Бревно из разряда сосновых

— Вся эта ситуация настолько комичная, что хочется плакать, не так ли, Сосновое Деревце? — голос Билла едва ли выражал какие-либо эмоции, он был скучающе будничен. Биллу не смешно, Биллу до абсурдности скучно и ему лишь остается продолжать разводить эту никому ненужную комедию своей жизни, кхм, существования. Он тушит бычок сигареты о каменную кладку стены, оставляя следы своего присутствия, будто подтверждая, что это не галлюцинации больного мозга. Он вольготно, лениво даже отстраняется от холодной стены, на которую оперся спиной. Мейсон стоял же напротив, создавая всем своим видом впечатление сплошного комка нервных окончаний. Медленно, не торопясь, как хищник, который настигает жертву, Билл сокращает пространство между ними. Мейсону остается только упрямо поджать губы, злобно уставившись на чужую физиономию. И лицо демона искажает жуткая гримаса, Сайфер скалит зубы, шипя в самое ухо: — Что, язык проглотил, а, Сосновое Деревце? — и резко, как по щелчку, отстраняется, дружелюбно улыбнувшись, — Не боись, я пришёл не по твою душу, пацан, — слишком по-дружески, как-то даже интимно, Билл взлохматил кучерявые лохмы на чужой голове. — Как, насчет того, чтобы оказать услугу старому приятелю? Дипперу совсем не нравилась ситуация, в которой ему «повезло» по воле случая оказаться. Кончики его пальцев нервно дрожали, и пробежавшийся по спине холодок не предвещали ничего хорошего. Взгляд бегает из одного угла в другой, никак не желая пересекаться с холодными, ничегоневыражающими глазами. — Услугу? — губы дергаются в нервной ухмылке, будто Мейсон на грани истерики, он проглатывает вот-вот сорвавшиеся с его языка ругательства, тихо припечатывая, — В насколько же ты дерьмовом положении, что решил обратиться ко мне, равносторонняя ты морда? — Диппер бы солгал, если бы сказал, что ему совсем не страшно. Ему страшно, до коликов в желудке, до посинения губ, и здравый рассудок визжал сиреной в голове. — А ты осмелел, — Билл делает шаг назад, — но мне сейчас совсем не до обмена остротами, Сосна, — и улыбка его была столь фальшива, что желудок был на грани того, чтобы не вывернуться наружу, — либо ты, либо твоя сестра. Разницы никакой нет. Решай. Решать? Только об одном упоминании Мейбл, всё тело Диппера сжалось в испуге. С козырей пошел, ублюдок. Он знал, что Диппер не позволит, что он пожертвует всем, лишь бы не втягивать в это помойное ведро сестру. У него просто не оставалось выбора. Диппер глядит куда угодно, только не на яркий, вырви себе глаз, силуэт демона. — Что от меня требуется..? Билл с неизменной улыбочкой, столь приторной, протягивает руку, объятую в черный бархат перчатки: — Тогда заключим сделку, Сосновое Деревце! Диппер колебался, будто обдумывая все шансы и ходы к отступлению, но было слишком поздно. Ему лишь оставалось зажмурить глаза и резко схватиться за протянутую ладонь, ощущая под кожей легкое покалывание от приятного материала перчатки. И смех чужой в коробке черепной, твой личный ад пригнал на всех порах. Парень замирает, так и не открыв глаза, будто ожидая самого худшего. Билл смеется, звонко, заразительно, сжимая чужую руку.