(Не)Мечта

И вновь боль. Жгучая, невыносимая, сводящая с ума острая боль. Всё чудится, что она распространяется по всему телу, ядом проникая в каждую клеточку. Но на самом деле сосредоточена лишь в челюсти. А я говорила, с ума сойду! И поэтому ору, не зная, на что надеясь. Никакие ультразвуки не смогут уменьшить эту чертову дикую боль, как бы не надрывала я свои голосовые связки и сколько бы слёз не пролила. Просто так не пройдёт. Лекарства? Какие лекарства в такую эпоху? Правильно, всякие дряные зелья, которые я ни за что в рот не возьму! Уберите это, мамаша, и не смейте мне совать. Столько месяцев уже вместе, а она так и не поняла - я ненавижу народную медицину, ну, или как оно здесь называется. Прекрати пихать мне гадость. Она же наверняка горькая, сама пей. Я живой не дамся! Откуда ты знаешь, что оно поможет? Ах, тебе бабушка сказала? Прости, но я этой бабушки не знаю, наверняка, сумасшедшая знахарка какая-нибудь, а то и вовсе шарлатанка обычная! Нет, мамочка, ты уж точно напрашиваешься на ультразвуковой концерт. А что? Я могу, мне не сложно. Ай, нет, сложно. Кажется, у меня пропал голос. Дооралась, что говорится. Беее, какая же это всё-таки мерзость горькая, ещё и запашок этот противный. Мамочка - предательница. И не смей мне улыбаться, я обиделась. И вообще не смотрю на тебя. Ничего не вижу и не слышу. И это вовсе не смешно! Ну, эта горечь ещё полдня ведь будет чувствоваться. Если и вовсе не весь. Посмотрела исподтишка на мамочку. И без этого, конечно, было понятно, что она смеётся, но только увидев её смеющиеся глаза и широкую улыбку, которую просто невозможно скрыть, я окончательно убедилась в том и насупилась сильнее. Поит тут всякой бякой. Ну, что-то я уж слишком развеселилась, пора заканчивать. А то так недолго и взаправду в ребёнка обратиться. А боль действительно прошла. Не знаю, чего такого дала мне мамочка, но эффект от зелья последовал удивительно быстро. Как жаль, что мне не суждено узнать рецепта. Ну, вот, мне снова хочется реветь. А ведь месяца три, наверное, как не лила слёзы от того, что слишком всё печально в этой истории. Мне вновь придётся расстаться с семьёй. И опять навсегда. Шутка ли - переместиться во времени на целых четыре(представьте себе!) столетия. Но перед этим пережить потерю самых дорогих на свете. Мама. Папа. Родители, что всю душу вкладывают в моё воспитание. Вернее, пока только в заботу, но первого сей факт не отменяет. Как это произойдёт? Что или кто отберёт у меня их? Так хочется надеяться, что этого не случится. Но тогда не будет и истории становления небесной волшебницы. Целительницы и Убийцы одновременно. Не слишком ли противоречиво? Вот оно - две стороны одной личности. Конечно, в действительности Венди Убийцей не стала, но этому во многом поспособствовал её характер. А вот как сложится история теперь, когда на месте Венди я? Я и сама не знаю даже. Единственное, что я знаю на данный момент это то, что не хочу терять родителей. Но как предотвратить то, что отнимет их? Будет ли что-то вообще? Или я просто-напросто потеряюсь где-нибудь, а Анна или, что маловероятно, сам тёмный волшебник найдут меня? Но... было ведь сказано: пятеро сирот. Разве стали бы забирать детей у живых родителей. Значит, их смерть неизбежна в любом случае? Да и я стану приёмышем Дракона при любом раскладе, получается? Раз уж в этом мире так суждено девочке с именем Венди и фамилией Марвелл? В принципе, и терять ей, кажется, всех тоже суждено. Сначала Грандина, потом Мистган, Кошкин Дом, и даже, пусть и не надолго, но Хвост Феи. Столько всего пережила и не сломалась. А смогу ли я, если всё пойдёт по примерно такому же сценарию? Это сейчас, размышляя обо всех возможных потерях, я сдерживаюсь, дёргая тёмно-синие, порядком выросшие за эти семь месяцев, пряди. Ведь пока что всё - мысли. А реальность ожидает впереди. Неизвестная история. Моя история. Мой путь. Дарованная кем-то жизнь, которую лучше бы мне не знать. Ведь здесь боли ожидается порядком больше, чем в моей настоящей реальности, порой приходящей ко мне во снах. Со знакомыми, но уже не опознающимися голосами. Я помню, но не могу сказать, кому они принадлежали. Вот так же, наверное, забудутся и голоса здешних мамочки и папочки, когда я пройду через Врата. Как они там назывались? Затмения? Да, точно. Врата Затмения. Великий проект для великих целей. Что-то я подзабыла, зачем было отправлять пятерых детей аж на четыре столетия вперёд. Не разумнее бы было взрастить их у себя под боком, чтобы наделить куда более лучшими знаниями о их приобретённых способностях, рассказать