Десятилетний новый год

      В шахматном клубе было тихо и почти безлюдно. В любой другой день здесь бывали самые разные посетители: от школьников до скучающих пенсионеров. Сейчас же их было всего четверо, включая его. Две девушки готовились к турниру. Они играли уже не первую партию и, вероятно, сидели за шахматами с самого утра, делая небольшие перерывы. Компанию им составлял одинокий старик, что бывал здесь ежедневно, не исключая и крупные праздники. Зачастую кто-нибудь подсаживался к тому, когда хотел сыграть с серьёзным противником или послушать длинные запутанные истории. К Изае тоже нередко кто-нибудь норовил подсесть, что порядком раздражало. Человеческая навязчивость не знает границ.       Десятилетний новый год было принято отмечать весь день. Самый разгар праздника приходился на вечер и ночные гулянья, но многие начинали праздновать с самого утра. Изая пришёл за пару часов до назначенного времени и уже успел заскучать. С одной стороны, тишина и не многолюдность в клубе не могли не радовать. С другой, играть с самим собой ему никогда особо не нравилось. Слушать долгие рассказы старика завсегдатая он был не в настроении, а наблюдать за не отличающимися разнообразием поединками девушек быстро надоело.       В том, что Хейваджима придёт, он не сомневался. Хоть тот и слыл в школе хулиганом из-за вспыльчивости и частых драк, на деле был обязательным и исполнительным. Наверняка пунктуальность тоже входила в число его полезных качеств. А потому, как ни посмотри, ждать оставалось недолго. Изая понадеялся, что в праздник на людных улицах Хейваджиму не задержат неудачливые хулиганы, и тот явится вовремя. И не ошибся.       Даже появление того было шумным: он распахнул дверь и громко той хлопнул. Осыпав на пол ворох снега с волос и куртки, Хейваджима виновато улыбнулся и остался стоять, растерянно оглядываясь. Изая поднял руку, привлекая его внимание, указал на гардероб и продолжил наблюдать, как тот возится с вешалками. Он даже прикинул, насколько велик шанс того, что старая плохо закреплённая дверца останется у Хейваджимы в руках.       — Почему именно это место? — вместо приветствия поинтересовался тот, опустившись на стул напротив.       — И тебе доброго дня. Почему нет? Здесь тихо. Идеальное место для отдыха.       — Привет, — запоздало добавил Хейваджима и ещё раз осмотрелся, — но здесь почти никого нет.       — А тебе кто-то ещё нужен? — фыркнул Изая. — Или ты всерьёз ждал шумной компании, приходя в шахматный клуб?       — Но ведь праздник же.       — Вот все и отмечают, поэтому здесь так хорошо сегодня, — подвёл итог Изая, расставив фигуры на шахматной доске. — Ты шумный, говори тише: другим мешаешь, пусть их и немного.       — Как в библиотеке? — усмехнулся каким-то своим ассоциациям Хейваджима.       — Как в библиотеке. Умеешь в шахматы играть?       — Ну да, играл… — тот замялся, рассматривая доску. — В начальной школе как-то, — наконец, добавил он.       — Ну и замечательно. Ты первым ходишь.       — Почему? — тут же поинтересовался Хейваджима.       — У тебя белые фигуры. Белые ходят первыми. Разве это не очевидно?       — А да, точно. Я просто забыл уже некоторые нюансы, — оправдался тот в своём невежестве и сделал ход.       В том, что тот не только не умеет играть в шахматы, но и впервые, наверное, о них слышит, Изая убедился уже через пару минут. Нелогичные ходы, незнание правил, фигур и их назначения было очевидным. Партия быстро превратилась в обучение с пояснениями. Хейваджима, может, и неплохо учился в школе, но логические игры явно не были его коньком.       — Нет, — в который раз покачал головой Изая, вернув фигуру назад по шахматной доске. — Конь так не ходит. Буквой «г», а не по прямой. Я же уже несколько раз тебе говорил.       — Но это же лошадь, лошади скачут прямо.       — Шахматы — это стратегическая логическая игра со своими правилами, — вздохнул Изая. Со стороны столика, где тренировались девушки, раздался отчётливый смешок.       — На месте того, кто играет по двум одним и тем же схемам, мне перед турниром было бы совсем не до смеха, — отчётливо произнёс он. Сидящая к ним боком девушка покраснела и отвернулась, уткнувшись в свои фигуры.       — Зачем ты? — укоризненно спросил Хейваджима.       — А почему нет? — пожал плечами Изая. — Это правда, а на правду не обижаются. С таким арсеналом навыков участвовать в серьёзных турнирах — только расстраиваться зря. А участие в несерьёзных — пустая трата времени.       — Но ведь главное не победа, а участие, — сообщил Хейваджима, наконец, сделав ход. — Люди ходят на такие мероприятия развлечься.       — Слова неудачников, — фыркнул Изая, забрав очередную белую фигуру с доски.       — Не надо обижать других в праздник, — вновь пожурил Хейваджима, пытливо всматриваясь в клетки игрового поля.       — А в другое время можно? — осведомился Изая и тихо рассмеялся, наблюдая замешательство и недоумение у того на лице. — Я пошутил. Как вообще отмечают Десятилетний новый год? Я имею в виду дома с семьёй или друзьями, а не общие гулянья, парады и прочее.       — Ты разве не праздновал в детстве?       — Там, где я жил до переезда, не принято было отмечать.       — Это весело, — тут же оживился Хейваджима. — Мы с соседом написали письма желаний и оставили в почтовом ящике для снежного духа, а ночью он принёс нам подарки.       — Ты и сегодня писал письмо желания?       — Разумеется.       — Ты всерьёз в это веришь? — рассмеялся Изая: такого простого и честного ответа он не ожидал, а потому не сдержался. — Тебе что, пять лет? Я тебя расстрою, снежного духа не существует.       — Даже если нет, это всё равно весело, — смутился тот, сделав очередной бессмысленный ход.       — Писать письма несуществующему существу скорее грустно, чем весело. Логика явно не твоя сильная сторона. Тебе шах и мат.       — Вот чёрт, — Хейваджима с досады стукнул кулаком по столу. Девушка за соседним столиком подпрыгнула от неожиданности, оставшиеся фигуры попадали и скатились с доски.       — Если не умеешь играть и любишь большие компании, тогда зачем вообще пришёл? — спросил Изая, поймав своих короля и ферзя, скатившихся со стола.       — Потому что мистер Пассед сказал, это поможет.       — А ты веришь всему, что тебе говорят, да? Ну и наивный же ты, Хейваджима, — усмехнулся Изая.       — Зато я умею радоваться мелочам! — выпалил тот, поднявшись с места. — И мне есть, с кем эти мелочи разделить, — добавил он, развернулся и направился к гардеробу.       — Да-да. Прощай-прощай, Хейваджима.       — Друзья не говорят «прощай», — сказал тот, обернувшись через плечо.       Изая не ожидал подобного: в его расчётах недовольный вспыливший Хейваджима уже должен был выскочить на улицу, хлопнув дверью. А потому он не нашёлся, что ответить.       — Увидимся в школе, Изая, — тише добавил тот, подхватил куртку и вышел из клуба.       — Ага... — проронил Изая, рассматривая рассыпавшиеся по столу белые шахматные фигуры.       До самого дома Шизуо корил себя за излишнюю вспыльчивость. Да и говорить о друзьях человеку, у которого с этим проблемы, было грубостью. Несмотря на всю циничность и прямолинейность, Изая ведь старался научить его играть, не издеваясь над нулевыми навыками. Как ни посмотри, это было довольно весело.       Весь день Шизуо не покидало чувство вины и лёгкой досады. К вечеру пошёл снег. Тот сыпал большими белыми хлопьями. Окна покрылись витиеватой вязью морозных узоров, а за крыльцом быстро образовались сугробы. Накинув куртку, Шизуо вышел во двор. Постояв какое-то время у почтового ящика, он открыл тот и сунул замёрзшую ладонь внутрь.       На самом деле он не надеялся что-то там отыскать, а потому весьма удивился, нащупав небольшой бумажный свёрток. На боку рядом с бечёвкой тонкими аккуратными буквами было выведено его имя. Распаковав неожиданный подарок, Шизуо нашёл внутри маленький брелок в форме белой шахматной фигуры «конь» и короткую записку. «Было весело бесить тебя, Шизуо. С Десятилетним новым годом. P.S.: Прямолинейный конь для тебя: скачет прямо, прёт напролом».       Шизуо улыбнулся и прицепил брелок на кольцо с ключами. Он рассматривал огни гирлянд на деревьях и думал о том, что и этот Десятилетний новый год вышел замечательным.