Beyond the...

Тик-так тик-так тик-так Юн смотрит на часы, которые медленно отсчитывают минуты... нет, пусть время остановится, замрёт и больше ничего не произойдёт и не будет происходить. Тогда он сможет заснуть, тогда не будет слышать их.. — Юн Чон, вы слышите меня? Юноша поднимает голову и смотрит на сидящего перед ним человека, держащего в руках листы бумаги, исписанных вдоль и поперёк. — Вы говорите, что написали это вчера? Столько страниц за одну ночь? — Да.... Тихо шелестят листы бумаги, хотя Юн слышит лишь шёпот, шипение змей, или это в его голове? — Почему вы написали, что пианист ошибся? — Потому что... — Юн мнётся, язык отяжелел, стал ватным и вязким, он не хочет этого говорить, нет, нет и нет. Только ЕМУ он рассказывает свои идеи. Их ночные беседы... столько боли и ужаса, но Юн до сих пор не сошёл с ума. А может ему просто это кажется? — Я подумал, что каждому свойственно ошибаться, тогда он себя не контролировал.... Да, Со Мун? Ты ошибся тогда, ты и никто другой. Но почему же, чёрт возьми, ты жив? Почему приходишь домой, почему? Юн помнит его прикосновения, он медленно опускает взгляд на свою руку. Браслет слишком тяжёлой, впивается в запястья, синие вены просвечивают сквозь бледную кожу. Змеи. Зубы. Кровь. Пианист. Водоворот, в которой Юн падает с головой. — Вы сравнили пианиста с вараном? Уверены, что читатели поймут ваше сравнение? —Да, — от долгого молчания голос охрип, но Юну нужно было высказаться. — Вараны ранят жертву, а потом преследуют её, наблюдая, как она погибает в агонии. Он делает так же... — Я одного не могу понять, — врач складывает все листы и внимательно смотрит на Юн Чона. — Про кого вы говорите? — Про пианиста.... Тик-так..... руки мелко дрожат. — Нет, не про него, я же вижу? Кто или что вас так пугает? Юн сжимает кулаки, ещё немного и он сможет уйти. Этот психиатр много себе позволяет, клещами проникая ему в голову, раскурочивая сознание. — Перерезать глотку.... — Что-что, простите? — Пианист перерезал глотку, он отошёл от своего правила, поддался игре и не смог противостоять. Врач раскрывает рот, но Юн выхватывает у него листы с текстом и выбегает в коридор, не сказав больше ни слова. Он допишет, допишет, ему нужен лишь один простой совет, он в тупике. Коридоры, такие узкие и тёмные, кажется, что вот-вот дверь откроется, и из неё выйдет тот вечно смеющийся псих, а за этой дверью тот извращенец? Юн Чон видит свечение телевизора, те вырезки из порнографических журналов.... Парня пробивает холодный пот, врач спросил его, помнит ли он, как уснул, но Юн Чон не помнил. Страх снова закрадывается к нему в душу. Да, варан, который любит наблюдать за гибелью своей жертвы, играть с ней. Юн хочет сбежать, но он уже ранен, истекает кровью, а его жалкие попытки вырваться на свободу, лишь веселят варана. Юн бежит, сломя голову, не смотря по сторонам. Мгновение — он врезается во встречного человека, черновики разлетаются по всему коридору. —Ох, простите... я.... не видел.... мне очень жаль... — дрожащими руками юноша начинает подбирать листы, не поднимая головы. —Всё в порядке, ты же меня искал? Бархатный глубокий голос. Рука Юна замирает в нескольких сантиметрах от черновика, зубы на браслете снова зазвенели, задевая цепочку. — Что-то не так? Ох, неужели я пугаю тебя таким образом, тебе же нужен совет, я готов выслушать тебя. —Уйди, мне не нужна твоя болтовня! Исчезни из моей головы! Крик Юна разлетается по пустому коридору , врезается с стены, которые поглощают его и навсегда впитывают в себя. Парень наконец поднимает голову, но в коридоре пусто. Он один, совершенно один, но тогда почему...? Юн Чон не помнил, как добрался до дома.