Мой Хирург

Сегодня было на удивление тихо. Больница почти пустовала: медсестра уныло писала отчёт, тихо «шипел» маленький старый телевизор в одной из служебных комнат, одиноко светила настольная старая лампа на стойке администратора. Да, больные уже разбежались по своим углам, занимаясь своими делами, коридоры пустовали. В августе было народу меньше, чем в остальное время, ведь именно летом (а чаще всего в июле и августе) люди уезжают за город или заграницу. Михаилу было это только на руку — меньше проблем, меньше работы. Михаил Александрович был таким человеком, который любил свою работу, но предпочитал её в меру. «Это как с женщинами, — шутил его отец. — Любить нужно безумно, но женщина должна быть единственная». За окном уже темнело, появлялись первые звёзды. Мужчина разглядывал их с некой меланхолией. В руках лежала книга, которая наверняка была безумно интересной. Жалко, что дальше 20-й страницы Миша не продвинулся — как только роман оказывается у него в руках, то всё время что-то отвлекает его внимание. В кабинет без стука ворвалась санитарка Людмила. Ей было уже за пятьдесят, имела вечно растрёпанные волосы, в которых пробивалась седина. Она хороший сотрудник, но была иногда рассеяна. За это её недолюбливало начальство. — Михаил Александрович! Там девушку привезли после аварии! Состояние тяжёлое. — Последние слова медсестра говорила ему уже в спину. Вот его призвание — хирургия. Михаил уже много лет помогает людям. «Врач от Бога», — однажды пошутил шеф. Михаил бегом пробежался по коридору и завернул в реанимационную. Да, не молодой уже, бег дался ему одышкой. Надев операционный костюм, бахилы и шапочку, он хорошенько помыл руки с мылом, чтобы не занести заразу. В помещении появился санитар Игорь, держа в руках бумаги. — Девушка, до 25 лет. Подозрение на черепно-мозговое; открытый перелом голени… правая нога, рваная рана на левом бедре, возможно повреждение внутренних органов, — проговорил он. — Внутреннее кровотечение? — Мы не уверены, — сконфуженно признался санитар. Михаил выругался сквозь зубы. Парень так же тщательно вымыл руки, косо посмотрев на врача. — Думаете, у неё нет шансов? — Шанс есть всегда, — холодно сказал мужчина, натягивая медицинские резиновые перчатки. — И я даю тебе слово — она будет жить. Они прошли в операционную. Михаил тут же приступил к работе. Сергей, анестезиолог, следил за давлением и биением сердца, а Игорь же подстраховывал Михаила. Санитарка подавала инструменты: один за другим. Со стороны смотрелось жутко, но для них это было почти что искусством.

***

Операция длилась более четырёх часов. В многочисленных порезах на теле были осколки: где-то большие — размером с ноготь, некоторые очень маленькие, что, несомненно, доставляло немало головной боли. Закончив операцию и наложив на правую ногу швы, Михаил облегченно вздохнул, смотря на свою пациентку. Сняв перчатки и кинув их на край раковины, обвел всех взглядом: Игорь устало понурил голову, Людмила еле держалась на ногах, а анестезиолог спешил домой, периодически спрашивая разрешения у мужчины. — Хорошая работа. Люда, наложи гипс. Остальные могут идти по домам, — мужчина глянул на настенные часы. — Всё равно скоро придёт смена, — тихо проговорил Михаил. Игорь и Сергей благодарно кивнули в ответ и, попрощавшись, вышли из операционной. Позднее мужчина подкатил каталку, которая стояла в коридоре, к операционному столу. Подойдя к нему, Михаил запустил правую руку под колени девушки, а левую за ее спину и осторожно поднял на руки. Легкая, как птичка, — подумал он, аккуратно кладя свою ношу на каталку, и укрыл ее простыней. После операции несколько дней девушка должна находиться в реанимационном отделении под пристальным наблюдением. После улучшения общего состояния её переведут в общую палату. Он рассматривал девушку, пока медсестра ставила ей систему. Юная пациентка имела миловидное, почти детское лицо, тонкие, но чувственные губы, курносый носик и длинные красивые волосы цвета молодого каштана. «Наверное, — подумал Михаил, продолжая смотреть на девчушку, — ей лет шестнадцать…» Из раздумий его вывел женский голос: — Система готова, Михаил Александрович. Нужно позвонить ее матери… — Спасибо, Ирина, — мужчина посмотрел на медсестру. — Я позвоню сам. — Его взгляд снова опустился на бледное личико девочки. Подложив аккуратно ей под голову медицинский валик, он бросил сотруднице: — Надень кислородную маску. Она потеряла много крови. Ирина кивнула и поспешила в кладовую за маской, оставив мужчину наедине со своими мыслями. В операционном блоке лежали ещё двое — пожилой мужчина и молодая женщина. Между ними были одёрнуты белые шторки, был слышен писк кардиографа. У мужчины была операция на сердце. Покинув блок, Михаил Александрович подошёл к стойке главной сестры. Пока врач искал в журнале запись о девушке, мимо прошла Ирина с маской. Дата поступления… операцию провел… Мужчина поставил свою роспись и опустил глаза ниже. Угу, ячейка номер 16. В сестринской он быстро нашел 16-й шкафчик и достал оттуда грязную порванную дамскую сумку. Одежду срезали в операционной, так что ничего, кроме обуви, у неё не осталось. В сумке врач нашёл паспорт и сотовый телефон. — Угу, разбитый… — протянул он, крутя его в руках. Пятый айфон пал смертью храбрых, экран был разукрашен «паутинкой» и не реагировал вообще. Доктор взял паспорт, отложив в сторону сломанный гаджет. Узнал имя, возраст, заглянул в семейное положение. Остановился на прописке. Нахмурившись, сфотографировал адрес на свой телефон. — Что вы делаете? — недовольно пробубнила Ирина, скрестив руки на груди. Михаил убрал в сумку документ и закрыл ячейку. — У нас где-то был справочник с телефонами? — вопросом на вопрос ответил мужчина.