающей прямо к идущему сквозь город шоссе. По нему уже вовсю летели машины — их путь лежал либо в сторону Денвера, либо дальше на юго-запад, в другие штаты. Не все из них выдерживали этот долгий путь сквозь сосны и горы, и тогда на помощь приходил мой отец, с довольно рукастым механиком, мойщиком, иногда в лице меня, лучшими хот-догами в округе и горячим горьким кофе. Я потянул дверь магазина на себя. Жалобно звякнул колокольчик, махнула рукой Шейла, которая распаковывала замороженную картошку и сосиски для этого долгого дня. Отец нашелся у кассы. Раскладывал всякую мелочь типа жвачек, крутясь на стуле за прилавком. — Па, — я окинул взглядом крохотный магазинчик. Пара сосисок уже поджаривалась за высоким стеклом, маня розовеющими боками. — А Донна где? — Ее малыш снова болеет, придется заменить ее на пару часов, — отец нахмурился, зачерпнул горсть конфет из коробки под кассой и ссыпал в прозрачную вазочку. — Сделать тебе кофе? — Давай, — легко согласился я, впрочем, понимая, что уже не поможет — не надо было смотреть человека-паука до трех утра. — Борода сказал, ты просил меня зайти. — Да… — протянул отец. — Тут такое дело… Не то чтобы тебя это сильно касалось, но я должен сказать. Я не видел его лица, потому что тот отвернулся к огромной кофемашине, но его тон заставил меня напрячься. Черт, наверняка сейчас начнётся, что тебе уже скоро 19, большой мальчик, должен лучше учиться, потому что на юридический в универ тупых не берут… — Ну? — осторожно спросил я. Если нотации затянутся, социологиня вздрючит за опоздание. — Помнишь Джозефа, моего старого приятеля? Ты дружил с его сынишкой. Я облегченно выдохнул. Осталось только послушать трогательную историю о том, как старик Джо Джонсон бросил пить, устроился на работу и ходит церковь по воскресеньям. Я не видел его и его мальчишку уже лет семь, если не больше, с тех пор, как они уехали в Нью-Мексико, но все рассказы, доходившие до моего отца, были именно такими. Естественно, без подробностей, чем занимался Джонсон между приступами святости. — Ага, — я кивнул и взял из рук отца стаканчик. Приятная горечь обожгла язык, стало не так зябко. — Он бросил пить, — начал отец, и я закатил глаза, — но у него что-то там не ладится с работой никак, и Патриция окончательно его бросила… Я решил все же выручить их с мальчиком. У нас тут найдется место для их трейлера, и работник на место Донны тоже нужен, она постоянно с ребенком… — Па, ты серьезно? — Все заслуживают шанс, Стэнли, — тоном, с которого и начинаются нравоучения, ответил отец. — Все, па, я на учебу, — только отмахнулся я. Стоило моим ногам в старых кедах коснуться темного от осевшего тумана асфальта, а бодрой музыке заиграть в наушниках, разговор выветрился из головы, как будто его и не было. Зато на следующее утро, когда я вновь спустился по ступенькам в промозглую колорадскую осень, взгляд сразу зацепился за аккуратно притаившийся за углом нашего дома трейлер. Не то чтобы меня удивляли трейлеры — на выезде из города был целый трейлерный парк, да и у нас часто останавливались проездом с ними и на них. Просто сразу вспомнился разговор с отцом. Закинув рюкзак на одно плечо, я двинулся к нему. Трейлер уже был подсоединен к электричеству и коммуникациям — похоже, я проспал ночью, как мертвый — а подле него припарковался древний зеленый Джип в следах ржавчины. Хрен бы с ним, со стариком Джонсоном, не мне его судить. Больше волновал его сын. Было как-то неловко, что ли — мы вроде дружили в детстве, а потом даже ни разу не позвонили друг другу. Как отрезало. Я быстро обзавелся новыми друзьями, пошел играть в баскетбол, вскоре научился цеплять девчонок. Смешливый, немного наивный светловолосый мальчишка в миг превратился лишь в теплое детское воспоминание. Какой он сейчас? Я обошел трейлер. Плотно завешенные шторы, грязь на колесах и пожелтевших от времени боках, битая фара, ржавые железные ступеньки. От трейлера так и тянуло бедностью, алкоголем и неблагополучием. Он словно прикатил прямиком с юга нашего города: из самого бедного района с их трейлерным парком, барами, разбитыми тачками и бандами. Не то чтобы у меня было предвзятое отношение к кому-либо. Отцовский сервис и магазинчик являлись буквально границей, разделяющий более