Beyond the...

Голова раскалываюсь, Юну казалось, что кто-то намеренно стучит по ней, словно в набат, желая расколоть его череп и выпотрошить все его мысли и страхи. Юн застонал, открыл глаза, обхватил голову руками, не в силах что-либо ещё сделать. Так больно, что он задыхается. В последнее время головные боли стали мучить его всё чаще, и с каждым новым приходом становились всё сильнее. « Не хочу, хватит, не надо ».... Хотелось рвать и метать, разрывать в клочья, резать... резать так, чтобы кровь текла, чтобы жизнь угасала в глазах того, кто смотрел на него, чтобы улыбка застывала у него на лице. Никаких сожалений, лишь твёрдая решимость. Юн сжимал и разжимал пальцы, словно пытаясь что-то схватить. Зубы на браслете звенели у него на запястье и сливались с криками и хрустом костей, которые он слышал. Тогда.... а ведь тогда всё было так же, что же поменялась сейчас? Грохот с кухни дал ответ на его немой вопрос. Сейчас он простой пострадавший, тот, кого пытались убить. Он жив, его спасли, он просто должен поправиться. Вот только он здоров, ведь так? Юн тихо прошёл на кухню, ведомый ароматом чего-то вкусного. У плиты стояла девушка и что-то готовила, напевая себе какую-то песенку под нос. Солнечные лучи окрашивали небольшую кухню в золотистые цвета, пусть блёклые, но по-своему удивительные. Услышав шаги, девушка обернулась и улыбнулась: — Юн, ты проснулся! Хорошо спиться на новом месте? А я как раз заканчиваю с завтраком. Пока появилась свободная минутка — заехала к тебе. Со улыбалась, помешивая что-то в кастрюле. Её чёрные волосы всё так же были собраны в хвост, полицейская униформа при ней, всё та же улыбка. Теперь девушка заезжала иногда к Юн Чону, чтобы приободрить, но парню каталось, что было что-то ещё в её визитах, вот только что, он не мог никак понять. — Спасибо, но... — Юн, ты хорошо ешь? Я последнее время ты выглядишь уставшим.... как твоя терапия? — Со подошла к юноше и лишь покачала головой. — Неплохо... а расследование? Девушка облокотилась о столешницу, задумчиво кусая губы. — Закрыто. Детективы всё выяснили и расставили все точки над «i». Думаю, теперь все могут вздохнуть спокойно. — О, ну... это радует, — попытался улыбнуться Юн Чон, но не вышло. — Я хотела сообщить тебе об этом после того, как ты поешь, но раз тут вышло, то отпразднуй эту новость лапшой. Юн молча сел за стол, уставившись на стакан с водой. Пить совершенно не хотелось, но во рту смешался вкус кислоты и горечи, поэтому молодой человек заставил сделать себя несколько глотков. — Воооот, налетай, а то ужасно ешь в последнее время, — девушка поставила перед парнем глубокую тарелку простой лапши, приправленной сверху зелёным луком и половинкой яйца. — Как твоя книга? Юн задумчиво намотал на палочки лапшу, положил обратно в тарелку и наконец ответил: — Неплохо, но пока я в тупике. — Творческий кризис? — улыбнулась девушка. — Так это называется? — Мгм.... Парень не знал, как это назвать в его ситуации. Он просто в тупике. И всё. — Кстати, Юн, у тебя что, были гости? — Нет. Как бы тяжело это ни было принять, но после всего Юн не завёл новых друзей, хотя психиатр советовал ему сделать это, а со старыми, если их можно было назвать друзьями, он общался редко, да и то по делу. А Чжи Ын и вовсе старалась почти не общаться с ним. Поэтому в вопросе девушки Юн Чон не услышал никакого подвоха и отправил горячую лапшу в рот. — Просто я нашла у тебя в холодильнике мясо, его много и я подумала, что, может, кто-то принёс его тебе.... просто ты же теперь не ешь мясо после того.... Палочки упали на стол. Юну показалось, что они упали чересчур громко, да так, что головная боль снова дала о себе знать. Сколько прошло времени? Секунда, минута, пол-часа? Юн лишь чувствовал как внутри зародилось жуткое чувство, которое он никак не мог описать. Словно кто-то подкрался к нему сзади и вот-вот готов схватить. — Я никого не приглашал, — отчеканил Юн, соскребая последние остатки самообладания. — Тогда... может я приготовлю что-то нибудь из него, а то испортиться, — продолжила Со. — Нет! Девушка аж вздрогнула от слишком громкого возгласа юноши. Тот так сильно сжал палочки, что они сломались в него в руке с противным хрустом. Словно кость. Словно зуб, который вырывают из десны. — Хорошо, если ты так хочешь... Ох, у меня же смена, прости, Юн, я побежала! — Со пристально посмотрела на парня. Её бодрость куда-то улетучилась, движения спали осторожными и более скованными. Молодой человек мог лишь кивнуть и закрыть за ней дверь, мечтая поскорее оказаться в тишине. Стоило замку повернуться и отрезать Юн Чона от всего остального мира — он бросился на кухню. «твою мать твою мать твою мать» Бессвязно повторял юноша, открывая дверцу холодильника. Вот оно — мясо, в этом судочке... красное, жуткое, омерзительное, нарезанное тонкими ломтиками. Сдерживая крик, Юн схватил ёмкость с этим мясом и побежал к мусорному ведру, вот только.... две пустые банки пива лежали на две мусорного пакета. Кровь закапала на пол — Юн Чон прокусил губу, чтобы сдержаться. Всё это время он был здесь? Значит тогда не сон...? Зубы на браслете тихо звякнули, словно подтверждая все мысли Юна. В полной тишине, юноша словно услышал тихий смешок, доносящийся из-за закрытой двери.