Тридцать первое декабря

- Пап, а ты купишь ёлку? - спросила Яна, сидя за столом в столовой и уплетая блинчики со сметаной. На лице Вадима появилась озадаченность. - Ты думаешь, она нам так уж необходима? - Конечно! - воскликнула девочка. - Ведь если у нас не будет ёлки, то и Дед Мороз к нам не придёт. - Дед Мороз! - хлопнул в ладоши Глеб Глебыч и случайно перевернул тарелку с кашей. - Блин! - подал голос второй Глеб, едва не подавившись кофе. - Какой Дед Мороз? - спросил Вадик, на автопилоте вытирая самому мелкому Самойлову рот салфеткой. Яна громко вздохнула. - Пап, ты не знаешь кто такой Дед Мороз? Братья Самойловы переглянулись. Нет, конечно же они знали кто такой Дед Мороз, даже были в курсе того, что у этого деда есть внучка Снегурочка-дурочка, но они никак не думали, что Яна до сих пор верит в сказки. - Надо ей сказать, что никакого ни Деда, ни Мороза не существует, - предложил Глеб брату, когда их отпрыски отправились в ванную умываться и чистить зубы. - Ага, и тем самым нанести ребёнку душевную травму? - Вадим прошёлся по периметру комнаты. - Нет, я на себя такой грех брать не буду. Я и так в грехах, как в шелках. - Он остановился возле окна, и Глеб, прислушиваясь к звукам воды из ванной поспешил обнять старшего со спины. - Переживаешь, что трахаешь родного брата? - проурчал он ему на ушко. - А ты не переживаешь? Младший потерся подбородком о плечо Вадима. - Неа. Единственное из-за чего я переживаю, так это из-за того, что я не могу прямо сейчас прижаться к твоему обнажённому телу. - Чёртов извращенец, - усмехнулся Вадик, а кровь бросилась ему в лицо, ибо в этот момент перед его внутренним взором возникли ритмично двигающиеся бёдра брата, в то время, когда он сидел на нем сверху. Конечно же, Вадим и сам был бы рад удовлетворить ненасытный аппетит братишки, а заодно и свой собственный. Но всё это пришлось отложить на неопределенное время и заняться подготовкой к встрече Нового года с двумя детьми. - Нам нужна ёлка. - Я за ней не поеду, - тут же отбрыкнулся Глеб. - Кто бы сомневался, - пробубнил себе под нос Вадик. Младший покусал губу, а затем озвучил вслух пришедшую ему в голову мысль. - Слушай, Вадь, нафиг нам вообще куда-то ехать за ёлкой, когда можно просто пойти и спилить её? У нас же лес рядом. Вадим почесал затылок. - Можно, - не совсем уверенно протянул он. - Но у нас нет ни пилы, ни ножовки. - Пилу я найду, - поспешно проговорил Глеб. - Жди здесь. А лучше одевайся пока. - И с этими словами он ретировался за дверь. Вадик лишь хмыкнул в спину младшего. Он как никто другой знал, что его брат способен на многое, дабы облегчить себе жизнь. Поэтому в том, что тот вернётся с пилой он даже не сомневался. Самойлов-старший проверил детей, которые увлеченно смотрели новогодние мультфильмы по видаку, сбегал к Саше, попросив его приглядеть за отпрысками, пока их с Глебом не будет и, вернувшись к себе, стал собираться. Глеб Рудольфович явился не просто с пилой, а с бензопилой. - Вот! - произнёс он с довольным видом одно единственное слово. Вадим скептически оглядел агрегат. - Глеб, мы что за кремлевской ёлкой идём? - иронически поинтересовался он. - Зачем нам этот инструмент маньяков? На самом деле, Глеб принёс достаточно компактную мини бензопилу, просто Вадик, вспомнив американский фильм про маньяка-психопата, не удержался от комментария. - Не нравится, возьми нож в столовой, - насупился младший. - Не причитай, - бросил Вадим, завязывая ботинки. - А я ещё у Пал Палыча снегоход выпросил, - не удержавшись, похвастался Глеб. - Сядешь за руль? - со смешком спросил Вадик. Младший шумно вздохнул. - Знаешь, Вадик, как-то не хочется, чтобы Глеб Глебыч стал сиротой. *** - О, вот эта ёлка крутая! - крикнул Глеб, бродя по сугробам между деревьев. - Глеб, эта ёлка не поместится не то что в комнату, мы её даже в холл пансионата занести не сможем, - проговорил Вадим, взирая то на выбранное братом дерево, то на него самого. - Выбери что-нибудь поскромнее. Младший хмыкнул, поджал губы и побрел дальше. Но ничего ему не нравилось, одни ёлки были маленькие, другие большие, третьи кривые, четвертые не слишком пушистые, пятые и совсем куцые. Однако через несколько минут до Вадима донёсся