Не любили

01.11.2005 В косой аллее всегда царит оживление, словно волшебники таинственно договариваются о встречах. Я всегда любил этот шум: смех, который раздается звонко, как в магазине для квиддича, где дети с восхищением просят у родителей метлы для полетов. В этой спешке, навеянной Пэнси, я забрала с собой дневник, тщательно утаив его под невидимыми чарами. Сейчас мой взгляд устремлен на Пэнси Забини — этого человека переполняет счастье в ожидании материнства. Через три месяца он обнимет свою дочь Викторию. Миссис Забини утверждает, что ее дочь родится из благородного рода, и имя должно соответствовать этому достоинству. Виктория — символ победы и силы. От её слов мне стало больно, внутри что-то сжалось, и я понимала, что она не стремилась меня задеть. Но правду от рода в этом мире много что решает, может, именно поэтому Люциус был против того, чтобы Драко женился на мне. Была ли это предчувствие? Жизнь моих детей будет подобна моей, как и моя магия, что показала мне моё место в этом мире, вновь произнесла: «Ты грязнокровка, это всё, что ты могла заслужить». Слова, словно острый клинок, оставили рану, но в глубине души я знала: моя ценность не определяется кровью. В этом жестоком мире, где знатные фамилии правят бал, я искала свою истинную сущность. Все предначертания и упрощённые ярлыки не имели значения, когда судьба предстояла в руке. Я не была лишь грязнокровкой — я была мечтательницей, стремящейся к своему месту под звёздами, отказываясь верить в клейма, которые так долго навязывались мне. В каждом вздохе ощущалась надежда, в каждом мгновении — желание быть больше, чем просто чьим-то слабым отражением. -На нашу годовщину Блейз обещал, что мы отправимся в Париж, и это человек говорит… Годовщина, подарки, нежные слова, а в взгляде Пэнси читалась страсть — она была невероятно счастлива. Несмотря на то что их брак напоминал скорее сделку, они сумели найти в себе любовь, вспыхнувшую давно. Моя же любовь ассоциируется с льдом, который или вот-вот растает, или уже успел растечься. Вдруг я вспомнила о беседе с Драко. Как давно мы не обсуждали свои чувства с такой искренностью и открытостью! В ту минуту, когда время замерло между подарками и обещаниями, я осознала, что в каждом взаимном взгляде скрыта история, переплетенная с мечтами и ожиданиями. Как трепетно Пэнси ловила каждый миг, как будто от этого зависела жизнь. А я, стоя в тени их счастья, вдруг ощутила, как между нами проскользнуло что-то теплое и неповторимое — нежная память о том, что мы тоже когда-то были способны на светлые чувства. 25.10.2005 «Я сидела в нашей комнате, углублённая в чтение своих любимых книг, тихо созерцая, что где-то, возможно, существует самая искренняя любовь. Честно говоря, я не сразу заметила, как в комнату вошёл Драко. Он подошел к огромному глобусу в форме мини-бара, украшенному изысканными черно-белыми узорами. В руках у него уже красовалась бутылка дорогого коньяка, он аккуратно налил в хрустальный стакан, а затем уселся в кожаное кресло напротив меня. Его взгляд встретился с моими глазами, и я ощутила, как он задаёт про себя вопрос: «Зачем она здесь?» За эти годы я научилась читать отражения его души – его заботу, нежность, злость и ненависть, а также отвращение. В эти месяцы как будто вовсе не осталось места для любви. Его взгляд, подобно осколку, вырванному из самой глубины души, был предназначен лишь для меня, словно хранил в себе все недосказанные чувства и томительные мечты о том, что могло бы быть между нами. — Что с тобой, Грейнджер? Ты стала такой молчаливая. Куда пропала твоя привычка говорить всем только правду? Почему же ты промолчала за столом? — Он смотрел на меня с отвращением, его слова были пропитаны алкоголем. — Я — Малфой. Возможно, всё ушло вместе с этой фамилией. Я не хотела портить настроение друзьям и родителям, не думаю, что им будет интересно слышать, что любимый муж меня ударил. Я отложила книгу, даже не помня, что читала, потому что испытывала страх, когда он был в таком состоянии. Рядом с пледом у меня лежала палочка. Малфой, запивая янтарную жидкость, мотал головой, отказываясь от слов, которые я произносила. — О, нет. Это мои друзья и мои родители, а тебя здесь нет, ты — сама по себе, Грейнджер, ничто, обычный мусор, как именуют таких чистокровные — грязнокровки. Он произнес эти слова по слогам, усмехаясь. Ты всегда была трусихой, пыталась в Хогвартсе доказать всем что-то, но на самом деле ты доказывала лишь себе, что-то о своей ценности в этом мире. Увы, у тебя ничего не получилось. Твои друзья оставили тебя, на работе никто не