Агония
30 декабря 2019 г., 11:05
***
Чонгук сидит в своём кресле за рабочим столом, разбирая бумаги по делу прошлогодней давности. Тайный агент из Северной Кореи. Такие частые посетители этого участка. Но Чона это не особо волнует, ему лишь бы побыстрее разобраться с бумагами и отправиться к своему возлюбленному. В кабинет, погруженный во мрак, заходит ещё один подопечный работы полицейским. Он приносит новую папку документов и бросает на стол, останавливаясь посередине кабинета и слегка сжимая кулаки. — если ты, ещё раз, не сможешь кого-то спасти, я тебя уволю. Парень пригрозил пальцем Гуку, указывая на него, как на виновника, затем развернулся к двери и другой рукой вытер скатившуюся по лицу слезу. Торопливым шагом он направился к двери, но застрял в проходе, обернувшись. — боюсь, тебя эти новости сильно огорчат. — Чимин! Да что происходит?! Пак вышел из кабинета, прихлопнув дверью. Было лишь слышно его удаляющиеся быстрые шаги в сторону выхода. Чонгук замер. Кто такой мог погибнуть, что эти новости его должны огорчить? Чон протянул руку к папке, лежащей на столе, и снова замер. На именовании такое знакомое имя. Имя того, кто всегда освещал жизнь Гука, кто насыщал его энергией идти вперёд. Видя это, Чону не хочется верить, что сейчас он узнает о смерти своего единственного на свете человека. Что именно сейчас его мир рухнет, сейчас он заживо умрёт изнутри, его сила уйдёт. Альфе не хочется в это верить, но он должен проверить, тот ли это Ким Тэхён, или нет. Притянув к себе эту несчастную папку, Чон провёл указательным пальцем по именовании и перевернул корочку. Слёзы покатились горячим потоком по его щекам, оставляя пламенные дорожки и падая на информацию о погибшем на листе бумаги, размягчая его. Пальцы и губы задрожали, зубы стиснулись, а веки не двигались. Глаза, из которых текли слёзы горя, бегали по строчкам, выискивая то, что будет не про Тэхёна, то, что даст ему понять, что это не его Тэхён умер. Но не может найти, перелистывает все страницы, изучает всё вдоль и поперёк, просматривает все фотографии, пытается найти хоть какую-то неверность. Но не может. Всё правильно, всё так. Всё, как должно быть. Но оно так быть не должно. У Чонгука сейчас в руках не должно быть этой проклятой папки с информацией о погибшем Ким Тэхёне, не должны трястись руки и губы, слёзы не должны течь. Но ведь они текут, они дрожат, она лежит и содержит в себе какой-то бред. Гук ненадолго завис, смотря в зелёные глазки, сверкающие, с весельем смотрящие в камеру наблюдения, которую Тэхён заметил в магазине и улыбнулся, а вдруг по ту сторону сейчас кто-то сидит и плачет? Вдруг его улыбка поможет. Помогла бы и Чонгуку, будь Тэхён живым и рядом с ним, сейчас, а не тогда. Чон со злостью и болью швыряет папку в стену, заливаясь слезами. Он упирается руками в голову и облокачивается о стол, ноги под которым нервно елозят из стороны в сторону. — если… Я… Ещё кого-то не спасу? К чёрту вас… К чёрту! Шепчет парень, сжимая чёрные волосы с градиентом в красный у корней. Он резко встаёт, чуть не переворачивая стол, и направляется к двери, схватив стакан кофе со стола, которое выливает в дырявое ведро, из которого он, естественно, выливается. Как душа Чонгука, которую раскрошили и перемололи в порошок, добавив сок из боли и жалости. Чуть не сломав дверь, парень вышел из отделения и направился к своей машине. Размашистым шагом он прошёл через всю парковку, пока слёзы текли ручьём. Стоящие неподалёку полицейские с удивлением посмотрели на него, Чонгук никогда таким не был. Около его машины снова ошивались какие-то девушки, которым нетерпелось посмотреть на прекрасного альфу. О Ким Тэхёне Чонгука знали только самые