благополучную часть города и менее, и люди с окраины часто обращались за помощью с ремонтом, останавливались у нас перекусить. Более того, я водил дружбу в школе с некоторыми оттуда. Просто светлое детское воспоминание никак не вязалось с реальностью, неожиданно оказавшейся довольно мрачной. Помявшись у трейлера еще с секунду, я все же поспешил на учебу. Там я впервые и увидел его. Вернее, впервые за много лет. Не узнал с первого взгляда, а интуитивно почуял что-то до боли знакомое в нахмуренных светлых бровях и злом взгляде. Он был чуть пониже и меньше меня и многих парней, но все равно вытянулся, оброс мыщцами. Некогда золотистые волосы выгорели, стали прямыми, губы, казалось, давно не трогала та детская, милая улыбка, с которой я запомнил его. — Ребята, Кайл Джонсон приехал к нам из Нью-Мексико. Думаю, вы подружитесь, — улыбнулась правоведша и подтолкнула его в спину. — Будьте поприветливее. Наверное, кто-то еще точно помнил его, кроме меня. Кто-то катался с ним на велосипедах, бегал в горы исследовать ручьи, играл в снежки. Но Кайл скользнув взглядом по всем, пристально глянул лишь на меня, пока шел между парт к свободной, на последнем ряду. А я только все сильнее хмурился. И думал, что лучше бы он там и оставался, в своем Нью-Мексико. Потому что к солнечному теплому воспоминанию, ставшему такой реальностью, я морально не был готов. В столовке он появился последним. Я уже доедал свой сэндвич и обсуждал с парнями последние события в мире баскета, как любопытные девчонки стали оборачиваться и шептаться. Кайл шел между столов с гордо поднятой головой, весь какой-то колючий, смотрящий на всех волком, чуть что готовым драться. В черной косухе, огромной серой толстовке, вытертых джинсах, подчеркивающих сильные ноги — я смотрел только на его бедра, наверное, минуту — и с бутылкой апельсинового сока, которая оказалась единственным предметом, связывающим этого парня с моим воспоминанием. — Эй, Джонсон, — не выдержал я. — Давай к нам. Он обернулся. Ева, сидящая под боком, сморщилась и ущипнула меня за ногу, намекая, что не желает впускать в наш мир американской мечты с мальчиками-баскетболистами и их подружками-куклами какого-то мрачного типа. Однако парни оказались менее предвзяты. — Да, новенький, садись! — поддержал меня Генри. Я кивнул на место напротив. За длинным столом вполне умещались все. — Я лучше один, — губы Кайла исказила кривая улыбка, и в следующую секунду он уже отвернулся и зашагал прочь. — Ты чего? У меня от него мурашки, — Ева тронула меня за локоть и осуждающе глянула. — Его место — с ними. И указала на стол с ребятами с юга нашего города. Те дружно ржали над чем-то так громко, что было слышно в другом конце просторного зала. В целом, никто никого не притеснял, но часть ребят из нашего самого маргинального района, в основном те, кто принадлежал к условной банде какие-то там Кабаны или чьи родители принадлежали, намеренно отделяли себя от остальных. Впрочем, среди них были и хорошие парни. Это я и хотел высказать Еве, но вместо этого откровенно пялился на чертова удаляющегося Джонсона. Сперва я и правда подумал, что он сядет к этим парням в банданах, цепочках и таких же кожанках, как и у него, но Кайл прошествовал мимо и шлепнулся на скамейку за один из абсолютно пустых столиков. У нас была, вообще-то, не самая известная, старенькая, но в целом относительно приличная школа и никого действительно не притесняли. Однако ставить себя выше других, проходить с гордо выпрямленной спиной и демонстративно садиться одному было роковой ошибкой. Кайл, кажется, на это и рассчитывал. Я отложил все-таки недоеденный сэндвич и замер, жадно вглядываясь в происходящее. Первым подскочил крепкий лохматый парнишка в байкерской куртке. Слов не было слышно, но они явно спорили — парень отчаянно жестикулировал. Затем Кайл поднялся. Черт, дался же он мне. Какое мне вообще дело? Я не рассчитывал быть с ним друзьями по старой памяти, у меня и так хватало друзей. Но какое-то неприятное чувство все равно съедало меня изнутри. Поставали с мест друзья парнишки, который решил пояснить Кайлу, где тому следовало сидеть. Кайл, как назло, не сдавался. Задирался, нарывался. Поэтому для меня не стало особой неожиданностью, когда ему все же заехали в