ценил твой ум — всем нужен был лишь твой интеллект, ведь ты зазнайка. Гермиона Грейнджер, которую бросил даже собственный жених, увлекшись другой женщиной на протяжении более двух лет. Эти слова причиняли боль, и, казалось, он видел это, а его это забавляло. Сделав еще один глоток коньяка, он продолжил: "Ты — ничто, его слова впивались в тебя, словно острые шипы, оставляя кровавые следы неуверенности и одиночества." – Тебя даже Уизли бросил, даже у Браун, пусть и бестолковый, есть нечто. Слышал, у них доченька родилась. Великий Поттер выбрал именно его, твоего бывшего, зная, что тот спит с другой. И снова ты оказываешься ненужным мусором! У тебя даже родителей нет — они никогда не узнают, кто ты… Не надо, Драко! — мой голос дрожал, слезы текли рекой. А почему не надо?! Тебе это правда не нравится? Ты думаешь, если умрешь, кто-то будет плакать? Пэнси — твоя подруга?! Она лишь смеется над тобой! Моя мать лишь из-за вежливости общается с тобой. Так вот, Грейнджер, ты никогда не была и не будешь Малфой. В этом мире у тебя ничего нет, даже этот ребенок внутри тебя — он тоже мой. Я всхлипнула, пытаясь подавить рыдания, но его слова пронзали меня, словно острые иглы. Это была правда, которую я не могла игнорировать. Я посмотрела в его холодные глаза и увидела там неумолимое презрение. Драко всегда умел заставить меня чувствовать себя ничтожной, и сейчас он в очередной раз оказался прав. — Ты не знаешь, что ты говоришь, — произнесла я, стараясь сохранить хоть каплю достоинства. — Я могу быть кем угодно, только не жертвой твоих манипуляций. И даже если у меня нет родителей, я сама создам свою жизнь, свою семью. Его смех безжалостно резонировал в комнате, как удар молота. — Семья? С этими грязными кровью? Ты думаешь, что кто-то захочет принимать тебя? Ты лишь разочарование и ошибка, Грейнджер. Ты все равно останешься на обочине, в тени тех, кто действительно важен. Я ощутила, как ярость закипает внутри. Он может навешивать ярлыки, может пытаться сломать меня, но я хотя бы жила, даже если это было нелегко. Я поднялась и встретила его взгляд: —За что? —Я осознал, что всегда испытывал к тебе ненависть, и ты стала лишь символом, необходимым для восстановления моего проклятого имени. Я совершил роковую ошибку, о которой сожалею, погружаясь в размышления каждый день и каждую ночь. Если бы я знал, что Малфои могут развестись после трех лет брака, если у них нет потомства, я бы без колебаний выбросил бы тебя из своей жизни. Но теперь это слишком поздно; я стал отцом, и ты, похоже, не была против, когда решилась раскрыть свои ноги. Как жаль, что ты не исчезнешь из моей жизни, и мне придется терпеть тебя, живучая ты, сука Грейнджер. Жаль, что моя тётя Бела не удостоила тебя столь благородной участи… ах, как же жаль… Я пытался игнорировать свои чувства, глядя на твою улыбку, которая когда-то могла бы меня потешить, но теперь лишь вызывает раздражение. Каждое мгновение, проведенное с тобой, напоминает мне о моих слабостях, о том, что я позволил тебе стать частью своей жизни. Ты сделала из меня отца, но не смогла сделать меня счастливым. Я остался в плену своих собственных решений. Каждый раз, когда я вижу тебя в нашем доме, мне хочется закричать. Ты не просто жена — ты напоминаешь мне о моих промахах, о том, как глупо я отдыхал на лаврах своего рода. Восстановить имя Малфоев? Возможно, это было бы проще сделать без тебя, без этого постоянного напоминания о том, что я выбрал не ту сторону в войне. Как бы я хотел вернуться назад, к моменту, когда я еще не знал, что такое быть осужденным на всю жизнь. Но теперь меня мучает реальность посреди этих раздумий: ты стала частью меня, как бы это ни раздражало. И в этом заключена самая большая трагедия — не то, что я осознал ненависть, а то, что мне придется научиться с ней жить.» Тогда я осознала, что перемен уже не будет. Драко Малфой явил мне всю глубину своей ненависти. В тот момент я окончательно потерялась в своих мыслях и ушла в тень себя. Миссис Малфой испытывала переживания, но казалось, что они касались лишь ее ребенка. Дни текли однообразно: библиотека, комната, сад и порой семейные посиделки. Нарцисса, полная любопытства, спросила у Драко, что случилось между нами. Этот человек, со своим привычным бесчувствием, быстро нашел ответ. «Гермиона скучает по родным и друзьям, которые ее покинули». Как же ты жалок, Драко — ты поступил точно так же. Ты оставил меня, обманул. Как будешь объяснять детям, когда они спросят о нас, о том, кто я? Они никогда не узнают, как сильно я их любила; мои чувства останутся в тени, как и я сама.