близкие. Пак Чимин, его начальник, который стал ему защитой, и Ким Сокджин, однокурсник омеги, который стал Ким Тэхёну лучшим другом. Эти девушки даже не догадывались, что альфа так быстро не к ним идёт, а к проводнику до места, где можно будет спокойно принять такие факты. — Чонгук-оппа! — Чонгук! Ты сегодня потрясающе выглядишь! — Не хочешь сходить выпить сегодня? Чон подошёл к машине, но стоял от неё в двух метрах, так, что эти девушки видели, что настроение у Гука не на выпивку с девушкой. — Чонгуки, что-то случилось? — ты чего плачешь? Новый поток слёз покатился по щекам парня. Он больше не может сдерживаться. Вся скорбь в нём вырывается наружу, вся злость, обида, боль. Он подходит к машине, замахиваясь и ударяя кулаком о стекло, которое бьётся на куски. Девушки чуть пятятся назад, но уходить не собираются, зрелище захватывающее. А Чона один удар не останавливает, он бьёт по колесу, капоту, замахивается по крыше, оставляя вмятины и царапины на чёрном авто. Наконец, оставив ещё пару вмятин в боку, парень скатывается спиной к машине на холодный асфальт, такой же холодный, как и его сердце теперь. Влажные щёки снова становятся мокрыми, а изо рта вырывается крик, за которым следует удар по земле. Чона сразу же окружают девушки, бережно дуя на ранки, пытаясь привести Гука в чувство. — Чон, всё хорошо, успокойся… — всё в порядке, не волнуйся… — нет, всё вовсе не в порядке… Всё вовсе не в порядке! Снова крикнул Чон после чего, девушки слегка отпархнули от него, но продолжили возюкаться с ним. — Ким Тэхён… Ким… Тэхён… Как ты мог… Тэ… Чон бормотал себе под нос. Девушки пытались понять, кто такой, этот, Ким Тэхён, но пока они отвлеклись на него, Гук свалился на бок, потеряв сознание. Двое из девушек завизжали, а третья, подпрыгнула на месте. На крики омег прибежали стоявшие неподалёку полицейские. — что случилось? — он… Он просто упал… Про какого-то Ким Тэхёна говорил… — Ким Тэхён… Сзади послышался голос Чимина, который, честно говоря, выглядел не лучше Гука. Глаза опухшие, руки дрожат. Ким ведь был и его другом. Пак, в какой-то степени, любил его… — он был его омегой, погиб сегодня в автоаварии. Он без него не сможет… Отвезите его в больницу, и пусть, как станет лучше, поговорит с психологом, ему не помешает. Пак двинулся обратно в отдел, а парни стали возится с Чонгуком.***
Закончив объезд по Тэгу, Ким, со своим старшим братом, вернулись в дом, где их уже ждал кое-кто, кому должен обрадоваться Тэхён, и несколько родственников. Он ведь любил детей, до уезда в Сеул, постоянно затыкал родителей тем, что будь у него ребёнок, он бы с ним так не поступил. — Тэхёна, познакомься, это твоя сестра — Ким Санни. Мать Тэхёна держала за руку маленькую девочку, похожую, чем-то, на Тэхёна. Черты лица и цвет глаз у них очень походили. — сколько ей лет? — к твоему приезду исполнилось четыре года. — значит, как я уехал, вы сразу нового подопечного завести решили… Ладно, подойдёшь ко мне? Тэхён расставил руки в стороны, слегка наклонившись. А ведь он почти пять лет жил с Чонгуком, со своих шестнадцати, когда тот увидел маленького, измученного мальчишку на улицах Тэгу, прибывая там по работе. Его сразу поманили его зелёные глаза, в которых отличался весь Тэхён. — чего же ты стоишь, иди, обними брата. С лёгким раздражением в голосе сказала мать, и чуть продвинула её вперёд. — не строй из себя добрую. Пойдём, я не кусаюсь. Тэхён мило улыбнулся и слегка согнул ноги, чтобы девочка обнимала его за талию. Но та стояла, опустив глаза в пол. Ким выпрямился. — ладно, давай я сам… Он подошёл к девочке и, обвив её рёбра руками, поднял на руки. Девочка сначала посмотрела в глаза Кима, потом на губы, следом шли грудь и руки. Она с лёгкой осторожностью смотрела на него. — ты чего? Всё в порядке. Ким пытался успокоить её. Он слегка дотронулся тыльной стороной ладони до щёки малютки, а она схватила его руку и крепко держала. Как будто он её оберегает. В одной руке оставив ладонь Тэхёна, другой она обвила его шею и прислонилась лицом к уху. –помоги мне… Шопотом пролепетала девочка, после чего положила голову на плечо Кима. Тот улыбнулся, чтобы не вызвать подозрений у родни, которая, к слову, пристально наблюдала за детьми.***