о цели, уделить больше времени на тренировки убийц драконов, а не подготовке Врат? Да, я определённо что-то забыла. Вот только что? И так уж ли это важно при составлении плана по спасению мира от чёрного Дракона? Какой-то резкий звук, донесшийся из прихожей, отвлёк меня от размышлений. Надо же, и не заметила, когда мне уже вручили погремушку. Как у меня получилось сохранить маску беззаботного и несмышлённого младенца при этом? Это, определённо, чудо. О, а вот и папочка пришёл. Уставший, но вполне довольный жизнью и счастливый. Его улыбка дарит надежду на лучшее, но глупая мышца всё равно болит. Наверное, потому что надежда эта пахнет ложью. Причём лгу я же сама себе. Смогу спасти? Как? Если кто-нибудь нападёт, мне навряд ли удастся что-нибудь сделать. В случае пожара - та же фигня. Я беспомощна на данный момент. И магии во мне нет уж точно. Родители - обычные люди. Трудолюбивые, хозяйственные, предприимчивые. Отец работает на собственной небольшой, но приносящей, по-видимому, неплохую прибыль фирме. Там же трудится и мама. Сейчас она, правда, вся в заботах обо мне, но уже скоро выйдет на работу. Ну, как скоро. Как только моей тушке стукнет два года(а если так подсчитать, то целых девятнадцать годиков, ага), мне намерены подыскать няню. Как я поняла из ненамеренно, разумеется, подслушанных разговоров. Из них же узнала, что и у отца, и у матери есть родные сестра и брат. Которые тоже состоят в браке, и являются работниками того же предприятия. Однако, как судьба распорядилась-то! Или всё же традиции? Всё интересно узнать, что же там производится, но почему-то никак не удаётся. Вот, в принципе, и вся родня. О дедушке с бабушкой ничего не знаю. О них в этом доме никто не говорил. Быть может, погибли, быть может, не желают видеть детей и даже внуков. Внучку, вернее. Я пока что одна, но пополнение ожидается. Из-за чего страшнее и больнее вдвойне. Если произойдёт что-то ужасное, погибнет и этот малыш. Не знаю как, но даже ещё не видя, я уже привязалась к нему. Разве так бывает? Ладно бы, если б была мамой, но ведь я всего лишь сестра, причём ещё и двоюродная, а не родная! Кстати, что странно, в этой деревушке мне почему-то не видно того взаимодействия людей с могучими существами, именуемыми драконами. Ни разу ещё не было даже заведено разговоров о них или о том, что вообще происходит в мире. Мы на отшибе мира живём что ли? Но если я потеряю родителей, то не из-за драконов ли? Хотя... если Венди не боялась драконов и не ненавидела их, то, вероятно, и родителей потеряла не из-за них? Или просто не понимала ещё. Поэтому и не могла ненавидеть, не знала, что стоит опасаться. Ведь совсем крохой была, когда попала под заботливое крыло Небесной драконихи. Сколько ей там на начало всей истории было? Лет пять? А сколько под крылом дракона росла? Да кто знает? Этот вопрос посчитали ненужным в освещении. И очень жаль, что так. Мне бы эти знания не помешали сейчас. Остаётся лишь надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Явно, к тому времени, как всё начнётся, научусь говорить. Но поверят ли ребёнку, лепечащему что-то об опасности? Посчитают детской выдумкой, какой-нибудь игрой. Но, а вдруг?... Стоит попытаться предотвратить беду. Знать бы, где подстерегает смертельная опасность. А так, что сказать? Что бы были осторожными? Так это каждый день придётся повторять, а меня уже и так странным ребёнком считают. Взгляд не по годам... хм, как там сказали?... знающий? Да, наверное, так. Эх, душа-душа. Не могу же я её спрятать. И глаза отводить всякий раз тоже. Так может, если я такая знающая, то смогу почувствовать тот момент, когда сстоит сказать об осторожности? Стоит ли полагаться на внутренне чутьё? Не могу сказать, но другого выхода не вижу. В конце концов, сейчас я всё же ребёнок, пусть и с не детской душой, а мозг мой ещё не заточен под решение особо глобальных проблем. Это вызывает и досаду, и огорчение, и даже гнев. Последнее нужно сдерживать, иначе останусь без игрушек скоро. Сколько их уже перемолочено? Родители от меня в немом шоке. Столько сил в крохотных ручонках. Я, честно, и сама в замешательстве. Гнев, однако, очень действенная штука. *** Мне или плакать, или смеяться? Нет, пожалуй, ни то ни другое. Просто посмотрю. Такой хорошенький, аж взгляд не отвести. Все мы такими были когда-то. Беззубыми ангелочками с большушими глазами, с интересом смотрящими на этот огромный мир. Жаль, что ничего-то мы об этом не помним. Братишка. Как же я долго ждала. Да и не только я. Мне так хочется тебя защитить. И так больно