***

—АУ, МАЛФОЙ?! Ты чего тут потерялась? - Пэнси пыталась вывести меня из транса, погружённого в собственные размышления. Я, похоже, слишком глубоко ушла в себя. - Гермиона, у тебя всё в порядке? Ты в последнее время ведёшь себя странно. Что ей ответить? Правду? Но тогда в голове всплывают слова Драко: «Пэнси будет смеяться над тобой». Может, стоит сказать лишь частично правду? —Да всё в порядке, давай лучше пойдём в книжный. Хочу купить одну милую книгу со сказками. - Моя наигранная улыбка и смех отвлекли Пэнси от её забот. Когда мы направились к выходу из кафешки, я вдруг услышала знакомый голос и смех: «Джеймс Сириус Поттер, иди сюда, хватит клянчить игрушки у крёстной!» Это была Джинни с Луной… а я была крестной Джеймса. Я с трудом шепнула имя Джинни, но Пэнси уловила мои слова. —Гермиона, может, ты подойдёшь?… Она, кажется, тебя заметила. - Я покачала головой, увидев взгляд бывшей подруги. —Пойдём дальше, Пэнси, они гуляют с крёстной, а я для них никто. Пэнси посмотрела на меня с недоумением, но я не поддерживала разговор. Мы вышли на улицу, и холодный ветер обжег мои щеки, но внутренняя тишина всё равно не покидала меня. Я старалась не думать о Джинни и о том, как она легко управляется с детьми, несмотря на свои переживания. У нас была такая дружба, но теперь мало что от нее осталось. наконец произнесла Пэнси, когда до нас донеслись звуки детского смеха. – Почему бы тебе не поговорить с Джинни? Её слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как сердце забилось чаще. В конце концов, Джинни была душой компании, а я просто старалась не выскочить за пределы своего мира. — Знаешь, вряд ли это что-то изменит, - ответила я, стараясь звучать уверенно. – Случайно встретить её – это одно, а вот восстановить отношения – совсем другое. Пэнси пожала плечами, и наше молчание пронзил лёгкий смех Джеймса. Взаимопонимание с ним всегда было проще, чем с его матерью. И эта мысль, как ни странно, необъяснимо обрадовала меня. Пэнси грустно улыбнулась, и мы продолжили наш путь, заглянув в ювелирный магазинчик, где подруга забирала свой заказ, а я с любопытством рассматривала дорогие изделия. Даже в эти короткие пять минут в магазине мне стало известно, что Драко заказал колье на «День рождения жены», но я-то прекрасно понимала, что он не собирался делать мне подарок — значит, он предназначен для неё. Почему же так? Почему все окружающие стремятся причинить мне боль на каждом шагу? Зачем они все так поступают? — Грейнджер, я ведь не дура и вижу, что что-то не так. Ты действительно расстроилась из-за Поттера? — всё же не отступала Пэнси. Ну что ж, я обману её ненадолго. Лучше лгать, чем открывать правду, в этот момент мы выбирали книги для беременных и романы. — Недавно врач сообщил, что я жду двойню, двух мальчиков, и, честно говоря, я не была к этому готова. — Её радостные восклицания и вопрос о том, знает ли Драко, заставили меня быстро ответить: — Он ещё не в курсе, ищу книгу или что-то для сюрприза. Подержи сумку, я оплачу. Закончив покупки и ответив на все вопросы Пэнси, мы немного погуляли, после чего она отправилась домой, а я вернулась в тот ювелирный магазинчик. Мне приглянулись две подвески из белого золота под фотографии, но продавец удивил: продал мне две, а третью подарил, сказав: «Вам и третий точно нужен». Для кого мне третий?! Не для Драко же… Вернувшись домой к ужину, я обнаружила, что Драко нет. Я была утомлена и стремилась к сну. Распаковав покупки, я сразу легла, даже не подозревая, что меня будет ждать завтра.

