Цена жизни

Доктор Дженкинс принял меня в тот же день. Может, было свободное время, может, мой голос был отчаянным, или все вместе. Встречал меня с неизменной улыбкой. — Здравствуй, Диана. Чай? Кофе? — Можно чай? Я немного замерзла. — Да, конечно. Мне сделали зеленый чай с липой. Спасибо — не с ромашкой. Некоторое время я сидела на диванчике с чашкой в руках и думала, с чего начать. — Как вы понимаете, что живы? — Вопрос вырвался сам. Молодец, Вив, «хорошее» начало. — Интересный вопрос. Наверное, я просыпаюсь от запаха свежесваренного кофе, читаю газету, еду на работу, чувствую ритм города, ощущаю ветер на коже. Много таких мелочей заставляют почувствовать себя живым. — А вдруг это только иллюзия? — Тогда у меня хорошая фантазия, — улыбнулся док. А после пары мгновений тишины продолжил.- Диана, что случилось? — С чего вы взяли, что случилось? — В прошлый раз ко мне приходила уверенная в себе девушка, готовая бороться. А теперь она сидит потерянная и напуганная. Поэтому я спрашиваю — что случилось? — Помните, я говорила о Рике? — Да. — Я…так получилось, что я перестала смотреть на него, как на друга. — Такое бывает. — Я не хотела ему говорить, знала, что он не готов к такому. Но он понял, что со мной что-то не так, выпытывал, злился. Между нами кое-что произошло. А утром я увидела в его глазах сожаление. И ушла. — Диана, терять близких людей всегда больно. Не важно — умер человек, или просто ушел из твоей жизни. Это больно. После ухода остается пустота. В твоем случае Рик был почти центром новой жизни, после аварии. Он был чем-то вроде стержня. А теперь ты потеряла этот стержень и конструкция пошатнулась. — Вы хотели сказать — рассыпалась к чертям. — Нет. Именно пошатнулась. Разве за это время ничего другого не произошло? Ты никак не социализировалась? — Я пошла на работу, записалась на курсы по вождению. — Вот видишь. Ты строишь эту жизнь заново. Отдельную от Рика. Но пока он был рядом, все было простым и понятным, да? А когда его не стало, ты засомневалась во всем. Ведь исчезло то, что казалось само собой разумеющимся. Что уж говорить об остальном? — Я почувствовала себя отделенной. Как будто, есть я, а есть остальной мир, где-то за стеклом. — Это логично. Когда нам плохо, мы замыкаемся в себе, отгораживаемся от всех. Нам нужно это время, чтобы побыть наедине с собой. Чтобы поразмышлять, прийти к каким-то выводам, понять, что делать дальше. Это нормально. Ненормально — оставаться в этом состоянии замкнутости, зацикливаться на боли и страданиях. До этого ты оценивала жизнь с точки зрения друга Рика. Не как отдельный человек. Теперь Рика нет. Ты одна, как тебе кажется. Используй это, чтобы переоценить все. Посмотри вокруг другими глазами, подумай. Возможно, ты изменишь какие-то решения, мнения, или направление, в котором движешься. Все в жизни происходит не случайно. Все события для чего-то нужны. Надо только подумать, понять — чему тебя учит эта ситуация, для чего дана? — А как быть с разбитым сердцем? — Оно не разбито. Просто страдает. Поверь, я видел людей с разбитым сердцем. Сейчас ты влюблена, все воспринимается более остро, ярко. Может, этот перерыв дан вам именно для того, чтобы что-то осознать, решить. В любом случае, если Рик — твой мужчина, вы будете вместе. Так или иначе. А если не твой — ты сможешь забыть его, отпустить. И встретишь своего. Будешь счастлива. — Я не хочу другого. — Конечно нет, ты же влюблена в этого! А если я задам вопрос о Рике, ты ответишь? — Что вы хотите знать? — Ты сказала, что знала, что он не готов к большему. Откуда? — Рик потерял семью. Жену и маленькую дочь. Авария. — Давно? — Где-то год назад. Мы познакомились спустя несколько месяцев. Я помогла Рику пережить это. — Вот тут уже сложнее, Диана. Такие потери просто не проходят. У него, действительно, разбито сердце. Думаю, ты стала для него кем-то вроде якоря. И природа его сожаления именно отсюда — он посмотрел на тебя другими глазами. И почувствовал вину перед погибшей семьей. Даже ушедшие близкие зачастую держат нас. Точнее, мы держим их. Ведь отпустить страшно. Кажется — отпусти их, и память о них сотрется, будто их и не было. Будто сон. Поэтому вспоминаем, иногда прокручивая при этом нож в ране. И сами не осознаем этого. Думаем, что наши страдания справедливы. Это комплекс выжившего. И не так просто от него избавиться. Рику нужно время. Он ухватился за тебя, жил за счет тебя. Ему нужно побыть одному, обдумать все, подвести итоги и отпустить прошлое. — Но я думала, что он уже отпустил. — Нет. Вероятно, он смягчил градус вины, но не избавился полностью. Просто жизненные ситуации не сталкивали его с этим. А теперь столкнули, всколыхнули старые раны. И это правильно. Он не сможет полноценно жить дальше, не освободившись от груза прошлого. Этот перерыв нужен больше ему, чем тебе. — А что делать мне? — Живи. Просто живи дальше. Продолжай ходить на работу, встречаться с подругой. Здесь ты Рику ничем не поможешь, и не должна, это его битва. — То есть, мне остается только жить дальше, забыв о нем? — В некотором смысле да. Не обязательно забывать о нем, как о человеке. Он составлял важную часть твоей жизни. Но и страдать от неразделенной любви не стоит. — Это же нельзя просто выключить! — Нельзя. Но боль притупится. Главное — не «ковыряй» эту рану. Отвлекись, займи себя чем-нибудь. Если мысли будут сползать на Рика, подумай о тех моментах, когда вам было хорошо. Сколько всего хорошего вы сделали друг другу. Сосредоточься на позитивных воспоминаниях. И почувствуй благодарность за то, что он был в твоей жизни. Чай давно закончился, чашка остыла. А в моей голове было столько мыслей! Нужно было разложить их по полочкам. Главное — я больше не чувствовала себя призраком. Я была жива.

