Бредовые сказки

Жил-был на свете прекрасный… принцесс, горя не знал и как сыр в масле катался. И матушка его любила, и говорящий хамелеон в наличии имелся (после стольких лет в гордом одиночестве и не такое заговорит)… Правда, из башни не выпускали, но это ничего, ведь, как говорила матушка, его там «убьют, а потом изнасилуют, а потом снова убьют, поэтому даже не думай, пиздюк». В целом, Гукипунцель мог назвать себя очень даже счастливым ребёнком: есть дают, не бьют и вроде бы даже любят, что ещё для счастья надо? Надо. Каре. Впервые он задумался об этом ещё в юности, когда его волосы намотало на одну из рей в башне, а сам он висел три часа, как идиот, под потолком. Второй раз озарение пришло во время нахождения тридцатисантиметровой пряди волос в своей каше, в третий, когда матушка случайно потеряла сэндвич в его волосах — и таких ситуаций было великое множество. Паскаль, его хамелеон, говорил, что тот пока не может здраво оценить свой дар, а потому ему не стоит рубить с плеча (и с головы соответственно), на что Гук огрызался, мол, мнения зелёной табуретки на ножках не спрашивали. Позже подобные мысли не раз посещали его голову, и вот на свой восемнадцатый День Рождения он набрался смелости заговорить об этом с матушкой: — Даже не вздумай! — матушка раздражённо отмахивалась от всех попыток Гукипунцель заговорить. — Твои волосы — настоящий дар, который я не позволю утопить в вонючем сортире Его Величества. Да, точно. «Дар». Гукипунцель, может, и не хотел такой участи, но его километровая коса буквально забыла спросить его мнения, когда отрастала и наделяла своего обладателя магической силой. Уже в три года стало понятно, что он не такой, как все. Матушка говорила, что это подарок судьбы, а он тихо ненавидел всё вокруг, приближаясь к тому, чтобы выпрыгнуть из окна башни и поползти в город, упрашивая кого-нибудь отрезать злосчастную косу и поиспользовать в своих грязных целях сколько влезет. — Так что забудь эту хрень и попроси нормальный подарок, — продолжила матушка, натянув улыбку на лицо. — Эм… Хер моржовый, да? Он хорош в качестве кисти для рисования. — Отлично, будет тебе хер, может даже моржовый. А теперь тащи свою гриву к крючку, будем меня вниз спускать. — … Ну вы и разожрались, матушка, — прокомментировал Гук, спустив женщину вниз. — Мужчины не собаки, на кости не бросаются, — ехидно отозвалась та, поправляя причёску. — Вернусь завтра, не шали тут. — Попутного ветра тебе… — Гук осёкся, чувствуя непреодолимую обиду на матушку. — Ну почему, почему она мне ничего не позволяет, Паскаль? — Чувак, ты правда ждёшь какого-то разумного ответа от говорящей лягушки с хвостом? — Спасибо, блин, утешил. — Ну, может тебя тот красавчик утешит как следует? — Какой? — не понял Гук, начав озираться по сторонам. — Да вон тот, который в окно нашей башни лезет. — Ааааа! — Гукипунцель пронзительно завизжал, отчего непрошенный гость впал в ступор, да так и грохнулся с башни, благо, забрался недалеко. — Прекрасная принцесса, ты ли это? — с иронией спросил незнакомец, потирая ушибленную макушку. — Допустим, — не стал отрицать Гукипунцель, подхватывая Паскаля на руки и воинственно свешиваясь с балкона. — Кто ты такой, и что тебе нужно? Мои волосы? Если да — забирай, могу даже лично состричь и в пакетик упаковать, только возьми их! — Какие волосы? — не понял незнакомец, тупо пялясь ввысь и пытаясь понять, куда он вообще попал. — Залезай, — узрев в лице симпатичного на вид парня потенциального покупателя, Гук, ничтоже сумняшеся, скинул своё добро прямо вниз, но, не рассчитав силу, врезал бедолаге копной прямо по лицу. — Ай! У тебя там что, в башне ножниц нет, или ты не стрижёшься из религиозных убеждений? — Так ты пришёл не за волосами? — разочарованно вздохнул Гук, неприкрыто разглядывая красивого путника. — Ну ладно тогда, я пошёл… — Стой! — выкрикнул незнакомец, выравнивая дыхание и подбегая вплотную к башне. — Я… это… того… Давай свою волосню, короче, я согласен. Гукипунцель радостно кивнул, втаскивая странника в свою обитель, и тут же усадил того на стул, всучив в руки гребешок. — А это ещё зачем? — недоумевал тот, разглядывая красиво отделанный гребень, лежащий в своих руках. — Ну, ты же должен оценить товар лицом, так сказать, чтобы понимать, что берёшь. — Ну… Ладно. Что нужно делать? — Просто чеши, а я буду петь. Гук откашлялся и, набрав в лёгкие побольше воздуха, начал: — Солнца чёртов луч, Помоги найти, Сраный мой носок, Что потерял вдали… — Ты уверен, что это та песня? — Не то что бы… Погоди, ща вспомню, как там было-то… Примерно через два часа упорного вспоминания обе стороны пришли к единогласному выводу, что «оценивать» товар лицом им не очень-то и нужно. Незнакомец, представившийся Тэхёном, как истинный джентльмен предложил Гукипунцель руку и повёл к балкону. — Куда мы идём? — В город. Там и парикмахерская нормальная есть, и гребень, застрявший на втором километре волос, вытащат… — И у меня будет каре? — радостно захлопал в ладоши Гук. — Мне не нужно будет тратить неделю на помывку волос? — Нет, прелесть. Возможно, после стрижки в твоих волосах даже не будут плутать зелёные животные. — Что? Паскаль, убирайся с третьего километра!