02.11.2005

С утра я ищу свой дневник. Мне кажется, я уже перевернула всю комнату и библиотеку; бедная Тинки уже устала искать. Ох, пожалуйста, пусть он будет в поместье, я не могла его потерять. Вчера в нем были заклинания. А если бы кто-то его нашел, все бы узнали, что Гермиона Малфой жалкая. В такую минуту мне становится по-настоящему страшно. В дневнике содержатся все мои записи, секретные размышления и идеи, которые я ни за что не хотела бы обнародовать. Если этот фолиант попадет в чужие руки, все иллюзии моего благопристойного существования рухнут в одночасье. Проклятая рассеянность. Как я могла быть такой неосмотрительной? Всякий раз, когда я поднимаю очередную стопку пергаментов и не нахожу под ними дневника, сердце сжимается сильнее. Тинки мельтешит по комнате, нервно клацая своими маленькими лапками по паркету, и я чувствую себя виноватой перед ней. Мои мысли мчатся от одного ужаса к другому, представляя, как Люциус или Нарцисса случайно находят дневник и начинают листать его страницы. Ведь они ни за что не поймут, моих сомнений и страхов. Паутина тревог все плотнее обвивает мое сознание, но я должна взять себя в руки. Глубокий вдох, Гермиона, еще один. Вспомни, где ты была вчера. Я постаралась воспроизвести весь свой день: утро за чтением в библиотеке, обед с Драко и Нарциссой, вечер в оранжерее. Оранжерея! Возможно, я забыла его там, окунувшись с головой в увлекательный мир магических растений. Это вполне вероятное место, потому что зачастую, посреди мыслей о зельях, я делаю заметки. Я направилась к оранжерее, ощущая смутный проблеск надежды. Лишь бы дневник лежал там, где я его оставила. Если все окажется так, как я надеюсь, это будет очередным напоминанием о том, как важно держать ценную информацию под охраной. В наступившей тишине я продолжала молча молиться, чтобы сегодняшний день не стал началом конца моей скрытой от мира жизни. Но там его не оказалось, и я вернулась в комнату. —Хозяйка, в библиотеке, к сожалению, и в саду я не нашла ваш дневник. Эльф появился неожиданно, и когда я смотрела коробку с письмами и фотографиями от любовницы мужа, всё рассыпалось. —Тинки, ты меня напугала. Пожалуйста, посмотри в малой столовой – я вчера там обедала. А я пока тут приберу. Отправив эльфа дальше на поиски, я решила собрать этот хлам, пока никто не вошел в комнату. Но тело воспротивилось, и я бросилась в ванную. Приступ тошноты охватил меня внезапно, коварно подступивший из глубин. В ванной я пробыла минут двенадцать, вытирая влажное лицо полотенцем. Вернувшись в комнату, я обнаружила нежданного гостя - Нарциссу. Нарцисса стояла посреди комнаты с выражением укоризненного удивления на лице. Ее взгляд скользнул по разбросанным вещам и остановился на мне. Даже без слов было понятно, что она не ожидала увидеть такую картину. Я натянуто улыбнулась, стараясь скрыть недавнюю слабость, и сделала шаг вперед. —Нарцисса, ты рано вернулась, - начала я, прорывая неловкое молчание. В ее глазах вспыхнуло любопытство, смешанное с беспокойством. Она медленно приблизилась к столу, на котором был разбросан тот самый хлам, кусочки разгадки нашего задания. Взяв в руки один из предметов, Нарцисса подняла взгляд на меня. —Гермиона, я жду объяснений: что это за письма и фотографии? Кто эта девушка рядом с Драко? – Как будто мне этого не хватало. —Нарцисса, пожалуйста, присядь, я сейчас все объясню. – Я терялась в мыслях, как же все ей рассказать, а вдруг она не поверит? Что же делать? — Да, миссис Малфой, садитесь, вам не понравится история о любовнице вашего сына. - Возле входа в комнату стояла Пэнси, а в руках был мой дневник. Так вот куда он пропал. — Пэнси, не надо. - Я умоляла её замолчать, но злая подруга даже не думала останавливаться. — Что не надо? Что сын Нарциссы — кабель? Или, может, он