лицо. Только дернулся было вперед, и сам тут же заставил себя усесться обратно на место. Не твое это, Стэнли, дело. Кайл в долгу не остался. Удержался на ногах, прижал ладонь к глазу, а потом со всей дури двинул кулаком обидчику. Тот завопил, как резаный. Когда Джонсона сбили с ног, я уже не выдержал. Вырвал руку у Евы, пытавшейся меня вразумить, пронесся быстрее других любопытных к драке, но тут же был остановлен одним из южных. — Оставь! — Итан оттолкнул меня, чтобы сбить пыл, и удержал за плечо. — Его дело. Ты ему кто? Кайл уже сам проворно поднялся с пола, шмыгая носом и утирая кровь. — Никто, — процедил я. — Просто не надо тут разборок. От неожиданного порыва не осталось и следа, только стыд. Кайл больше не был славным мальчиком, немного наивным и всегда кажущимся младше, мальчиком, которого надо было защищать. И я должен был понять это с первого взгляда на него теперешнего, вместо того, чтобы позволять эмоциям и воспоминаниям брать над собой верх. — Пойдем, — бросил я подоспевшему Генри. — Надо еще размяться перед баскетом. Ева только зло зыркнула в сторону Кайла и подхватила меня под локоть. Когда мы закончили, еще было светло, хотя день клонился к закату. Откуда-то принесся ледяной ветер, и я зябко кутался в куртку, заходя за трибуны. Мышцы приятно ныли после физической нагрузки, но все же хотелось расслабиться. — Приветик, Мартинес. Я едва не выронил зажатую во рту сигарету — Итан подошел совсем неслышно по ковру из хвои. Где-то на фоне звонко кричали черлидерши. — Спасибо, — я вдохнул дым, когда он прикурил мне. — И привет. — Где твоя девчонка и сексуальные качки-баскетболисты? — усмехнулся парень. В чем-то мы с ним были похожи. Светлые глаза, немного смуглая кожа, темные вьющиеся волосы — видимо, от каких-то испанских предков. Только Итан жил на юге и открыто топил за своих, а я, вроде как, считался хорошим мальчиком. — Отправил по домам. Хотел побыть один, — честно признался я и снова затянулся, глядя на макушку качающейся рядом на ветру ели. Повернулся к Итану. — Слушай, что вы взъелись на парня в столовке? Парень, подумав, ответил, выдыхая слова вместе с дымом: — Чтоб знал свое место и не смотрел тут на всех свысока. А тебе-то что? Потом хитро прищурился, глядя на меня, и, до того как я смог что-либо возразить, произнес: — Ты ведь его знаешь, так? Мм, интересные связи в Нью-Мексико? — Его папаша — приятель моего отца, — я выдержал паузу, прикидывая, стоит ли сказать больше, но все же решил оставить некоторые подробности при себе и солгал: — Отец попросил меня приглядеть за ним или типа того. Так что не задирайте его особо. — А-а, — многозначительно протянул Итан. — Твоего старика я уважаю, но если парень сам будет продолжать нарываться — то получит. Так что образумь его сам. — Уж постараюсь, — только выдохнул я. Итан махнул рукой на прощание и скрылся так же бесшумно, как и появился. Домой я возвращался, уже когда смеркалось. Над горами горели красноватые отблески заката, мимо по шоссе проносились машины. Вывеска сервиса и окна магазинчика приветственно светились впереди неоновым и теплым желтым светом, и только трейлер Джонсонов оставался темным и неприветливым. Впрочем, к нему я и направился, игнорируя желания скорее поесть и согреться. Настало время наконец поговорить. Казалось, в трейлере никого нет — свет не пробивался из-под плотных штор. Но я все равно постучал в дверь. Тишина. Ну не таскается же он по улицам совсем один? — Эй, Кайл, ты там? — громко позвал я и постучал еще раз. Наконец в трейлере кто-то завозился. Еще через полминуты дверь открылась. Кайл, весь какой-то взъерошенный, снова в своей куртке и с объемным рюкзаком в руках посмотрел на меня снизу вверх с порога. — Свали с дороги, — хмуро бросил он, захлопнул дверь и замер на верхней ступеньке. — Мне надо идти. — Да ладно тебе, — я не двинулся с места. — Я на пять минут, чисто поболтать. — Слушай, — Кайл закинул рюкзак на плечо, сунул руки в карманы и нахмурился еще сильнее. — То, что мы общались в детстве, и наши старики до сих пор дружат, ничего не значит. Ты мне ничем не обязан, расслабься. Он спустился на ступеньку ниже и оказался со мной лицом к лицу — почти интимно близко. Злой взгляд серых глаз буквально пронзил меня насквозь, и я готов