Цена жизни

С наступлением темноты я снова появилась в доме Рика. Он гремел чем-то на кухне. Гремел громко, будто пытался, как минимум, выломать ящик или что-нибудь разбить. Не в духе? Я прошла на звук и увидела погром местного масштаба. Ящик с кухонными принадлежностями был вывернут на столешницу, кое-где распахнутые дверцы, в мойке грязная посуда, в мусорном ведре гора бутылок. Сам хозяин стоял, опершись руками на столешницу и опустив голову. А затем резко смел рукой со стола все, до чего дотянулся, и вышел из кухни. На этот раз я нашла его в гостиной в привычном кресле. Уже без виски. Казалось бы, улучшение, но я не торопилась с выводами. Что-то было не так, какое-то настроение витало в воздухе и не давало расслабиться. Глаза мужчины больше не были пустыми, они горели мрачной решимостью. И это мне совсем не нравилось. В таком настроении можно столько дров наломать! Сделать то, о чем будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. Что произошло сегодня днем? Что подтолкнуло к такому агрессивному поведению, выбило из колеи? Я решила пройти по дому и посмотреть, есть ли еще такие места, по которым сегодня прошелся торнадо. Но остальной дом выглядел так же, как прошлой ночью. Интересно, чем мужчине кухня-то не угодила? Что-то попалось под руку? Или, наоборот, не находилось? Размышляя так, я спускалась по лестнице в гостиную, когда увидела это — пистолет. Он не лежал на столе, нет, он был прижат дрожащей рукой дулом к виску. В тот момент я не думала о том, что бесплотна, что не могу никак повлиять на происходящее. Я просто пролетела разделяющее нас расстояние за доли секунды и ударила рукой по пистолету. В это же мгновение рука мужчины дернулась назад, и прозвучал выстрел. На пару секунд все замерло. Я убедилась, что мужчина невредим и выдохнула. У меня не было тела, но ощущалось, будто с меня упала многотонная плита. Мужчина же удивленно смотрел на свою руку, держащую пистолет. — Что это за дерьмо? Мой собственный пистолет не хочет в меня стрелять? — Рик проследил взглядом, куда попала пуля, и снова растерянно — на пистолет.- А если второй раз? А вот тут меня начало накрывать злостью! Я спасла ему жизнь, не дала мозгам разлететься по всей комнате, а он хочет попробовать снова? — Только попробуй, и я засуну тебе этот пистолет в задницу! — Прошипела я. — Я не любитель настолько извращенного секса, — машинально ответил он, а потом спохватился — в комнате-то больше никого нет! Мое удивление было не меньше. Как он услышал меня? Неужели моя злость придала мне сил настолько, что я смогла говорить вслух? — Я, кажется, допился, или сбрендил, — потрясенно сказал мужчина. А потом уже громче, — Господи, это ты? Я думал, ты мужчина. Если бы не была так зла, оценила бы шутку. А так, я лишь думала, как поступить — остаться неизвестной или показаться? Оставлять мужчину одного в таком состоянии я не хотела. Пусть, я и так была бы рядом, но он не знал бы об этом. Поэтому я решила рискнуть. Лучшего момента для камин-аута и не придумаешь. Когда моя полупрозрачная фигура появилась рядом с креслом, на котором сидел Рик, тот подскочил на месте и машинально перевел пистолет на меня. — Ты кто? — Я та, что не дала тебе вышибить себе мозги, — ух ты, а разговаривать оказалось не очень сложно, только приходилось концентрироваться, что отнимало силы. — Мой ангел-хранитель, что ли? — Не совсем. Подменяю его в ночную смену. — Серьезно? — Мужчина смотрел на меня круглыми от удивления глазами, но к его чести, страха там не было. Наверное, это и логично, когда ты только что пытался