сволочь, которая не ценит свою жизнь и жизни своих любимых? Когда он трахал другую, ему было всё равно, знала ты или нет. А может, мне рассказать, что он думает, что ты и ваша свадьба — ошибка, и он жалеет об этом? Пэнси переходила на крик, а миссис Малфой зажимала рукой рот, чтобы не показать своих слёз, и просто мотала головой. – Может, рассказать, какую свинью она вырастила?! Он поднял руку на беременную жену? Посмеялся, что она одна и у неё нет родных. Но знаешь, что самое ужасное, Нарцисса? Он открыто сказал ей, что хотел бы, чтобы Беллатриса тогда убила её, он мечтает, чтобы Гермиона умерла. – Громкий плач Нарциссы разносился по комнате, а Пэнси показывала ей дневник. Я стояла как статуя, не зная, что делать или сказать. Если она сейчас расскажет всё, что я умру при родах, это будет конец для Нарциссы. — Гермиона, дочка, зачем ты это терпела, почему молчала? - тихий голос Нарциссы пугал меня. Правда ли она переживала или спрашивала только про Драко? Я посмотрела на Нарциссу, её глаза были наполнены слезами, а её плечи дрожали от напряжения. В ту минуту я поняла, что её печаль была глубокой и искренней. Её вопрос пробил меня насквозь, и у меня не было сил отвечать. Как бы я могла объяснить, зачем терпела все унижения и побои, зная, что каждая попытка рассказать могла привести к ещё худшим последствиям? — Я думала, что смогу выдержать, — прошептала я, стараясь сдержать слезы. — Я надеялась, что он изменится. Что ради ребёнка он станет другим. Но, Нарцисса, я боялась, понимаешь? Боялась, что если расскажу, то потеряю последнее, что у меня осталось, — надежду. Пэнси стояла рядом, держа в руках дневник как свидетельство моего страдания.Я чувствовала в её взгляде смесь гнева и жалости. Она знала, через что я прошла, хотя и не могла понять до конца. Нарцисса, видимо, тоже начала осознавать всю тяжесть случившегося, ведь её лицо, искаженное болью, становилось всё более твёрдым, словно она приняла какое-то важное решение. — Мы больше не можем позволять этому продолжаться, — наконец сказала она, отворачиваясь, чтобы спрятать свои слёзы. — Надо что-то делать, Гермиона. Мы должны спасти тебя и твоих детей. Я пыталась подобрать слова, но каждое из них застревало в горле. Нарцисса сделала шаг ко мне, её глаза источали муку и сожаление. Я хотела ответить, но резкая боль пронзила сердце, затем боль распространилась к животу. В этот миг я поняла: моё время пришло, и сегодня — мой последний день в этом мире. Я слышала крики Пэсни и появление Тинки. Потом — Темнота. Темнота окружила меня со всех сторон, холодные её объятия пропитаны неведомым страхом и тревогой, словно навсегда отрезав меня от той жизни, что была мне знакома. Внутри меня бился каждый нерв, хрупкий сосуд надежды, и прошептала некая нечеловеческая мудрость: «Приготовься, это неизбежно». Я вздрагивала от каждого звука, возникавшего в этом бесконечном мраке, пытаясь угадать, что меня ждёт за пределом темноты. Неожиданно передо мной возник светящийся контур, расплывчатый и призрачный, мерцающий огоньком в ночи. Я почувствовала, как мое тело двигается без моего разрешения, будто странная сила управляла каждым движением, ведя меня к этому светоносному источнику. Каждое мгновение, каждый шаг казались вечностью, но я продолжала идти, подчиняясь странному зову своего внутреннего голоса. Песни больше не слышались, их эхо осталось где-то позади, вместе с тем, что я когда-то считала реальностью. И вот, сквозь плотную завесу темноты, я шагнула в мир, полный света и тишины. Здесь не было ни страха, ни боли, ни отчаяния — лишь безграничное чувство покоя и умиротворения. Это был иной мир, торжественный и торжественный, как невозможно красивый сон, который не хочется прерывать. Я знала, что перешла через грань, и это место стало моим новым домом.