Golden

Элиотт чувствует, как задняя часть его толстовки цепляется за его кожу, как капли воды стекают по его шее с волос. Он сидит на кровати Луки, положив руки на колени, бросая свой взгляд то на свои ботинки, то на профиль Луки в лунном свете. — Ты пялишься, — застенчиво пробормотал Лука с намеком на улыбку, доставая футболку из шкафа. — Я знаю, — отвечает Элиотт приглушенным голосом. — Но можешь ли ты винить меня в этом? Лука прячет свою улыбку за футболкой, нерешительно пожимая плечами и дразня, поднимает брови. Эта картина заставляет сердце Элиотта трепетать в его груди, и он протягивает руки к Луке, пока младший парень не встает между ног Элиотта, а черная футболка свернулась на одной стороне его тела. — Мы должны переодеться, — слабо протестует Лука, глядя на промокшую одежду Элиотта. Элиотт напевает что-то, обхватив руками талию Луки. — Мы заболеем, если не переоденемся. Элиотт смотрит на Луку сквозь ресницы, сжимая его бедра, и видит, как Лука мягко фыркает, понимая, что близок к тому, чтобы сдаться. Он кладет руки Элиотту на плечи с довольным вздохом, улыбаясь ему, и Элиотт делает то же самое, кладя руки под футболку Луки. — У тебя холодные руки, — шепчет Лука, содрогаясь всем телом. Элиотт чувствует мурашки на его коже, возникающие после его прикосновения — и больная, эгоистичная часть его хочет пробежаться подушечками пальцев по всему телу Луки, пока каждый дюйм кожи не будет гореть; но остальная часть его, та часть, которая с трепетом относится к мальчику между его ног, призывает ему остановиться. Что он и делает. — Прости, — бормочет он, потирая бока Луки в качестве извинений. Он целует ребра Луки сквозь футболку, мягко и томно, заставляя руки Луки задрожать на плечах Элиотта. — Все в порядке, я просто не ожидал этого. Элиотт снова что-то напевает, проводя пальцами вверх и вниз по бокам Луки, влажный материал его толстовки ощущается довольно шероховатым по сравнению с кончиками пальцев. Вздох Луки звучит счастливо; а сердце Элиотта так мягко и расслабленно сжимается. Лука обвивает шею Элиотта руками, его пальцы закручивают короткие волоски на затылке, и улыбка Элиотта становится шире. Лука приближается еще на один шаг, так близко, что его колени ударяются об кровать, когда Элиотт сжимает его ноги, как бы загоняя его в ловушку. Элиотту приходится вытягивать шею, чтобы посмотреть на Луку, и он внутренне смеется над иронией всего этого. — Хороший вид. И боже мой, это так. С того места, где он сидит, Лука выглядит как мечта Элиотта. У него гладкая кожа, побледневшая от лунного света, светящего из окна, капли воды, стекающие по его шее, и темные глаза, сияющие в кромешной тьме. —Да? — смеется Лука, отнимая руки от головы Элиотта, чтобы прикрыть его лицо. Элиотт кивает в его ладонь. —Мой тоже не так уж и плох. Восхищение в его голосе заставляет Элиотта покраснеть, и он хватает руки Луки, притягивая его назад. Лука без усилий наклоняется, пока они не соприкасаются друг с другом, сталкивая свои лбы, и закрывает глаза, ожидая, пока Элиотт не сократит пространство между ними. Элиотт делает это без колебаний, прижимая большие пальцы к впадине на шеи Луки. Их губы легко скользят, нижняя губа Луки между губ Элиотта и их языки застенчиво играют во рту друг друга; Элиотт ощущает себя настолько привыкшим к такому, что ему трудно поверить, что сегодня они впервые поцеловались. И поцелуй такой медленный и ленивый, нет никаких следов того безумия в парке, их рты соприкасаются в комфорте. Элиотт поднимает руки дальше, напугав Луку, когда край толстовки соприкасается с его кожей. Потрясенный вздох, который выходит изо рта Луки, заставляет оторваться их друг от друга, и Элиотт смеется напротив его подбородка над возмущенным вздохом Луки. — Ладно, ты должен снять эту толстовки, Эльза. И я тоже, к слову, — говорит Лука, отстраняясь. Элиотт снова смеется, затаив дыхание, пробегая пальцами по рукам Луки, когда тот делает несколько шагов назад, пока не оказывается вне досягаемости Элиотта. —Я пойду за полотенцем. Оставайся тут. Элиотт наблюдает, как Лука выходит из комнаты, фыркая, когда Лука спотыкается о кроссовки у двери. Он прикусывает губу, чтобы скрыть смех, когда тот показывает ему средний палец. Он слышит шум из другой комнаты, которая, как догадывается Элиотт, является ванной, и вздрагивает от грохота у стены, прежде чем череда проклятий прорывается в тихую комнату. Улыбка Элиотта при этом расширяется. Лука снова входит в комнату с полотенцем в руке. — Это единственное, что я смог найти, хм…— он держит яркое