был поклясться, что кожей почувствовал его дыхание. В тот момент я мог думать только о том, что этот дерзкий парень из Нью-Мехико оказался гораздо притягательнее детского воспоминания. С этим напряжением надо было что-то делать, пока мы не сцепились. — Да плевать мне на детство и твоего батю, я не поэтому пришел, — я шагнул назад, пропуская Кайла. — Ты че злобный такой? Вопрос, с раздражением брошенный в спину, попал ровно в цель. Кайл обернулся. Лицо его исказила ярость, рюкзак упал на асфальт, и в следующую секунду в мои плечи вцепились сильные пальцы, чтобы тряхнуть. Но не на того нарвался. Я с силой оттолкнул его и тут же придавил к стене моего дома, не давая вырваться. — Да отвали от меня со своей дружбой! — Кайл дернулся в сторону, но я не отпустил его. — Мне нахрен не нужен ни ты, ни кто-либо из школьных придурков, ни этот город, ни штат! — Что мы тебе сделали? — Не вы! Отец обманул меня! Он лишил меня всего! — Кайл тяжело задышал, делая короткую паузу. Пряди светлых волос, которые были ранее зачесаны назад, растрепались и упали на лоб. — В Нью-Мексико у меня были друзья, любовь! Моя собственная жизнь! Отец сказал, что мы вернемся, как только он утрясет долги здесь, но он солгал! Кайл снова отчаянно забился в моих руках. Я, будто очнувшись от наваждения, наконец разжал пальцы — не было никакой причины удерживать этого незнакомого мне человека, кроме моей странной прихоти. Парень только зло зыркнул на меня — мне на секунду показалось, что в уголках его глаз блеснули слезы — подхватил рюкзак и помчался куда-то вниз по шоссе. На следующий день за обедом в школе Кайл снова гордо сидел один. На этот раз его никто не тронул: косились, но не подходили. — Зря он так, — только бросил Генри, кивком указывая мне на Джонсона. — Хоть бы с какими задротами пообщался. Я лишь покачал головой. Чертов Кайл теперь не давал мне покоя ни днем, ни ночью. Не то чтобы меня тянуло на мальчиков, просто было в нем что-то такое… Я сам еще не до конца понимал это чувство, но продолжал пилить его взглядом и пока тот пил свой апельсиновый сок, и на занятиях, и в коридорах. Он тоже смотрел и всегда резко отворачивался, когда я замечал это. Вечером в тот день Кайл ни в трейлере, ни около не появился. Зато я обнаружил там Джонсона старшего, вежливо поулыбался и свалил, отметив, что жизнь в Нью-Мексико потрепала не только Кайла — его папаша оказался еще более мрачным типом. Больше я к ним не заходил: похоже, Кайл, обиженный на отца, сбежал куда-то. Я мог бы с легкостью выведать, у кого он ночует, но старательно убеждал себя этого не делать — я и так целыми днями думал о нем, не хватало только начать за ним бегать. Так прошло несколько дней. Все еще мучимый странным неуместным интересом к Кайлу, я плохо спал. Мне снилась какая-то чушь, воздух в комнате казался то раздражающе душным, и я вставал, чтобы открыть окно, то ледяным — я вновь просыпался. Сквозь тяжелую дрему я неожиданно разобрал гудение. Сперва я просто натянул одеяло на голову и попытался продолжить спать, а потом все же сообразил, что это телефон, и резко открыл глаза. Маленький экранчик действительно светился во мраке. — Алло? — сонно протянул я, откидываясь обратно на подушку. — Приветик, Мартинес, — раздался в трубке знакомый голос. — Хорошо спится? — Итан… Чего тебе? — только простонал я, садясь на кровати. Судя по ноткам раздражения в его голосе, заснуть мне теперь предстояло нескоро. — Ты просил не трогать этого твоего парня, но вот нянчиться с ним я не нанимался. Давай сюда, пока он не заблевал весь пол в баре Бороды. — Десять минут, — тяжело выдохнул я и нажал на отбой. Ссутулился, потер лицо руками. Чертов Кайл. Самым правильным решением было бы оставить его разбираться самому с его проблемой, но я уже не мог — настолько прочно мысли и фантазии о нем уселись в моей голове. Поэтому спустя несколько минут я прокрался из своей комнаты под крышей вниз, мимо спальни отца, завел его старый пикап, молясь, чтобы шум мотора и шорох шин никого не разбудили, и погнал по шоссе на юг. Еще через пару минут я свернул и принялся петлять по улицам между небольших тесно стоящих домиков, закрытых на ночь или вовсе заброшенных магазинов. Фонарей становилось все меньше, старых брошенных