возбуждённый возглас: - Нашёл! Настоящее чудо! Вадик подошел к брату. - Ты только посмотри, - Глеб восхищенно нарезал круги вокруг елочки. - Да, вполне, - одобрительно кивнул старший. Ель была и не слишком огромная, но и не совсем маленькая. Молодняк вырубать братья не собирались. - Не вполне, а просто роскошно, - поправил его Глеб. - И всё благодаря мне! - В голосе брата Вадим расслышал нотки гордости. - Глеб, с каких пор ты стал восхищаться ёлками? - Мне всегда нравились эти деревья, - хихикнул младший, а глаза его подозрительно блеснули. - Такие стройные, зелёные, с иголками и шишками. Живут в лесу. Вадик подозрительно посмотрел на брата, затем подошел ещё ближе к нему. - Вау, Вадик… - моментально встрепенулся Глеб. - Ты хочешь трахнуть меня прямо здесь? Руки старшего пробрались под куртку Глеба, и пока тот что-то мурлыкал ему на ухо, ловко вытащили у него из-за пазухи фляжку. Самойлов-младший моргнул и вытаращился на флягу, будто впервые её видел. - Не знаю, о чём ты, - наигранно пожал он плечами. - Не пизди, балабол, - слишком ласково произнёс Вадим и Глеб, с тревогой посмотрев на него, неуверенно улыбнулся. - Так значит бухаешь втихаря. - Продолжал Вадик. - Нет бы с братом поделиться. С родным братом, заметь, а не с кем-то там… - Вадь, да я бы с радостью, - неловко залепетал Глеб, состроив притворно виноватую мину. - Но тебе ведь еще на ёлку лезть, верхушку пилить, и везти нас вместе с ней домой. Старший не удержался от замечания: - Мне лезть, мне пилить, мне везти, а ты-то что будешь делать? - Я буду тебя вдохновлять, - внутри Глеба шевельнулось желание. - Ну и… я не против заняться сексом, раз уж наша интимная новогодняя ночь накрылась сосновой крышкой. Вадим фыркнул: - Боюсь, что ты себе задницу отморозишь, Глеб. - А ты не бойся, - младший пропустил сарказм брата мимо ушей, и попытался закинуть ногу на бедро Вадика, прижимаясь максимально близко к его телу. Возбужденный член старшего Самойлова уперся Глебу в живот, но он нашел в себе силы, чтобы отстраниться от брата. - Так, сначала надо дело закончить, а потом уже всё остальное, - сказал Вадим и, сделав из фляги Глеба большой глоток виски, стал закреплять за плечом бензопилу. - Вот это ты зря, - озабоченно произнес младший. - Пизданёшься ещё, да и бензопила это тебе не гитара. - Не говори под руку, - рыкнул на него Вадик и аккуратно, проверяя каждую ветку, полез на дерево. Глеб с тревогой наблюдал за братом. - Вид охуенный! - крикнул старший откуда-то сверху. - Поверю тебе на слово! - отозвался Глеб и, приложившись к фляжке, достал из кармана сигареты. Наблюдать за балансирующим на ёлке Вадиком было выше его сил. Вадик, устроившись на дереве, принялся пилить его верхушку, но совершенно забыл предупредить младшего, чтобы тот отошёл подальше, а сам Глеб до этого естественно не додумался. Поэтому, когда ёлка рухнула в нескольких сантиметрах от Глеба, у него сердце едва не выскочило из груди, а вот недокуренная сигарета выпрыгнула из пальцев прямиком в сугроб. - Твою же мать! - выругался он, когда вновь обрёл голос. - Нашу, - автоматически поправил его старший, сползая с дерева. - Знаешь, что, Вадик?! - Даже не начинай, - сказал Вадим, когда его ноги коснулись твёрдой поверхности, и с усмешкой посмотрел на брата, на котором сейчас снега было больше, чем на ёлках. - Эскимос. Самойлов-младший хмыкнул: - Меня чуть не убило деревом, и мне же не начинать. Вадим неожиданно рассмеялся: - Моя Снегурочка, - он подошел к младшему и принялся отряхивать его от снега. А когда ладони Вадика проникли под его одежду, надувшийся было Глеб слегка оттаял во всех смыслах этого слова. Он шумно втянул морозный воздух, едва не подавившись им, и наклонился ближе к лицу старшего. Прикосновения Вадима всегда возбуждали его и сегодняшний день несмотря ни на что не стал исключением. Холодная ладонь Вадика проникла в штаны Глеба и медленно поползла вниз. Самойлов-младший инстинктивно дёрнулся. - Как у тебя горячо здесь, - прошептал Вадим, оборачивая ладонь вокруг члена брата. Глеб быстро чмокнул старшего в губы и, сгорая от нетерпения, сдёрнул с себя джинсы, после чего повернулся лицом к ближайшему дереву и облокотился о него, отставляя