***

В родительском доме было тепло. Рик сидел на кухне, пил чай и молчал. Не знал с чего начать. А напротив сидела его мать, одним взглядом понимающая больше, чем ее сын думал. — Что случилось, Рики? — Я…обидел человека. Близкого. Причинил боль, и это мучает меня. — Ты извинился? — Она не стала слушать. — Она? Та девочка, с которой ты приходил к нам? — Да, Вивиан. — И почему она не захотела слушать? — Потому что я сделал…очень больно. Я не хотел, мам, я был зол, на меня будто что-то нашло. Пелена. — Когда ты сказал «больно», ты же не имел в виду… — Нет! Господи Боже, я бы никогда не ударил ее! Даже будь трижды зол! — Хорошо. — Да ничего хорошего, все равно обидел. Я поступил нехорошо по отношению к ней, неправильно. — У нас всегда есть шанс все исправить. Пока мы живы. — Она ушла, мам. Не захочет меня даже слушать. — А ты пробовал? — Да. Я хотел объяснить, извиниться, но она не дала. Просто закрыла мне рот рукой и попросила уйти. — Малыш, мы так делаем, когда боимся сорваться. Нам нужно немного времени, чтобы взять себя в руки. — Я не хотел этого, мам. — Я знаю. Но чаще всего самую большую боль мы приносим самым близким. Это жизнь. Не мучь себя. Мы все делаем ошибки. — А может, я просто такой человек? Поэтому у меня забрали Алисию и Шай? — Услышав это, женщина возмутилась. — Рик Эйден! Не смей говорить такие вещи! Как у тебя вообще язык повернулся! — Я ведь и их подвел, предал. — О чем ты говоришь? — Я же люблю их. — Естественно. — Но почему тогда… Вив…как, — он замолчал, не зная, как объяснить. Но женщине и не надо было, она все поняла. — Ох, родной, потому что ты живой! — Это не оправдание. — А ты его ищешь? — Я пытаюсь понять. — Как я уже сказала — это жизнь. Ты жив, а Лис и Шай — нет. Это больно, я знаю, но ты ничего с этим не поделаешь. И не разлюбишь их никогда. Но это не значит, что твоя жизнь тоже кончена и ты никогда больше не будешь счастлив. Что не сможешь полюбить. И это не предательство. — Но ведь прошло не так много времени. — Да. Но, насколько я поняла, почти все это время Вивиан была рядом. Она вытащила тебя из всего этого. Поэтому не вижу ничего удивительного. Только ты разберись в себе, это благодарность или что-то большее? — Я не знаю, мам. Я не готов к чему-то большему. — А тебя никто не заставляет. Не гонит. Разберись в себе, попроси прощения у Вивиан за то, что обидел. И живи, не оглядываясь назад. Там, кроме воспоминаний, для тебя ничего нет. — Спасибо, мам. — Пожалуйста. Я просто хочу, чтобы мой мальчик был счастлив. — Я знаю. И прости, что не приезжал раньше. Что не принял вашу помощь тогда. Я чуть было не сделал огромную ошибку. Кажется, это мое новое хобби — ошибки. — Ничего. Не совершает ошибок тот, кто ничего не делает. А ты учишься. — Люблю тебя, мам. — И я тебя, Рики. Мужчина поднялся и обнял мать. В голове промелькнула мысль, что Вив не может позволить себе такого — обнять своих родителей. Поэтому он еще крепче сжал объятия.