Мой Хирург

— Нельзя! Старшая сестра олицетворяла собой всю бесплатную медицину в одном лице — то бишь была суровая и абсолютно бесстрастная. Помимо того, дама была слегка тучная и имела привычку своё мнение отстаивать, чем немало злила клиентов. — У меня там дочь, — жалобно протянула женщина, утирая слёзы. — Пустите, мне нужно убедиться, что с ней всё хорошо! — Вам же русским языком сказано — не положено! — вздернула она нос, загородив проход своим телом. — В операционный блок не положено пускать посторонних. — Но я же не посторонняя! Я мама, — не сдавалась та. Между ними уже начинали лететь искры, когда медсестра заметила хирурга. — Э-э, Михаил Александрович, — сладко протянула сестра, — подойдите, пожалуйста. Вот, женщина! Этот врач оперировал вашу дочь. — Здравствуйте, я мама Леночки, — напала женщина на хирурга, не давая вставить ему и слова. — Это наверное вы мне звонили, да? Я так сразу и поняла! Как Леночка, как моя доченька? Я так за неё переживаю! — Состояние стабильное, — поспешил успокоить её мужчина, ободряюще взяв её руки в свои. Та на уловку не купилась и уточнила: — Стабильно тяжёлое? — на её глаза навернулись слёзы. Мужчина поспешил её заверить: — Стабильное означает, что в данный момент угрозы для жизни нет. — Но оно же тяжёлое! — После операции прошло всего несколько часов, это во-первых. Во-вторых, положительной динамики на данном этапе мы не наблюдаем, но показатели не падают. Это значит, что в данный момент жизни пациента ничего не угрожает. — Когда я смогу её увидеть? — не сдавалась мама, твёрдо уставившись на врача. — Я не могу вас пустить, — извиняющееся произнес Михаил. — Мы переводим пациентов в общую палату по состоянию здоровья. Если Елене станет лучше уже сегодня, завтра мы определим её в 16-ю. — А если не станет? — Всё равно не положено, — отрезала старшая сестра, скрестив руки на груди.

***

Над девушкой склонилась взволнованная женщина лет так сорока. Её светло-каштановые волосы были стянуты в небольшой хвост на затылке, а зелёные глаза были наполнены слезами. Она представляла собой образ любящей матери, которая может поддержать и утешить. Но известие об аварии стало для неё переломным моментом. Она гладила девушку по голове и тихо шептала: — Леночка, как же ты так… Дочка, доча… Михаил стоял в сторонке и тихо наблюдал эту картину. Сколько раз он уже видел такие ситуации? Миллион раз, наверное. И каждый раз он искренне соболезновал родителям. Женщина, что представилась Ириной Дмитриевной, ходила по пятам за мужчиной и не давала спокойно работать. Пришлось пустить её в операционный блок, экипировав её с пят до макушки. Если бы не Миша, то старшая сестра на неё ещё бы и противогаз натянула бы. — Операция длилась несколько часов, прошла она успешно. Открытый перелом удалось вправить, вставили железные прутья, зафиксировали, на левом бедре была рваная рана — пришлось накладывать швы, а внутреннее кровотечение удалось быстро остановить, так что считайте, что вашей дочери очень повезло. Женщина усердно закивала, утирая платком глаза. — Как хорошо, что вы мне позвонили! Извините, что доставила вам проблем, но я должна была увидеть свою дочурку. Спасибо, — улыбнулась женщина, но улыбка у неё получилась унылой. Наступила тишина. Мужчина кашлянул, привлекая внимание. — Пора. Они вышли вместе под неодобрительным взглядом сестры. Хирург протянул Ирине разбитый телефон. — Думаю, ей нужен новый. — Доктор, — женщина приняла телефон и утёрла слезу, скатившуюся по щеке, — скажите, что нас ожидает? «Вас ожидает долгий период реабилитации. Сначала будете зализывать раны и питаться одними таблетками, потом будете заново учиться ходить. Если повезёт, проблем с органами не будет, а вот черепно-мозговая ныть будет долго. И сосуды… никто не знает, как поведёт себя организм. По сути зажить должно всё как на собаке, но чёрт его знает…» — Всё будет хорошо, — уклончиво ответил мужчина. — Но не сразу. Женщина не смогла сдержать слёз.

