Миллениум

      Хлесткий, насыщенный бесцветными осколками когда-то великих гор, порыв, взметнул чёлку со лба, и остервенело рванул вбок белые королевские одежды, полоща их на ветру. Акира поднял ладонь к лицу и рефлекторно прикрыл глаза, смаргивая густую пыль и едкую соль. Он переступил с ноги на ногу и услышал под собой хруст слюдяной корки поверх почвы.       Обдуваемые отравленным воздухом скалы и безжизненные берега, щедро омытые пересоленным морем — вот во что превратился его дом, Токио. Бетон и дерево уже давно искрошились и превратились в атмосферную взвесь. Лишь качающиеся в такт ветру тонкие и сухие пучки травы, как призраки, торчали под укрытием небольших ущелий, постепенно разъедаемых осенними кислотными дождями. Акира поднял голову и посмотрел в серое небо, угрюмо заволочённое дымкой, не пропускающей солнечных лучей. В этом месте не было теней, и уже слишком давно не было света.       Он не собирался ничего менять. Боги покинули планету. Паразитическое природопользование людей её уничтожило. Рюуко, зачем ты, как Прометей, дал людям разум, но не научил дальновидно им пользоваться? И остались ли ещё люди?       Акира закрыл глаза и исчез вспышкой нестерпимо-яркого света. Былинки травы бесшумно сломались, и их понесло по ветру в бесконечное путешествие.       Словно удар молнии в сухую грозу, он появился посреди обширного маисового поля. Здесь не было столь сильного ветра, и солнце жгуче светило сквозь серые, высокие облака на нестерпимо ярком небе. Но чёрные пятна на листьях растений указывали на то, что и здесь не всё хорошо. — И все же эту кукурузу кто-то посадил, — проговорил воодушевленно Акира и дополнил сам себя. — Любитель попкорна, наверное.       Он поднял голову и оглянулся по сторонам, ища признаки жизни. Улыбка на его лице медленно угасала и он разочарованно смотрел всё выше и выше. С запада колоссальной горой возвышалась песчаная дюна, теплым, золотистым цветом светящаяся и переливающаяся по краям. К её подножью жалко прижался полуразрушенный фермерский домик, покинутый владельцами. Акира безнадежно пошёл к нему и осторожно приоткрыл ветхую дверь. Внутри всё было посыпано тонким слоем песка, а дальняя стена уже вогнулась надтреснутыми досками, грозясь в любой момент разрушиться. На столе стоял медный чайник, несколько сложенных друг на друга тарелок и одна чашка. Ржавыми, погнутыми гвоздями к стене прибиты несколько фотографий. Бородатый фермер и его большая семья. Истощённая женщина, держащая на руках младенца, и полная корзина маисовых початков у её ног — последний удачный урожай.       Люди не уходили отсюда. Они здесь погибли. Надгробной плитой их могилам стала эта дюна. Акира почувствовал вибрацию под ногами. Песок пришёл в движение и дюна тоже. Заскрипели доски — дом выпроваживал бога, которого перестали звать.       Он снова сверкнул вспышкой света и на секунду увидел, как фермерский дом с хлопком провалился сам в себя, а сверху его жадно и бесшумно поглотила волна песка. Уничтожив последний осколок памяти цивилизации, природная мощь застыла в своём безмолвном величии.       Акира завис в небе над дюной и медленно поворачивался в воздухе, оглядываясь. Везде, куда хватало взгляда, словно огромные волны в безбрежном океане пустынных долин, неторопливо извиваясь толстыми змеями, медленно двигались дюны. Между собой они оставляли небольшие полосы земли, всё ещё покрытой кое-где зеленеющими деревьями и жалкими посевами. Но песчаные великаны не ведали пощады к поглощаемому им миру.       Над головой стремительно стемнело, и Акира обернулся навстречу чуть прохладному ветру. С горизонта, разрастаясь, двигался грозовой фронт, но в воздухе не пахло дождём. Осадков здесь больше не выпадало. Из центра тучи, вытянулся, словно хобот, длинный, чёрный торнадо и уткнулся в землю, поднимая пыль и песок. За ним, закрутившись изломанной спиралью, опустился ещё один торнадо, разрывая фермерское поле и постройки. Загудев, как хоровое пение в пустом соборе, дюны двинулись, перемещаясь по заброшенной земле.       