бедра. Губы Вадика раздвинулись в усмешке. Ему нравилась отзывчивость Глеба. Да, у них было место для встреч, о котором никто из их окружения даже не догадывался, и тем не менее они не отказывали себе заняться сексом там и тогда, когда им это приспичивало. - Расслабься, - прошептал Вадим, лаская одной рукой напрягшийся член брата, а второй помогая себе войти в его нутро. Не располагающая к сексу на природе погода не позволяла старшему должным образом подготовить младшего к проникновению, но тот, похоже, и не думал жаловаться. Наоборот, сам придвинулся к нему бедрами, позволяя войти сразу на всю длину. Вадик двигался быстро и резко, при этом не забывая скользить рукой вдоль члена Глеба, заставляя его теряться в вихре собственных ощущений и эмоций. - Давай… - Пульс Глеба участился, и он начал сам насаживаться на плоть старшего. Вадим ускорил темп до максимального, и через несколько мгновений Глеб ощутил внутри себя тёплую струю брата, а ещё через секунду и сам кончил в его руку. *** - Задубел? - спросил Вадик младшего, когда они прикатили к пансионату. Глеб угукнул в ответ и поскакал домой, предоставив Вадиму самому отвязывать елку от снегохода и тащить её в здание. Поборов искушение завалиться в кровать, Глеб переоделся и пошёл проверить детей. Все-таки где-то глубоко внутри него пряталось чувство ответственности. Но не успел он переступить порог комнаты брата, как замер, увидев Глеб Глебыча, сосредоточенно размазывающего по лицу мягкий пластилин. - Блин! Глебка, что ты делаешь? - подскочив к сыну, младший Самойлов забрал у него коробочку с разноцветным материалом для лепки. - Где Сашка? Дядя Саша где? - Дядя Саша сказал, что у него от нас разболелась голова, - ответила Яна, сидевшая на полу и что-то сосредоточенно вырезавшая из бумаги. - Ого! Вот это я понимаю, подготовка к Новому году, - прокомментировал Вадим внешний вид племянника, одновременно втаскивая в комнату елку. - Я крашу губы пластилином… - Рассмеялся он. - Папин сын, что тут скажешь. - Знаешь, Вадик, это не смешно, - ответил Глеб, пытаясь оттереть пластилин с моськи сына, который готовился вот-вот разразиться слезами из-за того, что его увлекательное занятие было прервано таким наглым образом. - А мне смешно. Глеб Глебыч, увидев, как большую часть свободного пространства комнаты занимает огромное разлапистое дерево, передумал плакать и теперь пытался вырваться из рук отца, чтобы дотронуться до ёлки. - Папа, смотри, я вырезала снежинки! - радостно воскликнула Яна, подбегая к Вадиму и едва не спотыкаясь о дерево. - Ух, ты! Какая ёлка! - Нравится? - Ага, - Яна сунула отцу под нос самодельные бумажные украшения. - А тебе нравятся мои снежинки? - Очень, - произнёс Вадик, не забыв похвалить дочь: - Ты молодчина! - Я бы ещё сделала, но у меня бумага закончилась, - пожаловалась девочка. - А эти ты из какой бумаги вырезала? - спросил Самойлов-старший, прислоняя елку к стене и думая, как бы ее установить без соответствующих прибамбасов. - Я вырвала листы из синего блокнота, - призналась Яна. - Что?! - воскликнул Глеб, пряча коробку с пластилином на самую высокую полку, и с надеждой в голосе добавил: - Надеюсь, что это не мой синий блокнот. В комнате повисла тишина. И даже ничего не понимающий Глеб Глебыч замер. Вадим провёл ладонью по волосам, и опустился перед дочерью на корточки. - Малыш, а где ты взяла этот блокнот? - На тумбочке возле твоей кровати, - тихо ответила Яна и замолчала. Глеб обжёг племянницу сердитым взглядом, а затем закатил глаза к потолку: - Потрясающе! Там были песни для нового альбома, Вадик! - гневно воскликнул он. - Всё… Всё пропало! Не будет ни альбома, ничего не будет! - разорялся младший. - Папа… Дядя Глеб… Я… я… - Яна запнулась, не зная, что сказать, но понимая, что она сделала что-то плохое. Чувство вины навалилось на девочку, глаза её затуманились, и она сорвалась в горький плач. Через мгновение лицо Глеб Глебыча исказила обиженная гримаса, и он присоединился к сестре, решив поддержать Яну в её горе. - Чёрт! - окончательно психанул Глеб и выбежал из комнаты. - Кажется, я остался один с тремя детьми, - проворчал Вадик, переводя взгляд с дочери на племянника, с племянника на ёлку и обратно.