Вся семья Кима собралась за одним столом, все вместе сидели и ели, разговаривали о чём-то. Тема зашла куда-то в сторону отношений, и дядя спросил у Тэхёна, делающего глоток чая, есть ли у него кто-то. — Тэхёна, а у тебя кто-то есть? Вроде какой-то альфа был… Вот у моей доченьки такой прекрасный муж. В миг взгляд Тэхёна помутнел. Стал стеклянным, как сердце Гука, которое было так легко разбить. Слёзы навернулись, но их нельзя показывать. Голос тоже задрожал, но Киму надо выйти, он не может так сидеть. — а… где здесь… туалет? — боже мой, Тэхён, неужели родится здесь и не помнить, где же туалет? На втором этаже, слева по коридору, ты найдёшь. Тётя О залепетала, она вообще не знала ничего про детство Тэхёна. Ким встал из-за стола и развернувшись, дал потоку слёз обмочить его лицо. Поднимаясь по лестнице, он слышал, как родители наговаривают на его Чонгука, на его единственного Чон Чонгука, какого больше в мире не будет. — ох уж этот Ким Тэхён… У него был альфа, да только… Он его избивали и насильно поил наркотиками… Что уж там про изнасилование говорить… Всем, чем в пищу не годится кормил, всем, что не приколочено избивал… Я ж, его, по этому то и забрал из Сеула. Жалко мне его стало. — сейчас пусть хорошо живёт, а то там ему даже не поспать нормально, наверное, было. Ким зашёл в ванну, начиная стирать слёзы со щёк, которые были бледнее некуда. Посмотрев на себя в зеркало, парень слегка отпрыгнул от него, увидев своё лицо, что было как у мертвеца. Но нужно идти к этим идиотам, которые, ничего не ведая, сейчас, скорее всего, обсуждают «нахального маньяка» Чон Чонгука. Ким вышел из ванной комнаты и, остановившись у начала лестницы, понял, что родственники всё ещё обсуждают его альфу. Что ж, пусть лучше этот альфа теперь будет другого омеги, который подарит ему ещё больше своей любви. Ким подошёл к столу и сел на своё место. — неправда. Все, кроме маленькой девочки, посмотрели на Кима с удивлением. — Чонгук был не таким. Он работал в полиции и любил меня, никогда не насиловал, да у нас с ним даже секса не было. Он приносил мне подарки, запрещал пить, потому что я становился каким-то ненормальным. Он забрал меня отсюда не потому, что маньяк, а потому, что увидел, как я шёл после школы уставший, измученный, на край города пешком, а город у нас, извините, не маленький. Ему стало жалко меня, он тогда подошёл и спросил, всё ли в порядке, я, заметив у него на груди значок полицейского, рассказал ему про то, как вы меня избивали и обделяли во всём, но, когда он сказал, что лишит вас родительских прав, я умолял его не делать этого, я не хотел, чтобы вы знали про то, что я жалуюсь посторонним людям. Было глупо, с моей стороны, уезжать с каким-то левым копом в столицу, но я ни капли не жалею, этот коп подарил мне самые счастливые пять лет в моей жизни, но если бы не он, я бы сейчас прогнивал в подвале этого дома, умирал бы с голоду, как, вероятно, это и происходит с Санни. Эти люди сказали ему, что я умер! Парень указал пальцем на своих родителей. — Чонгук сейчас, наверно, тоже умирает, он всегда говорил, что не бросит меня, что бы не случилось! Говорил, что жизнь за меня отдаст! А если я всё-таки