Миллениум

      Единственная материя, что была непостоянной в монохромном мире — это время. И коррозия, сказал бы Рюуко, но его здесь не было. Акира поднял голову со сложенных на столе локтей и посмотрел на большие часы. Двадцати-часовой цикл был прописан на циферблате и стрелки отмеряли свой ход без опозданий или смещений. Мир планеты Земля был номинальным и отчет велся в его измерении. Акира постучал кулаком по столу: внутри столешницы ответила пустота. Как и в его сознании. Он стянул руку со стола и выдвинул ящик. Внутри, никем не тронутые уже порядка пяти тысяч лет, лежали рукописи почившего короля. Из любопытства ли, или из скуки скорее, Акира решил их пролистать; хотя бы из-за картинок. Как-то давно, в начале своего правления, когда желание стать равным среди королей достигло опасного уровня, он тоже, с умным видом, открывал записи Рюуко, и даже пытался их понять. Дохлый номер. Хотя Рюуко красиво и подробно рисовал. Схема удивительного корабля, похожего на две спаянные подковы. Графики гравитационных волн и отметки об аномалиях. Химические формулы неоткрытых элементов. Существа на тонких ножках-крыльях; приплюснутые черви с клешнями; шестиглазые рыбы с конечностями, как у обезьяны. Зверообразное существо на двух ногах, закованное в броню и с копьем в руке-лапе. Длинные, как грибы, гуманоиды, склоняющиеся над объективом. Странные и пугающие образы не созданных миров. Как не удивительно, но сейчас Акира начал что-то понимать и в записях Рюуко. Это были не просто рассчеты, налепленные цифры одна на другую и перечеркнутые по нескольку раз формулы, это были координаты монохромной сферы, положенные на космическую карту. За прошедшее время точное место по координатам могло и «уползти» от отметки, всё-таки Вселенная продолжала расширяться, но рассчитать эти погрешности было делом не слишком сложным для опытного монохромного короля, знающего формулу.       — Знать бы её ещё, — пробурчал Акира и, подхватив журналы под мышку, направился в темную часть Дворца, тревожить Широгане. Король Теней восседал в кресле с высокой спинкой и, подперев рукой щеку, лениво смотрел в окно. Напротив, сосредоточенно думая, сидел его оппонент по шахматам Хомураби. Эта игра могла длиться часами, днями, а иногда и годами, если следующий ход ещё не был достаточно рассчитан, а противник недостаточно измотан. Короли, оставив доску, могли разойтись по своим делам, но потом снова возвращались и начинали все заново с последнего хода. Поспешность была не в чести у монохромных королей темной стороны. По крайней мере — сейчас. В конце концов, кому-то из двоих это надоедало, и тот делал намеренно проигрышный ход, и тогда игра снова оживлялась до победы.       — Лучше бы в футбол играли, — откомментировал бездействие королей вошедший Акира.       — Фи, как это по-плебейски, — фыркнул Хомураби и «сожрал» коня.       — А вот это уже наглость, — протянул Широгане, но прежде чем наказать противника, обратил внимание на Акиру. — Что угодно? Акира подошел ближе и хлопнул журналом о стол, сдвинув фигурки с доски.       — Вы так плесенью здесь покроетесь, — глаза у него воссияли нездоровым блеском и Хомураби присвистнул, косясь на Широгане и ожидая его реакцию. К счастью, король Теней был в прекрасном расположении духа и, опустив глаза на стол, прочитал надпись на обложке. Потом повел бровью и уставился на Акиру, без лишних слов давая понять, что его терпение не безгранично, и он ждет объяснений.       — Ведь Рюуко создавал и другие миры? Я хочу их найти. Здесь есть координаты, но нужна формула рассчета временной погрешности. — Воодушевлённо сказал молодой король.       — А я здесь при чем? — пожал плечами Широгане и безучастно отвернулся к окну. — Ты настолько беспомощен, что ничего не можешь сделать без меня?       — Ты знаешь формулу?       — Нет.       — А ты? — Акира отчаянно посмотрел на Хомураби. Тот гадко улыбался с самым серьезным видом.       — Понятия не имею, о чем ты.       — Да что с вами такое! — взорвался Акира и хлопнул обеими руками о стол. Несколько фигурок упало и покатилось по доске. Оба короля одновременно посмотрели на него.       — Остынь и побереги фактор, Акира-кун, — понизил голос Широгане и, скрестив руки на груди, чуть отклонился назад, смотря прямо в глаза королю Света. — Те миры, о которых ты говоришь, не более чем запасной вариант, на случай возможного уничтожения основной цивилизации. Свою задачу они выполнили более пяти тысяч лет назад и больше их никто не контролировал. Такие миры уничтожаются кокучи. Ты знаешь это.       — И всё, больше ничего не будет? — Акира злился. Он вспомнил те большие часы в своем кабинете и их неумолимый ход. Все возможно было исправить, если бы он успел подумать раньше, или кто-нибудь подсказал.Комплекс спасителя до сих пор не позволяет ему так просто оставить на произвол судьбы что-то ещё, что-то такое же разумное и живое, будь то плоские черви или же существа в броне. Но он опоздал. Они лишь наблюдали. Широгане отодвинул журнал и принялся расставлять упавшие фигурки в клетки на доске.       — Если ты ещё не понял, вся планета, которую ты считал домом, была создана Рюуко только ради… одного, — король Теней замолчал и поставил последнюю фигурку на место. — И со своей задачей он справился великолепно. Твой ход Хомураби. Акира поднял журнал и понуро вышел. В своём стремление что-то доказать он совсем не заметил то, над чем можно было бы поработать. В конце концов, у него всё ещё есть место, куда можно пойти; где его примут каким бы тот ни был; место, застывшее во времени в ожидании своего хозяина. Лаборатория Рюуко представляла собой помещение, более похожее на ангар с множеством отгороженных отсеков. Внутри почти все пространство занимал различный хлам, который за ненадобностью или в нерабочем состоянии выкидывал сам владелец, освобождая место под другие приборы или технологии. Рюуко работал самозабвенно и спонтанно. Отчаянно, подумал Акира. И наклонившись, поднял одну из выброшенных деталей. Штука была похожа на перегоревшую динамо-машину. Он откинул её в общий хлам и пошел дальше, осматриваясь. И все это создал его предшественник, не имея никакой базы под своими исследованиями. Он был первым. И Акира за все эти годы ни разу не соизволил сюда заглянуть. А виной всему негласное правило — не тревожить лабораторию. Никто толком не знал, чем занимался Рюуко и боялись выпустить какую-нибудь гадость во Дворец. Но если и было что-то здесь живое, Акира посмотрел на штативы с пробирками с высохшим от времени содержимым, то оно давно издохло. Рюуко знал, что Свет не вечен и сгорит дотла. Он дошел до самого дальнего отсека, где на пыльном столе лежали куски камней, дробилка с пестиком, какой-то простой прибор и несколько исписанных листков. Акира отодвинул стул и сел, разложив перед собой послание своего учителя. Никаких зарисовок, никаких смешных рожиц, только спектральные полосы и кубы кристаллических решеток. Он взял первый камень. Начало.