отправить себя на тот свет. — В некотором смысле. Я просто призрак, который присматривает за тобой. Со вчерашнего вечера. — Зачем? — Не знаю. Я просто решила пойти за тобой. А потом наблюдала, как ты глушишь виски. Кстати, можешь опустить пистолет, я не причиню тебе вреда. — Откуда мне знать? — А что, умереть от рук призрака хуже, чем от пули в голове? — А вдруг, я резко захотел жить? — Да хорошо бы! — Так, надо начать все с начала. Ты призрак, вчера меня где-то увидела и пришла за мной в мой дом. С тех пор ты тут сидишь и присматриваешь за мной. Все верно? — За редкими исключениями. Днем меня тут не было. А ты хорошо реагируешь на такие необычные новости. — Я все еще думаю, что вышиб себе мозги и это их последняя галлюцинация, — немного пришибленно ответил мужчина. — Ты сейчас меня с ума сведешь. — У тебя его уже нет. — Вот и я о чем! — Так, ты, правда, призрак? — Да. — И как тебя зовут? Сколько лет? — Меня зовут Вивиан. Мне было 27, когда я умерла. Это было год назад. — А почему ты умерла? — Меня застрелили. Случайная жертва во время ограбления банка. — А почему ты стала призраком? Вроде, после смерти души должны отправляться куда-то дальше. — Должны, но…меня, почему-то, не взяли. — И много вас таких? — Таких, как я, мне не встречалось. На кладбище были некоторые сгустки энергии, но неразумные. Ты первый, с кем я заговорила за год. — Тоска, наверно? — Да, это так. Вокруг кипит жизнь, а меня ни для кого нет. Поневоле задумываешься, а может меня и правда, нет? — Есть. Иначе у нас сейчас коллективная галлюцинация. — И на том спасибо, — я присела на диван и продолжила рассматривать моего знакомого. Он, в свою очередь рассматривал меня. Горе на некоторое время отступило на второй план, оттесненное шоком. Но человек такое существо, которое ко всему привыкает. И, как только Рик привыкнет к тому, что в его доме хозяйничает призрак, он вернется к своей боли. На этот счет я не обольщалась. Но и отпускать все на самотек не собиралась. Возможно, у меня получится хоть немного поддержать мужчину, не дать скатиться назад в пучину. — Многое я повидал в жизни, но никогда не перестану удивляться. Призрак! Надо же. И за многими ты так наблюдала, как за мной? — Если говорить о наблюдении, да, за многими. А если о том, приходилось ли мне спасать кого-то, то нет, такое впервые. — А зачем спасла? Ну, какой тебе в том прок? Мы даже не знакомы. — И что? Я бы любого пыталась спасти. Жизнь стоит того, чтобы за нее бороться. Каждая жизнь. — Но это моя жизнь, и мне решать, как с ней поступить. — Не совсем. Ты можешь решить, кем стать, куда пойти, где жить. А вот жить или нет, как долго жить — это уже не твое. Жизнь тебе дали, она не принадлежит тебе. И не тебе ее прекращать. По сути, твое тело тебе тоже не принадлежит, его тебе дали «поносить». — А что тогда мое? — Душа. Твой дух, то, чем ты являешься. Это все, что у тебя есть. Видишь меня? Это все, что принадлежит мне. — Тогда какой во всем смысл? Если у меня ничего своего нет, кроме души. — А тебе есть разница, играешь ты своими игрушками, или одолженными? Ты играешь, это главное. Ты получаешь опыт, растешь, меняешься, учишься. Ты познаешь мир и себя. — Как-то это звучит…одиноко. — А мы, по сути, одиноки. Ты рождаешься один и умираешь один. А в течение жизни тебе встречаются такие же одинокие души. Каждая тебя чему-то учит, что-то привносит в твою жизнь. — А как же слова о том, чтобы встретить свою половинку? — Рик, половинок нет. Мы цельные. Просто встречаются те, с кем нам хорошо, с кем мы «дома». Мы их любим, заботимся, тревожимся