***

— То есть я как бы ваш сын? И я как бы займу трон вот прям сейчас? Да что с вами не так, люди, вы просите править какого-то левого чувака, прожившего восемнадцать лет в башне и разговаривающего с хамелеоном, блять! — Не кипятись, прелесть, — попытался угомонить разбушевавшегося парня Тэхён. — Меня вот вообще замуж отдают, но я же не жалуюсь, хотя моя мамочка хотела бы для меня лучшей жизни! — Ну да, конечно, можешь и дальше притворяться, что это не ты ползал за моим батюшкой по коридору, умоляя одобрить этот брак! — Раскусил, всё исключительно из-за моей огромной любви к тебе, прелесть, — лукаво улыбнулся Ким. … И кто бы мог подумать, что их безобидная вылазка в город, к парикмахеру, приведёт к таким неожиданным последствиям? Начиналось всё относительно безобидно: они гуляли по улицам, выискивая кого-нибудь с безумным взглядом и большими ножницами в руках, когда их ни с того ни с сего повязала стража, укатав в местный обезьянник. Вернее, наивный Гукипунцель думал, что ни с того ни с сего, хотя на самом деле там было очень даже с сего, да ещё какое! Прекрасный спаситель неожиданно оказался воришкой, не первый год обчищающим местный рынок, а сам Тэхён признался, что давненько заприметил высокую башню и симпатичного парня в ней, когда однажды убегал от стражи и забрёл в самые дебри. Полезть познакомиться, правда, отважился только сегодня, а узнав, что симпатяжке с внушительным… приданым требуется помощь — просто не смог отказать. И вот, они пришли к тому, к чему пришли, а именно — к гостеприимным стенам тюряги, в которой им сидеть ещё невестьсот часов, ожидая вердикта. И надо ж было звёздам так сложиться, что именно в этот момент в тюрьму нагрянул сам Его Величество с инспекцией… Словом, по одному очень красноречивому и трудноспрятываемому элементу нашу Гукипунцель скоренько опознали, да во дворец загребли, для разбирательств. И вот они стояли. Разбирались. — Ладно, я выйду за тебя, и корону вашу тупую напялю. Только, чур, костюмы выбираю я, и они будут серо-буро-малиновыми в крапинку! — Мда, модных журналов в твою башню явно не поставляли, — пробурчал Ким, но сокрушённо кивнул, признавая поражение. … А где-то в самой чаще леса, посреди огромной башни одиноко стояла одна злобная матушка, которая, оказывается, и не матушка вовсе, и пыталась понять, куда делся её принцесс. — Ну ладно, в принципе, любой исход приемлем. Ну убили так убили, мне-то чё, — и, дойдя до этой воистину светлой мысли, матушка с возвышенным выражением лица пошла хлестать вискарь.