осознавать, что сделать я этого не смогу, когда придёт время. Мне полтора года, а это значит, что осталось всего год-два, может, больше или даже... меньше. Я так и не придумала, как оградить семью от подкрадывающегося кошмара. Могу говорить, чуть легче стало формировать мысли, и кругозор расширился, но... мне всё ещё не под силу спасти хоть кого-нибудь. Хиро. Да, именно так мне представили братишку. Он такой крохотный. И беззащитный. Кажется, я опять плачу. И родители вновь не знают, почему. И сказать не могу. Мне словно мешает что-то. Как только я решаюсь заговорить о странностях своего поведения, меня переклинивает. Не могу ни единого слова произнести. Значит, не суждено никого спасти. Просто нельзя. Кто-то так решил, а я должна подчиняться без своего на то согласия. И где справедливость в этом мире? Она вообще работает здесь? Разве они не имеют права на жизнь? Или это своеобразная плата за моё будущее путешествие? Больно адски. Сердце будто вспарывают тупым ножом с зазубринами. И я реву, не в силах отановиться. Сколько можно-то? Ведь вполне себе взрослая и умею справляться с эмоциями. Мне придётся всех отпустить. А иначе не получится. Здесь нет выбора. Здесь всё решено без меня и за меня. И с этим можно лишь смириться. *** Кажется, я уже сроднилась с ней. Или стала ею. Боль. Всепоглощающая. Разрушающая. Медленно и мучительно убивающая изнутри. Меня держат за руку, не позволяя упасть на колени. Я смотрю. И не хочу верить в то, что вижу. Алые лепестки, серые камни, чёрно-белые портреты, выведенные рукой художника. Я стою и вглядываюсь в лица родных, а где-то там сейчас решается моя судьба. С кем я останусь? Вероятно, определят в какой-нибудь приют. Мне не до этого. Всего за один день я осталась одна. За несколько часов. И была права в том, что почувствую это. Беспокойство снедало с самого утра, когда родители собирались на работу, оставляя меня с няней. Я плакала, смотря на их сборы. Они последний раз держали меня на руках и улыбались, говоря, что скоро будут дома. И сами того не зная, обманывали. А ведь всего лишь зашли в гости после работы, где и нашли свою смерть. Конкуренты. Бизнес. Деньги. Сколько всё-таки грязи в этих словах. Ведь даже ребёнка не пожалели. Твари. Лишь до меня не успели добраться. Няня спрятала в кладовой, а сама серьёзно пострадала. Благо, к ней успели прийти на помощь. Случайно, правда, но пришли. Я - одна? Неудивительно. Всегда была. За исключением последних трёх с половиной лет. Мне подарили счастье, за что моя бесконечная благодарность этим людям. Знаете, мне не суждено отомстить вашим убийцам, но, уверена, рано или поздно они поплатятся за свои деяния. Пусть им и удалось сбежать от правосудия, а от небесной кары ещё никто не уходил. Прощайте. И спасибо за всё. *** Уже давно надоело сидеть на этой жёсткой кровати и натирать свои и без того болящие косточки, но другого мне не предоставили. Теперь я провожу своё время в детском доме, расположенном на неизвестном расстоянии от родной деревни. Обстановка здесь угнетающая. У меня всё время проскальзывали и продолжают проскальзывать в сознании мысли о побеге. Но удачного случая всё никак не подвернётся. Эти два месяца прошли будто в дурмане каком-то. В каждом ребёнке видела Хиро, а в каждом взрослом - маму с папой или тётю с дядей. Медленно сходила с ума, пару раз пыталась орудовать большим ножом, каким-то невероятным образом стянутым с кухни. Уже убедилась - в столь юном возрасте мне умереть не суждено. Не в этой жизни, не в это время, когда столько событий ещё впереди, столько свершений, побед над собой и противниками, столько жизненных уроков. Куда уж мне прощаться. И всё же жить в этом детдоме - не моё. Я всё равно сбегу отсюда. Вот прямо сейчас возьму и сбегу! Пол холодный, и доски так противно и громко скрипят, что даже уши закладывает. В коридорах никого, ни детей, ни воспитателей, нет. Неужели в этот раз повезёт оказаться на свободе? В своём столь воодушевлёном состоянии я и налетела на кого-то. Кажется, кто-то из взрослых. Разумеется, после столкновения оказалась на полу. Попу больно, но не до этого. -Венди! Боже мой, душенька, ну, куда ты так спешила? Тебе больно? - ой, началось! К чему этот цирк? Я ведь знаю, что вы никого здесь не любите! Грымза старая! Резко вскидываю голову и, вопреки ожиданиям, натыкаюсь не на пропитанную фальшью серость воспитательницы, а на заинтересованный взгляд чьих-то песочно-карих омутов. Окидываю обладателя полностью и едва сдерживаю крик то ли ужаса, то ли радости. Да быть этого не может! Так скоро?! Но я ещё не готова!