***

Лена сначала почувствовала лёгкое покалывание в области левой кисти. Потом лёгкое прикосновение ветерка ко лбу. А потом появилась вся остальная боль. Она словно ободом ударила о купол, заставив бешено забиться сердце и инстинктивно открыть глаза. Зажмурилась. Солнечный свет ослепил, неожиданно больно ударив по глазам и волной пройдясь головной болью по всей черепушке. Осторожно приоткрыв один глаз, Лена приуныла. Первое, что она увидела — белые… занавески или, правильнее сказать, шторки, которые были натянуты по обе стороны от неё. В помещении было комфортно и совсем не душно, хотя на улице стоял жаркий август. Попискивал аппарат… ну как его… ну этот… Девушка жалобно отвернула голову, закусив губу. Слово вылетело, а крутилось ведь буквально на языке. От жалких попыток вспомнить, как же точно оно называется, у девушки ещё сильнее разболелась голова. Пролетела мысль, что в помещении она не одна. Аккуратно Лена попыталась приподняться на правом локте, но со стоном упала обратно на спину. Ладно, это было глупо. Приподняв краешек медицинской пеленки, девушка окончательно выпала в осадок. Под простыней у неё ничего не было. В левой руке была воткнута игла, рядом стояла капельница, правая нога была в гипсе — чувствовалось, будто в ноге что-то инородное, — левое бедро страшно жгло. И Елена была почти вся в бинтах, что, понятное дело, оптимизма не прибавляло. Горело буквально всё тело. Лопатки, поясница и шейные позвонки болели особенно, будто Лена на раскаленные гвозди легла, а потом ещё и покувыркалась там. Болели скулы и нижняя челюсть. Внутри поселилось тянущее чувство. После наркоза так бывает. Девушка глубоко вздохнула, пытаясь унять боль. Слёзы не шли, хотя, возможно, если бы она немного поплакала бы, ей стало бы легче. Сжала руки в кулачки и обнаружила, что в левой ладошке спряталась небольшая записка. Записка была от мамы. «Леночка, доченька, ты помнишь, что случилось вчера ночью? Ты попала в аварию. И чудом осталась жива. Сегодня утром я была у тебя, но ты ещё спала. Они не хотели меня пускать — но ты же знаешь, что спорить со мной бесполезно. Постараюсь пройти к тебе вечером — здесь работает славный врач, он пропустит. С любовью, мама» В памяти невольно всплыли воспоминания. Лена возвращалась от подруги. У неё был девичник, через несколько дней она выходит замуж. И Лена должна была быть свидетельницей. Но судьба распорядилась иначе. Визг колёс, треск лопнувших шин, крики. На Елену нёсся перевернувшийся автомобиль, сметая всё на своём пути. В последний момент ей удалось увернуться, но её всё равно задело. И девушка проехалась спиной по битому стеклу. Любимые светлые джинсы сразу же пропитались кровью. Это девушка помнит точно, потому что ещё подумала «как жалко, они были такими дорогими», а потом всё, провал. Лена замерла на месте. В голове что-то щёлкнуло. В последний момент она успела промолчать, сжав губы. С языка чуть не сорвалось возмущённое: «Блиин, свадьба!». Лена так хотела на неё попасть, купила себе такое красивое платье! И ещё подруга хотела познакомить её с одним симпатичным молодым человеком, свидетелем. Столько планов коту под хвост! В этот самый момент зашёл мужчина средних лет, который был ничем не хуже свидетеля, кстати. На вид ему было тридцать-тридцать два, а может и больше. Чёрные волнистые волосы зачёсаны назад, выразительные жёлтые глаза заглядывают в самую душу, прямой нос, чувственный изгиб губ… Лена невольно покраснела. В голову полезли совсем неприличные мысли. Вот такая особенность девушки — даже в самой трудной ситуации она умеет размышлять о чём-то маловажном (или неуместном). Что и говорить — мужчина явно понравился девушке. Она ойкнула и натянула простыню до подбородка, ведь грудь в этом халате явно выпирала. (что было весьма сомнительно — всё было перевязано бинтами.) «Хоть я никогда и не могла похвастаться большими формами, в этом балахоне видно многое, — подумала Лена, утешая себя». От Михаила не укрылось то, что девушка слегка покраснела. Он опустил взгляд в пол, вздохнул, потом снова поднял на неё взгляд. Михаил остановился на половине пути и посмотрел на пациентку. — Добрый день. Я — Михаил Александрович Воронов, твой лечащий врач… «Ничего себе тут врачи работают! — удивилась девушка, и в ней, как это обычно