Тридцать первое декабря

- Идём? - Вадим, поигрывая ключами от номера, взглянул на младшего брата. - Ага, - отозвался Глеб, застёгивая куртку. - Шарф не забудь. Глеб скосил глаза на старшего: - Вадик, до твоей машины идти тридцать секунд. - В прошлый раз тебе и двадцати хватило, чтобы подцепить сопли. - Это меня Глебка заразил. Сто раз говорил Таньке, чтобы не гуляла с ним при минус пятнадцати, а она где-то вычитала, что с ребёнком нужно гулять в любую погоду, вот и принесли домой простуду. Он на меня пару раз чихнул, и всё… - причитал младший Самойлов, завязывая шарф. - Какой же ты у меня нежный, - рассмеялся Вадик, выходя в коридор. Подъехав к «Горкам», Вадим заглушил двигатель, обернулся к брату и, обхватив его обеими руками, прижал к себе. - Ты чего? - прошепелявил Глеб, пытаясь не наесться меха, которым был оторочен капюшон зимней куртки Вадика. - Жду-не дождусь, когда мы вернёмся в наш «Южный дворик», - жадно упиваясь младшим, начал говорить Вадим. - Я раздену тебя… - Вадик, мы только полчаса назад вылезли из постели, - со смехом перебил его Глеб. - Мне тебя мало, - привёл старший неоспоримый аргумент, на что Глеб лишь невинно заметил: - По-моему, у кого-то спермотоксикоз. Вообще-то он и сам любил уединяться со старшим, ведь только в постели они не ругались и не спорили ни о чём. - Ну, ты-то жену периодически потрахиваешь, а у меня кроме тебя никого нет, - парировал Вадим. - Вадик, не пизди… Самойлов-старший заткнул брату рот поцелуем, после чего ласково провёл пальцем по его щеке. - В общем, действуем, как договаривались. Встречаем Новый год, сидим вместе со всеми часов до двух, максимум - до трех, и сматываемся. Сначала ухожу я, минут через пятнадцать - ты. Я как раз успею прогреть машину. - Ладно. - Глеб кивком выразил своё согласие, и облизал губы, глядя Вадиму в глаза. Заводить старшего брата он научился давно и делал это безупречно. - И постарайся слинять незаметно. - Наша с ним основная задача - не застуканными быть на месте… - пропел младший, переделав строки из песни, которую в последнее время вовсю крутило «Наше радио». - Явки, пароли, чужие дачи, и дома надо быть в десять, - подхватил Вадик и взъерошил брату волосы. - Утра, - со смехом добавил Глеб, взглянув на часы на экране приборной панели. Они показывали семь сорок девять. - Скоро будет светать. - Вздохнул он. - Надо идти. - Если кто спросит где мы были, говори, что зависали с Лёвой и Шурой в «Бункере». Глеб энергично кивнул и нажал на дверную ручку. - Классные они, кстати, ребята оказались. - Самойлов-младший пребывал в самом радужном настроении. Вадим подозрительно покосился на брата, но ничего не ответил. Самойловы тихо вошли в пансионат, в котором жили последние несколько лет, так же тихо поднялись по лестнице и разошлись по своим комнатам. Вадик, подходя к двери своего номера, мечтал о том, как он сейчас примет душ, а затем вздремнет пару-тройку часиков, ибо после ночей, проведённых с младшим сил у него не оставалось совсем. Однако планам Вадима сбыться было не суждено. Едва он вошёл в номер, как увидел сидящую на диване Таню - свою бывшую жену, а рядом с ней, свернувшись клубочком, спала их дочь. - Таня?! - лицо Вадика вытянулось от удивления. - Тише, Янку не разбуди, - женщина приложила палец к губам и, кивнув на спящего ребенка, тихонько встала с дивана. Бывшие супруги вышли в другую комнату. - Что вы здесь делаете? - громким шёпотом спросил Самойлов. - Вадим, мне по делам надо срочно быть в Гамбурге, и я никак не могу тащить с собой Яну, всё-таки праздник, сам понимаешь. - Таня убрала за ухо рыжую прядь волос. - Это в Европе Новый год особо не празднуют, а Янка-то его уже с середины лета ждёт. И не ехать я не могу, такая возможность неизвестно, когда ещё может подвернуться. - Это ты сейчас к чему клонишь? - не понял Вадим. - К тому, что у тебя свободная неделя, и ты вполне можешь провести её с дочерью, - пояснила Таня. - В смысле, ты уедешь, а я останусь с Яной? - вопросительно-недовольно проговорил Вадик. - Вадим, если бы ты по ночам спал, то, наверное, быстрее соображал, - сказала женщина, устало вздохнув. - Да, именно так. У тебя будет возможность провести время с дочерью, а у меня - спокойно