Бревно из разряда сосновых

— Как тебе такое прощание, Сосна? Мейсон задыхается, с трудом улавливая слова Билла. В голове шумит, рукава когда-то белой рубашки покрыты разливающимся узором алого цвета. Билл что-то мурлычет, холодными, перепачканными в чужой крови пальцами оглаживая впалые щеки подростка. — Скажи, разве ты не прожил прекрасную жизнь? — Билл целует, нежно, едва прикусывая нижнюю губу, затем, отстранившись он наотмашь бьет, одаривая звонкой пощечиной, — Не закрывай глаза, — Билл всматривается в бледное, чуть ли не синее лицо соснового деревца. — Я бы ненавидел тебя, если бы испытывал хоть какие-либо чувства, ты, мелкий паршивец, испортивший все мои планы. — демон невесело усмехается, не насмешливо, как это бывает, а пальцы его рук тем временем выводят незамысловатый узор на открытом участке кожи подростка, — Хочу растоптать, перемолоть все кости в твоем дохлом теле… — Мейсон хочет что-то сказать, но издает только булькающий звук, от чего он беспомощно тянет руки в сторону прикроватной тумбы, едва ли в состоянии сделать глоток воздуха, легкие горят огнем самой преисподней, а перед глазами мелькает пара янтарных глаз. — Точно! Совсем позабыл об этом, — Билл хищно щурится, перегибаясь через тело соснового деревца, хватая невзрачный ингалятор синего цвета, — Думал, — скалит зубы в безумной улыбке, — ты вздумал играть со мной в молчанку. Билл сумасшедшее, больное, на голову отбитое чудовище — так думает Мейсон. Ломанные движения его человеческой личины, голос в котором едва улавливаются электрические нотки присущие его демоническому обличью. Он словно оборотень-перевертыш сменяющий свои обличия, дурманя разум Пайнса. А эти его выходки наполненные театральной игрой для привлечения внимания праздных зевак, лишь добавляли бензин в костер пылающей ненависти Диппера Пайнса. Свесив ноги, Билл усевшийся на рабочий стол близнецов, с любопытством разглядывал одну из тех самых носочных кукол, кукол созданных для охмурения очередной «любви» Мейбл. — Ты был в отключке целых пятнадцать минут, — голос спокоен, а взгляд все также приклеен к носку, — Уже, — Поднимает взгляд, отсвечивая наполненными золотом глазами, колко отмечая, — успел обрадоваться, и исполнить торжественный танец в честь твоей кончины, как оказалось, недолгой. — тощая фигура демона в желтом свете от настольной лампы, выглядела, уж, слишком привычной, что Мейсона передергивает от подобной мысли. Подобные визиты со стороны Сайфера стали обыденностью, он заявляется только с ему известной периодичностью. И почти всегда, это заканчивалось проблемами на кудрявую голову подростка. В прошлый визит, когда Билл в прямом смысле возник на пороге Пайнса с дикой улыбкой на губах, заявляя: — Как тебе идея выбраться загород? Свежий воздух, природа, птички поют! — и все это, Билл сопровождал бурной жестикуляцией, после чего, они около четырех суток скрывались от преследования полиции, лишь по причине того, что кое-кому захотелось на свежем воздухе выгулять трех трупов. Или, когда, Мейсон оказался в центре развернувшейся оргии. Чуть не стал жертвой чокнутых сектантов… — Какого черта это было, Сайфер? — Мейсона накрывает волной осознания того, что его почти задушили, голосовые связки саднили, а пальцы рук била легкая дрожь. Он краем глаза замечает на себе кровавые разводы чужой крови, нервно дергаясь. Билл со своими маниакальными замашками. — Это? — Вертит носочную куклу, поднимая ее чуть выше, обращая на нее внимание, — кукла твоей сестры, что, Сосенка, совсем память отшибло? Яркий, режущий глаза свет проникает сквозь задернутые шторы, Мейсон жмурится, всего на мгновение, и этого хватает, чтобы Билл оказался перед самым его носом. — Или, — тянет пальцы к следам на шее, — ты имеешь ввиду это? — шепчет, едва касаясь губами порозовевшего уха, затем, он отстраняется, шальным взглядом окидывая лицо подростка, — Знаешь, все это — ради забавы, Сосна.