розовое полотенце, застенчиво показывая его Элиотту. — Это Мики. Элиотт встает и подходит к Луке, беря полотенце из рук Луки, прежде чем поднять его к лицу, чтобы посмотреть на него. — Это мило, — заверяет он, успокаивающе, наблюдая, как Лука пытается прикрыть вздох облегчения кашлем. — У него есть характер. — Или что-то другое. Элиотт смеется. — Или что-то другое, — соглашается он, вручая Луке полотенце обратно. — Подожди секунду. И с этими словами он хватает подол своей толстовки, поднимая руки вверх и протягивая ее через голову. Влажная ткань, скользящая по его коже, заставляет его скорчиться. Он ощущает себя некомфортно, как будто надел джинсы после душа или уснул с сгоревшими плечами, и он не задумывается, прежде чем позволить толстовке упасть на пол. Глаза Луки бродят по всей его обнаженной груди как с благоговением, так и с ужасом, как будто не может принять правильное решение, и он не может не посмеяться над обеспокоенным выражением лица Луки. Элиотт берет полотенце из его рук, прежде чем у него появится возможность задуматься, быстро вытирая тело. Затем он поднимает брошенную футболку у кровати Луки и надевает ее. Лука медленно моргает, на его лице видны следы разочарования и неудовлетворённости, которые он пытается скрыть. — Правильно. Его щеки вспыхнули, когда он посмотрел на полотенце и Элиотта, обернувшись, чтобы взять себе футболку. Элиотт отдает ему полотенце, а затем садится на кровать с дразнящей улыбкой, насмешливо закатывая глаза. Он смотрит, как Лука снимает свой свитер через голову. Он приземляется близко к толстовке Элиотта, и это заставляет его чувствовать себя довольно эмоциональным. Пока Лука более аккуратно протирает себя полотенцем, Элиотт заставляет держать себя в руках, чтобы не упасть, когда луна освещает половину спины Луки, и свет, омывающий его кожу белым, и как маленькие капельки воды скатываются с его плеча, пока они не исчезают под поясом его джинс. — Могу ли я? — Лука поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, наклоняя голову в сторону. Элиотт показывает на полотенце. — Твои волосы все еще мокрые. Могу я? Лука довольно скромно кивает. И больше не двигается. Элиотт быстрым шагом пересекает комнату, вынимает полотенце из рук Луки, а затем растирает им его волосы. Лука подстраивается под прикосновения Элиотта, позволяя ему вытирать его волосы и, в конце концов, шею, лопатки, опускаясь до позвоночника и на поясницу. Элиотт осторожно проводит полотенцем по коже Луки, вытирая каждую каплю воды, отраженную от луны, иногда скрывающимися за тенями, которые облака отбрасывают на его кожу, когда они проходят мимо окна Луки. Через некоторое время он дает полотенцу упасть на пол, довольный своей работой. Лука тихо скулит, слепо ища прикосновения Элиотта, и Элиотт не думает, прежде чем положить руки на лопатки Луки. Он наблюдает, как его пальцы исследуют кожу Луки, от его плеч до пояса джинс, пальцы вжимаются в ямочки на его спине, загипнотизированные плавным движением его рук, бегущих вверх и вниз по телу Луки и обратно. Удовлетворенные вздохи Луки наполняют комнату, легкие и расслабленные, пока Элиотт поглаживает три родинки на его правом плече и в течение долгого времени рисует признание в любви на позвоночнике. Он беспокоится, что Лука может заснуть так, особенно после того, как младший парень издает громкий зевок, и решает остановить свои поглаживания. Лука издает немного смущенный звук, пытаясь неуклюже развернуться, когда руки Элиотта отстранились от его тела. Элиотт мягко толкает его, нежно целуя в плечо, крадя футболку Луки из его рук. — Все в порядке, — шепчет он в шею Луки. Он перебрасывает футболку через голову, неловко соприкасаясь конечностями с Лукой, пока натягивает футболку на плечи. — Давай спать, хорошо? — Нет, — протестует Лука хриплым голосом, в шаге от глубокого сна. — Давай ненадолго побудем в таком положении. Так здорово. Пожалуйста? И поэтому они остаются так: руки Элиотта плотно обвивают талию Луки, его подбородок лежит на плече, и Элиотт уже днем знал, что он никогда не сможет отказать мальчику в его руках. Они так и остаются в этом положении, уставившись в стену, Лука полусонный напротив Элиотта, а Элиотт прижимается маленькими поцелуями к его шее и челюсти, луна освещает их профили; они остаются в таком положении до тех пор, пока ноги Элиотта не заболят, а веки не станут тяжелыми, а потом еще немного, потому что завтра этого всего может уже не быть. Но он сделает это сегодня, и он готов принести жертву. Для этого мальчика он принес бы любую жертву.