бывает, проснулся банальный женский интерес: — А он женат?» — Ты поступила в тяжёлом состоянии вчера, — Михаил скользнул взглядом по её лицу. — Оперировал тебя я. «То есть он видел меня без одежды? — смутилась Лена, округлив глаза. — Всё, финиш». — Мы пока не можем выпустить тебя из операционной, хотя и прошло 2 дня. — Как… — попыталась сказать Елена, но горло неожиданно свёл спазм и вместо слов получился хрип. Хирург неожиданно удалился и вернулся со стаканом воды. Придержав голову девушки, он помог ей напиться. — Не беспокойся, — ласково протянул врач. — Это нормально. — Он поставил пустой стакан на столик и повернулся к девушке. — Ты перенесла тяжёлую операцию. После неё будет тяжело передвигаться, да и мы хотели бы понаблюдать за общим состоянием внутренних органов, поэтому… По мере того, как говорил Михаил Александрович, глаза Елены расширились от ужаса. Девушка уперлась здоровой рукой в кровать и попыталась приподняться и сесть, но опять не рассчитала своих сил и застонала от боли в спине. Появилось такое чувство, как будто позвонки проткнули разгоряченные иглы. — Что? — как-то недобро или взволнованно — Лена не поняла — спросил доктор. Не дожидаясь ответа сам подошёл, чтобы посмотреть. На кровать упало несколько багровых капель. — Не шевелись. Теперь Лена и сама почувствовала, что что-то подтекает примерно под правой ключицей. Мужчина вернулся с бинтом, медицинским пластырем с антибактериальной прокладкой и, вроде как, перекисью водорода. — Пощиплет, — предупредил он. — Но ты уже взрослая девочка, так что потерпи. Медицинская простыня соскользнула с груди девушки, что её, несомненно, смутило, вот только мужчина на такие глупости внимание не обратил. Прикосновение пальцев к своей коже заставило девушку вздрогнуть. «Пощиплет? — взвыла Лена мысленно, сжав кулаки от боли. — Я сейчас испепелюсь!» — Ничего серьезного, швы немного разошлись от движения, — пробормотал Михаил, аккуратно обрабатывая края кровоточившей раны. Работал он в перчатках. — Накладывать новые не вижу смысла, этот не лопнул, да и не критично. Быстро наложив пластырь, уложил пациентку обратно на каталку и поправил простыню. Девушка лежала вся пунцовая, что не мог не заметить мужчина. — Ты чего такая красная? — недоверчиво протянул доктор. — Давай измерим температуру. «Он даже не обратил внимание, — обиженно подумала девушка». — Не надо… Лучше вколите мне обезболивающее… — Что значит «не надо»? Температура — нормальное явление после операции, — попытался возразить Михаил, предположив, что девушка боится, но она его снова перебила: — Измерьте уже свою температуру и вколите мне обезболивающее, — требовательно сказала она тоном, не требующим пререканий. И мужчина решил прислушаться к ней. Он вернулся через некоторое время со шприцом. — Кетанов считается одним из самых сильных обезболивающих, — тихо проговорил Михаил и, на удивление Елены, полез под простыню. Он аккуратно откинул её и протёр ваткой со спиртом живот девушки, после чего сделал инъекцию. Приятного, конечно, мало, но прикосновения доктора девушка посчитала чем-то интимным и волнительным… — Ну вот и всё, — через секунду проговорил мужчина. — Сейчас начнет действовать. Лена вымученно улыбнулась ему сквозь выступившие слёзы.

***

— Лена, — мужчина впервые обратился к ней по имени, даже и не ожидая от себя такого. Просто само вырвалось. — Тебе был прописан постельный режим. Нужно, чтобы кость срослась, а пока пройдёт это время — затянутся и швы. Тебе нужно пересмотреть свой круг общения и исключить… — мужчина задумался, — факторы, которые могут доставить тебе неудобства. — В смысле? — не поняла девушка и польщено улыбнулась. — Никаких женихов и свиданий? Совсем? — Идёшь на поправку, — усмехнулся хирург, но акцент на свиданиях решил не ставить. Это был неудачный подкат или ему показалось? — А вообще я про знакомых и родственников. Тебе нужен покой. — Да, Михаил Александрович, — как можно ненавязчивее протянула девушка. — Хорошо, — и, попрощавшись, он вышел из палаты. Лена невольно опустила взгляд по его спине ниже, отмечая чудесную форму, правда которая была скрыта под белым халатом. Когда захлопнулась дверь, девушка громко вздохнула. Да, врач был славный… Елена лежала и смотрела, закусив губу, в потолок, думая, что все только начинается…