А что если не любовь?

Глава 52.

— Как дети целыми днями ходят в подгузниках? Не понимаю, — ворчала Гермиоа. — А тебе-то что? — спросила я, тем временем одевая на Дани подгузник. — Да у меня жо… — она кашлинула, запинаясь, — попа вспотела из-за прокладки, а они целыми днями лежат в них! — Она сочувственно посмотрела на Дани. Я хихикала, глядя на злую Гермиону. — Не печалься, — я протянула ей баночку с детским питанием. — Поешь, вкусное! Я смеялась над ней, смотря как она со злостью зачерпывает густое яблочное пюре из баночки, отправляя его рот. Даниель что-то агукала, смешно подрагивая ручками и ножками. Темненькие волосы немного завивались, обромляя круглое личико. Дани — чудо, а не ребенок. Когда не спит, то смеется, а если спит, то губки бантиком и руки под щечки. Через два часа в дом пришли, желая вернуть то, что им принадлежит. Я прижала малышку к себе, не желая ее отпускать. Как бы не прискорбно это осознавать — я сильно привязалась к ней за три дня. А тут эти явились. Видите ли, они соскучились. — Давай ее сюда, — Марк протянул руки, но я не сильно сжала Дани, не хочу её отдавать. — Дафна, давай ее сюда! Скрипя душой, я оторвала частичку себя, отдавая ее в руки родному отцу. — Почему она вообще тут? — спросила Мерседес. — Потому что Агнесса чуть не угрохала вашего ребенка. — Ну и ладно, — она пожала плечами. — Ну и ладно? — мне показалось, или я ослышалась — Мы вообще не собирались заводить детей в ближайшем будущем, но что поделать, раз так получилось? — Марк пожал плечами. Видимо вселенская боль отразилась на моем лице, потому что Марк нахмурился. — Что с тобой? — Ты похож на отца. Такой же безчусвенный мудак, — я развернулась, поднимаясь по лестнице. — Убирайтесь отсюда. — Что-то ты бледная, — произнесла Гермиона, рассматривая мое лицо. — Не знаю. Уже вторую неделю плохо. Отравилась, может? — Я пожала плечами. — Ладно, я пошла, а то ее опоздаю. Я устроилась помошницей акушерки: отчаянно ищу все пути, связанные с детьми, просто зациклена на этом. Раз я не могу иметь своих — буду помогать другим рожать. Ведь, это такое счастье держать. — Здравствуй, Дафна, — поздоровалась миссис Помфри. — Здравствуйте, Поппи! — Я улыбнулась женщине. — Есть сегодня работа? — Всегда кто-то есть, — ответила она. Пока переодевалась в белый халат и мыла руки, пришла девушка. Зайдя в кабинет, она уже сидела на стульчике, с раздивнутыми ногами, и плакала. Все ясно. Пришла на аборт. — Я сейчас приду. Нужно документы заполнить, — сказала Поппи, выходя из помещения. Я, нетвердым шагом, подошла к девушке, подавая ей платочек. — Он не хочет? — спрашиваю. Она кивает. — Значит он того не стоит. — Ничего ты не понимаешь, — повысив голос, произнесла она она, сново уткнувшись в платочек. — Вы знаете, что вероятность потом сново забеременеть 50/50? Она мрачно глянула на меня, но покачала головой. — Я бы все отдала, чтобы сново почувствовать в себе жизнь, — говорю, мягко улыбаясь. — Вы будете потом очень жалеть, если что-нибудь случится. — Вы делали аборт? — Сиплым голос, спрашивает девушка. — Нет, — я покачала головой. — Меня сбила машина, и теперь я не могу иметь детей. Я поджала губы. — Решать вам, конечно, и жить с этим тоже вам. Я выбежала из кабинета: меня ужасно тошнило. Пробыв в уборной минут десять, на трясущихся ногах подошла к раковине, умылась. Идя по коридору, на меня накинулась девушка, зажав в объятиях. — Спасибо вам большое! Расцеловав в две щеки, она быстренько ретировалась из здания гинекологии. Я с непонимающим видом пошла к Поппи. — Представляешь, она отказалась в самый последний момент. Теперь будем ждать ее через семь месяцев, — она радостно улыбнулась, что-то черкая на бумаге. Я улыбнулась своей победе: одно маленькое счастье появится на свет. Вечером, придя домой, я валилась с ног, хотя ничего такого не сделала.