заняться делами. Ты же сам жаловался, что мало видишься с Янкой, вот и устрой ребёнку праздник, - говорила Таня, пытаясь уболтать Вадика и одновременно медленно пятясь к выходу. - Я вернусь через три дня. Вадим слушал, не сводя глаз с бывшей жены. Её слова начали рикошетить у него в мозгу. «Яна… Новый год… Яна… Три дня…» Когда Вадик очухался, Таня уже скрылась из виду, зато в комнату ввалился белый, как бумага, Глеб. На его лице читалась тревога. - Глеб, что бы ты мне сейчас ни сказал, всё это… - нервным, чуть придушенным голосом начал старший, но младший перебил его. - Вадик, идём, - он потянул брата за рукав. -Ты не представляешь, что… что там… - Промолвил Глеб. И Вадим, всё ещё находясь в прострации, пошёл за ним. Перед своим номером, Глеб остановился, сделал глубокий вдох, а затем медленно выпустил воздух. - Смотри, - одним движением руки он распахнул дверь. Вадик непонимающе уставился вглубь апартаментов брата. Ничего необычного он не увидел. - Куда смотреть-то? - Ты видишь это? Они прошли внутрь. В обеих комнатах всё было на своих местах - диван, шкаф, телевизор, стол, двуспальная кровать, и детская кроватка, в которой, укрытый одеяльцем с крохотными колокольчиками, тихо посапывал Глеб Глебыч. - Что, Глеб? - старший начал терять терпение. - В кроватке… - срывающимся от волнения голосом, произнес Глеб. - Если ты забыл, то это твой сын, - раздражённо напомнил Вадим брату. - Вот именно, - выдохнул Самойлов-младший. - Сын есть, а жены нет. - С этими словами он протянул Вадику листок бумаги. - Что это? - Читай. «Глеб, у меня уже три года не было нормального Нового года. Мне это надоело, я, как всякая нормальная женщина, тоже хочу праздника, поэтому Новый год я буду встречать с подругами. Присмотри за сыном. Вернусь через три дня». - Чёрт, - пробормотал Вадим вслух и потёр висок. - Похоже, наших жён унес ветер странствий. - Наших? - не понял Глеб. Вадик рассказал брату, как к нему без всякого предупреждения нагрянула Таня, оставила Янку и упорхнула легко и быстро, словно бабочка. - Офигеть! - изумлённый Глеб вытаращил на старшего глаза. - И ты даже не попытался возражать? - Возражать? - поднял брови старший. - Я даже слова не смог вставить. Она трещала, как пулемёт. - Мда. Женщины это умеют. - Заметил младший. - И что нам теперь делать? У нас были такие планы на следующую ночь. - Горестно вздохнул он. - Надо подумать, - Вадим попытался сосредоточиться. Глеб провёл рукой по волосам. - Может, пристроить их куда-нибудь? - Куда? - мрачно протянул Вадик. - Мама слишком далеко от нас, хотя это был бы идеальный вариант. Самойлов-младший пожал плечами и осторожно глянул на брата: - Ну вот собак или кошек отдают же на передержку, когда хозяевам надо уехать, - начал он издалека. Старший недоверчиво посмотрел на брата: - А мы отдадим на передержку собственных детей, да, Глеб? - он скорчил ироническую гримасу. - Хочешь лишиться родительских прав? В этот момент Глеб Глебыч завозился в кроватке и захныкал. У младшего Самойлова похолодело в животе. - Тебе легко говорить, Яна-то уже большая, а Глебка… - Глебке три года, тоже уже не младенец. Братья уставились друг на друга. - Вадик, но ты же не оставишь меня с ним один на один? - Он не кусается, - саркастически усмехнулся Вадим и нежно провёл пальцем по щеке брата. - Может, пока наши дети спят, нам с тобой… - Да… да… - кивнул Глеб, чувствуя, как сбивается дыхание. - Вообще-то, я имел ввиду, что пока наши дети спят, нам с тобой тоже не помешало бы поспать, - с мягкой улыбкой отрезвил Вадик младшего. Глеб не смог подавить разочарованного вздоха. - Чует моё сердце, что у нас будет тот ещё денёк, - сказал старший. И он оказался прав. Не прошло и пары часов с того момента, как братья отдались объятиям Морфея, (каждый в своей комнате, разумеется), как проснулся Глеб Глебыч и громко потребовал каши. У Самойлова-младшего хотело сорваться с языка крепкое словцо, но он вовремя прикусил его. Язык то бишь, но и словцо тоже. - Глебка, ну поспи ещё, - не открывая глаз, Глеб вытянул руку и начал покачивать кроватку сына. Однако Глеб Глебыча в ней уже не было. Он ловко перебрался на диван, забрался верхом на отца и попытался пальчиками открыть ему глаза. - Папа…