тачек, мусора, перевернутых мусорных баков и граффити — больше. Вскоре я затормозил у большого дома с неоновыми вывесками. Парковка пустовала, только пару байков оставили здесь на ночь, видимо, намеренно, даже никто не курил у дверей — было уже слишком поздно для посетителей. Однако в окнах все еще горел свет. Я спрыгнул с высокой подножки пикапа и кинулся к дверям. В баре было как всегда темно, но уютно, тяжело пахло сигаретным дымом. Где-то в глубине приглушенно играл рок. Не обнаружив бармена у длинной барной стойки, за которой на стеллажах были расставленные бесчисленные бутылки, частично полные, частично — для коллекции, с крутыми этикетками, я направился прямо в сторону уборных. Мне повезло. Когда я подбежал, в зал уже вытаскивали Кайла. Вернее, волокли — подхватив его подмышками, Итан тащил его по полу, а тот, растрепанный, весь мокрый, еще умудрялся дрыгать ногами и нечленораздельно вопить. Еще двое парней, которых я точно не раз видел за столом южных в школе, наблюдали, посмеиваясь. — Все, пусти его, — скомандовал я, и Итан сразу же выпустил его из рук. Кайл рухнул на пол мешком, хоть и с небольшой высоты, и замолк. — Ты так долго ехал, что я уже обдал его холодной водой, — Итан наконец распрямился, расправил плечи и почти с жалостью глянул на парня у своих ног. — Ему бы проспаться. Но больше не у нас, он и так выпил полбара, не заплатил и устроил вот это. Я тоже глянул на Кайла. Беспомощный, с закрытыми глазами, раскинувшийся на полу, в мокрой прилипшей к телу футболке и с синяком на скуле он все равно оставался невероятно красивым — что за магия такая? Пожалуй, продолжил бы я еще немного думать и смотреть на него, у меня бы встал. Но пришлось выгрести из карманов все, что там нашлось, и ссыпать мятые бумажки и монеты в подставленные ладони Итана. — Только помоги мне дотащить его до машины. Приятель страдельчески вздохнул, но согласился. Вместе мы кое-как дотащили Джонсона младшего до пикапа: на полпути тот было очнулся и снова попытался вырваться, но после, оказавшись пристегнут ремнем безопасности к креслу, пожаловался на головокружение и то ли уснул, то ли отключился. Это было на руку в дороге, но не у дома. Я заглушил мотор, обошел машину, открыл дверь с его стороны и стал прикидывать, что делать дальше. Сдать его сейчас отцу стало бы предательством, которое, я был уверен, уничтожило бы вообще возможность нашего общения как такового. — Эй, просыпайся, — я легонько потряс его, и отстегнул ремень. Главное, чтобы все еще нетрезвый Джонсон младший не вздумал сопротивляться и вопить — уж это не перекроет шум проезжающих машин, и нам обоим влетит. — Где я? — Кайл приоткрыл глаза и застонал. Взгляд его был все еще мутным, движения вялыми, и все, о чем я мог мечтать, так это чтобы его не стошнило в отцовском пикапе. — Тише, нам надо уходить, пока нас не спалил твой или мой батя, — негромко торопливо проговорил я и потянул его на себя из машины. Кайл одобрительно тряхнул головой. С трудом мне удалось заставить его встать на ноги и закинуть руку мне на плечо. Спохватившись в последний момент, я так же прихватил с собой его грязную куртку, которую отдал мне Итан. Не хватало еще, чтобы отец нашел ее в тачке с утра. Засранец оказался довольно тяжелым, и в одиночку тащить его безвольное тело было сложно. Зато он хотя бы не огрызался. Только слабо перебирал ногами и вис на мне. На последних ступеньках лестницы мы едва кубарем не скатились вниз, когда я оступился, но в конце-концов дверь моей комнаты закрылась на замок, и мы оказались в относительной безопасности.  — Мне плохо… — простонал Кайл, окончательно прекращая даже пытаться стоять на ногах. Я не без труда удержал его на весу и толкнул на кровать, оставленную мной в беспорядке, когда я уезжал. Кайл повалился на светлые простыни, утягивая меня за собой. Горячий, почти лихорадочно, беспомощный, красивый, такой желанный… Но я пересилил себя и сразу поднялся. Валясь с ног от усталости, стащил с него кроссовки и мокрую футболку. Подумал, оставил на нем джинсы, и тут же завалился в кровать рядом. В моей маленькой комнатке под крышей, конечно, можно было найти и другое место, но на это не было ни сил, ни желания. Измотанный, я заснул почти сразу, отметив, что за окном уже начало сереть.