о безопасности. Но они не часть нас. Они наши попутчики в этой жизни. Возможно, и в следующей, я не знаю. — Тогда почему мне больно так, будто от меня оторвали кусок? — Он смотрел на меня глазами смертельно больного человека. Так страшно. — Потому что ты принял человека, стал родным ему, подарил любовь и получил ее взамен. Ты буквально прирос. А потом этого человека не стало с тобой. Боль — это понятная реакция. Ты живой, и не можешь перестроиться моментально, не можешь забыть все, что чувствовал. Нужно время, чтобы снова вернуться к состоянию самодостаточности. Когда тебе будет хватать тебя. — Такое время, правда, наступит? — Да. Я не говорю, что ты совсем забудешь эту боль, но она притупится, перестанет рвать тебя. Время безжалостно и милосердно одновременно. — Пока что я видел только безжалостность. Почему кто-то остается, а кто-то уходит? Как действует эта лотерея? Справедливостью там и не пахнет! — Согласна. Наверное, есть какой-то план, по которому каждая жизнь или смерть имеет особый смысл, просто нам этого не понять, мы не видим всю картину. — Что дала твоя смерть? Чем она оправдана? — Ну, я спасла тебя. Значит, уже все не зря. — Но в противном случае меня бы не было, а ты жила бы. По-прежнему, одна жизнь. В чем смысл? — Видимо, твоя жизнь ценнее моей. Не зря же ты выжил там, где смерть летала над головами. — А ты откуда знаешь? — Удивился Рик. — Фотографии, благодарности на стене. — Ааа. Ясно. Но чем моя жизнь ценнее? Я обычный мужик. — А, может, тебе суждено сделать что-то великое? Спасти еще десяток жизней? Предотвратить что-то страшное? — И за это ты заплатила своей жизнью? Ты, которая не имела ко мне никакого отношения? — В ответ я лишь пожала плечами. Как я и сказала, мы не видим картину в целом.- А скажи, Вив, за что заплатила моя дочь? Про жену я уже не говорю, но за что заплатила моя малышка? В глазах мужчины снова появились слезы, голос начал срываться. Черт. — У меня нет ответа на этот вопрос, — прошептала я.- Полагаю, и в небесном плане бывают сбои, все-таки, люди тоже делают неожиданные вещи. Ничто не идеально. Просто подумай о том, что твоя дочь сейчас не одна, ей не страшно и не больно. Ну, если только не смотреть оттуда на тебя. — Я понимаю, но тяжело осознать, что я никогда ее больше не увижу. Не обниму, не услышу ее смех. Она больше не попросит прочитать ей сказку, не позовет поиграть. Не скажет «папочка». Вынести это сложнее всего. — Кто знает. Может, ее душа возродится в другом человеке и вновь найдет тебя. — Ты веришь в это? В возможность перерождения? — А почему нет? Если после этой жизни ничего нет, то какой во всем смысл? Для чего мы учимся? — Я не знаю. Я уже ничего не знаю. — Кризис веры. Мне это знакомо. — Ты тоже сомневаешься? — Постоянно. А еще я боюсь. — Ты? Чего тебе бояться? Тебя и так уже нет в живых. — Я меняюсь. Теряю себя. Мои эмоции исчезают, меня почти ничего не волнует уже. Боюсь, пройдет время, и я перестану быть собой. Останется только энергия души. — Даже смерть — не всегда избавление. — Согласна. Я смотрела, как за окном начинает светлеть, скоро рассветет. — Скоро я уйду. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей днем? — Нет. Все нормально. Подумать только, разговаривать с призраком для меня теперь нормально. — Это все ночь. И, конечно, шок. Днем ты подумаешь об этом и ужаснешься, наверное. И встретишь меня завтра святой водой. — А возьмет? — Не знаю. А ты, правда, встретишь? — Не знаю. В этот момент в комнату стали проникать солнечные лучи, и я под внимательным мужским взглядом, растворилась.