Beyond the...

Снова кошмары, снова крики. Зубы. Этот жуткий браслет, который ОН надел на его руку. Это браслет, который лишил его рассудка. Даже спустя столько времени он видит его в своих снах. Длинные тонкие пальцы, которые медленно надевают на него браслет, звон серебряной цепочки, бряцанье зубов, белых, вырванных идеально с корнем, без крови, чистых и совершенных. Его запястье болит, жжёт, но он не может снять цепочку. Теперь он и браслет стали одним целым. Сейчас, сидя в своей квартире, Юн Чон мечтает забыться. Эта ещё одна ночь, когда кошмары снова находят его, когда он слышит их тихий сумасшедший смех из-за угла, чувствует запах сырого мяса, тихое шарканье ног. Эти шумы разрывают его, но это ничто, пока ничто... Все звуки резко исчезают, когда ОНИ слышат ЕГО. Бесшумные шаги, которые может слышать только Чон. Нервы дрожат от напряжения, он чувствует, как по телу скатывается холодный пот, губы поджимаются. «Только не он, пожалуйста, я не выдержу» «Пожалуйста, не прикасайся, не смотри мне в глаза» Тело дрожит, он сжимается, мечтая закрыться в своём коконе из тьмы и никогда не видеть больше света, не слышать ЕГО голоса. Но рука уже на плече. Тонкие пальцы несильно сжимают его, пуская разряды тока по всему телу. Горячее дыхание обжигает душу, волосы на загривке встают дыбом, табун мурашек пробегает по месту соприкосновения двух тел. —Ты ждал меня? —Нет.... —Ты всегда ждёшь. Всегда, — вторая рука ложится на плечо, медленно перебирается по ней вниз, скользит змеёй. —Я жду наших встреч, так же, как и ты. Тебе уже не страшно? — пальцы сжимаются на запястье, сцепляя его в кольцо, браслет тихо звенит. —Я... не хочу... нет! Юн вскакивает, с грохотом стул падает на пол. Юноша оборачивается, но никого позади него нет. Тишина и спокойствие ночи. Может это всего лишь опять сон. Парень ёжиться от холода, медленно и осторожно делает шаг вперёд, борясь с желанием закричать. Его ногам холодно, пол ледяной, но зато это не даёт вновь заснуть и выпасть из реальности. Где он? Куда он ушёл. Почему появляется и снова исчезает, почему играет с ним. Юноша проходит почти через всю комнату, озираясь, стараясь не дышать и не издавать ни звука. Животный страх сковывает, рвёт его нервы. Очень тихо юноша переступает через порог. На кухне горит свет, но он же выключал его. Тихий стук тарелки о стол. Вязкая слюна скапливается во рту, хотя губы сухие и потрескавшиеся. Юн не хочет туда идти, но ноги не слушаются. Свет бьёт по глазам, но они привыкают слишком быстро. Вот он. Вот он сидит за столом в белой рубашке, волнистые волосы до плеч, бледная кожа, тонкие кисти, длинные пальцы, идеальное тело. Со Мун поднимает глаза на Юна и улыбается тёпло и нежно: —Выпьем? Присоединяйся, я купил и на тебя, ты же любишь эту марку, я угадал? Юн кивает, опускается на стул, стоять он уже не мог, ноги не держат, губы искусаны в кровь от напряжения. —Мясо хочешь? Я отставил в холодильнике немного. Тётушка поменяла специи, может тебе теперь понравится. —Я не голоден. Пшик. Мун открыл банку с пивом и сделал глоток. Его кадык подпрыгнул вверх, горло стало видно полностью, верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты. Но где шрам? Юн помнил, как рассёк глотку Муна, как кровь брызнула ему в лицо, но сейчас ничего, что напоминало бы о том, не было видно. —Как твоя книга? — Со Мун сплетает пальцы, внимательно смотря на юношу. —Я скоро закончу. —Ты уже придумал финал? —Нет... —Но пианист умрёт. —С чего ты взял, — Юн чувствует, как начинает неосознанно дёргать ногой. —Злодеи всегда умирает в конце, — мужчина отставил банку с пивом, полностью сосредоточившись на Юне. —Закон жанра, которому все следуют, даже не осознавая этого. Никому не жалко злодеев, как бы интересны они не были, потому что читатели не способны понять их так, как понимал писатель. Писатель создаёт их, дарует души, пишет судьбу, герои словно марионетки, но всё же немного не то. Тебе жалко пианиста, ты не хочешь убивать его, но если ты сделаешь по-своему, то читатели не поймут этого. — Я не хочу убивать его. Он должен жить, даже несмотря на то, что он убивал. Мун растянул губы в усмешке. Той самой, которая пробирает до дрожи: —Однако меня ты убил. Разве я не похож на твоего героя? Юн замер. Похож на его героя? На того, кого ОН создал? —Я хочу создать совершенство, он совершает совершенные убийства. Так почему он заслуживает жить, а я нет? Юноша не знал, что ответить. Логика Со Муна ввела его в ступор. Где-то тикали часы, а мужчина сделал последний глоток пива: —Так ответь мне, почему он заслуживает жизни, а я нет? —Потому что ты реален, а он нет! Юн понял, что выкрикнул это вслух и сжался. Он опустил глаза, зная, что увидит снова его улыбку, то, как облизывается, понимая, что снова обыграл его. Каждую ночь одно и то же. Он запутывает его, затягивает в свои сети. Юн поднял голову, но никого не было. Одинокая банка с недопитым напитком стояла на столе. Парень резко открыл холодильник, мяса не было. Теперь он хотел кричать и рвать на себе волосы. Где реальность, а где его кошмар? Почему он не может найти выход, когда нужно всего лишь проснуться. Юн хватает нож, крепко сжимая рукоятку. Если это единственный выход, то он сделает это ещё раз. Ему не сложно будет убить того, кто мучил его. Не страшно посмотреть в медленно затухающие, словно огарки свечи, глаза, не мерзко почувствовать привкус крови во рту и на губах, как лезвие ножа с трудом, но уверенно вонзается в плоть, разрывая её. Лишь бы он исчез... Перед глазами плывёт, Юна шатает, он пытается идти ровно, но его мутит. Что Со Мун с ним сделал.? Руки ослабли, нож вот-вот выпадет из, ставших ватными, пальцев. Что ему подсыпали? «Нечестно, это не по правилам» Юн падает, последнее, что он видит — копну чёрных волос и бездонные глаза, поглощающие саму тьму.