Откуда-то сбоку появились несколько движущихся машин. Акира с любопытством распахнул глаза, приглядываясь к людям, спасающимся от урагана. Сердце радостно перехватило. Нестерпимо больно было унять первый порыв кинуться им на помощь и остаться бесстрастным наблюдателем. Раздались выстрелы, и из тени вывернула ещё одна машина — ржавый пикап, с пристроенным на нем пулемётом. Эти люди стреляли по фермерам и с улюлюканьем гнали их в ловушку, между двух слившихся дюн. Поняв, что их всё равно настигнут, люди в первых машинах, вдруг разъехались, чтобы в следующий момент, развернуться и врезаться тараном в мародёров. От удара загорелся бензобак на одной из машин, и вскоре огонь перекинулся на другую. Мародеры и фермеры забились внутри, отчаянно пытаясь выбраться.       Зависнув в небе, беспомощный и беспощадный, Акира слышал, как в искорёженных машинах смолкали крики горящих заживо людей. Чёрные клубы копоти, раздуваемые порывами усиливающегося ветра, вились над гребнем двух дюн и растворялись в потемневшем небе. Акира призвал в руку луч света, обращая его в большой нож, и махнул им, разрывая пространство.       Король Света исчез яркой вспышкой в портале, оставляя за собой дюнные долины. Выдергивающие корзины с подгоревшим зерном двое выживших оглянулись туда, где сверкнула молния над верхушкой дюны, и сосредоточенно продолжили своё дело, пока первая, крупная капля грязного дождя на упала, зашипев, на обгоревший остов автомобиля.       Он появился и тут же, от неожиданности, пригнулся, чтобы не быть снесённым очень сильным порывом жгучего ветра. После относительно спокойных долин, это место казалось было наполнено шумом, напоминающего ему — жителю прошлого тысячелетия — гул подземного метро. Разве, в прошлое его посещение здесь не было гордо поднимающегося по горным склонам елового леса? Разве на зелёных лужайках не паслись смешные, ухоженные коровы? Когда-то давно, в прошлой жизни, Акира был здесь с родителями, восхищёнными традициями и видами Европы, и именно по этой причине единственного сына устроили учиться на факультет английского. Малозаинтересованный юный Никайдо Акира с неохотой посещал эти занятия, найдя им единственное применение в беглом чтении книг в оригинале.       Как бы то ни было, сейчас Акира отчего-то был уверен, что единственное место, где что-то могло спастись и развивалась привычная ему цивилизация — находится именно здесь. Однако следующий порыв каменной пыли, чуть не сбивший его с ног, уничтожил последнюю надежду.       Здесь больше ничего не могло выжить и теперь он это точно ощутил всем фактором. Над головой от горизонта до горизонта чёрными небесами зияла колоссальная озоновая дыра. Темнее темного. Неограниченная ничем космическая радиация волнами опускалась с неба, впитываясь в остатки выветриваемой почвы, проникая вглубь горного камня, разрушая жизнь в самом её зачатке.       В отчаяние Акира опустился на колени и со всей злости стукнул кулаком по камню с остатками сухого мха. Камень дал трещину и осыпался песком. Акира разжал кулак и смотрел, как капли крови из разбитых пальцев падают на пыль, тёмными пятнами просачиваясь в неё.       Всё то, что когда-то знал этот разумный мир: от возвышенных речей накануне жестокой войны или после тяжёлой победы; всех трусливых предателей и отчаянных героев; от первых художников, выводящих углем наскальные рисунки в свете костра, до восхитительных музыкальных произведений, захватывающих дух; от первой пересадки сердца до дальних полётов в космос — всё было уничтожено.       Цивилизация обрушилась сама в себя, исчерпав все ресурсы планеты.       Акира пришёл, чтобы увидеть последнее дыхание своего дома. Предвестник агонии природы и мира. — Уничтожить всё, — прошипел он в пространство. Слова его поглотил солнечный ветер. Король Света поднялся, игнорируя особо яростный порыв и, расправив в стороны руки, выпустил мощь фактора — ярче тысячи звезд.       Волна света прокатилась по экватору и вырвалась через озоновые дыры, сквозь разреженную атмосферу, на несколько мгновений, освещая холодным голубым сиянием вечную темноту и холод космоса.       Он покинул планету, звавшуюся Землёй, и утомленным шагом прошёл по чёрно-белым плитам в свои покои. Он заметил, но не обернулся на ожидавшего его возле высокой портьеры озадаченного Шисуи с книгой истории миров в руках. Пережить прощание с домом следовало в одиночестве и Акира, махнув рукой, запер пространство. Шисуи снисходительно улыбнулся, захлопнул книгу и обратил взор в будущее.