умру, за мной пойдёт, вы понимаете, что он сейчас может умереть? Только уже по настоящему! Кто он вам такой, чтобы вы говорили ему, что у него больше нет смысла жизни? Если Чимин или Джин не отговорят его сделать это, или попросту не успеют… Я боюсь, что он действительно убьёт себя, что я его потеряю, всё снова начнётся, как было! Я достаточно натерпелся за пятнадцать лет, я вас за те годы моей, ещё раз повторю, моей жизни, которые вы забрали, убить готов! Ким давно встал из-за стола и размахивал руками, то подходя, то отходя от стула, на котором прежде сидел. — вы никого не щадите, только своего Намджуна и любите. И с Санни вы тоже, что и со мной делали, делаете! Знаете как это видно?! Она попросила меня помочь ей! Она, в отличие от меня, девочка! Я, конечно, и омега, но она в любом случае слабее меня! Изверги! Ким обессиленно спустился спиной по стене, закрывая лицо руками. Все сидели в искреннем шоке. Не то они собирались услышать от замкнутого, милого, а главное, спокойного Ким Тэхёна. — Тэхён… По лицу матери Кима покатились слёзы. Она не была готова к такому. — что такое? Стыдно?! Неужели? А сказать как ты меня называла? Сказать, как просила себя называть? Ким встал с пола и снова подошёл к обеденному столу. — что, не хочешь ещё больше позориться? А я помогу. Ты меня называла псиной, идиотом, отбросом, изгоем, а себя просила называть госпожой. Что ж, госпожа. теперь хоть до конца жизни буду так тебя называть. Нравится? Госпожа, госпожа. госпожа. госпожа. госпожа! Женщина страдающе матала головой, прикрывая рукой рот. Разъярённый Ким пнул ногой стул, после чего рядом сидящие вздрогнули и схватились за руки, сердца, плечи. — Тэхён, прекрати, успокойся… Отец попытался влезть в монолог парня, но зря. — а ты здесь как будто белый и пушистый весь? Просто ангел, вы только посмотрите. Ты не лучше, ведь именно ты меня избивал, обливал помоями, выгонял на улицу, бывало и такое, что ты меня в багажник засовывал и возил по кривой дороге. Пока я там находился, у меня все кости ломались, внутренности переворачивались, а ещё ты перед этим мог меня прокисшим молоком напоить, чтобы я там блеванул и в этом всём бултыхался! Тебя бы так разок. Отец потупил взгляд, но в глазах его была ярость. Ким снова развернулся и, подойдя к стене, ударил по ней кулаком, не обращая внимание на боль в костяшках. — ты вообще не должен был рождаться… — так почему же я прожил эту жизнь, длинной в двадцать один год? Почему аборт тогда не сделала, а, мать? По лицу женщины снова потекли слёзы. — я оставила тебя, потому что хотела второго ребёнка… — а почему же ты надо мной так издеваешься? — мы ждали второго альфу! — поздравляю! Я омега. А зачем вам ещё одна омега? Издеваться не над кем стало? — лучше бы я сделала аборт… — если я вам жить мешаю, привезите сюда Чонгука и убейте нас одновременно! Я нормально жил последние пять лет! У меня была нормальная жизнь, а не вот эта вот хуйня, которую вы мне снова предоставляете! — не матерись при детях! — да она нас даже не слушает. Она ушла в свой мир уже минут двадцать назад. Сидела и смотрела в окно, она боится вас, боится общества! Санни? Девочка продолжила так же равнодушно смотреть в окно. — она даже наверно своего имени не знает, даже ухом не ведёт. Ты ей тоже кличку какую-нибудь дала, поэтому на своё же имя не реагирует. Говори какое, тварь! Парень наклонился через стол и злобно смотрел в лицо матери. — с… ско… скотин… Мать захлёбывалась в своих же слезах, пока Ким терпеливо ждал. — скотина! Крикнул тот в сторону девочки, после чего та сразу опустила испуганный взгляд в пол. — всё ясно… Ким схватил своё пальто и вышел на улицу, направляясь к центру города быстрым шагом.
