По капле

      Прямоугольная осветительная панель кружилась перед глазами то приближаясь, то отдаляясь. Её гул, как жужжание зудящего над ухом неубиваемого насекомого. Даже если бы вместо неё рычал голодный ранкор, Кэл и пальцем бы не пошевелил. Потому что не мог.       Бедра горели, хотя их туго перемотали влажными бинтами. Перед этим их вымочили в какой-то жгучей смеси, чей запах горчил на языке. Задранный рукав открывал неприглядную картину — из-под пластырей багрово-красными кляксами расползались синяки. Повязка на шее давила, но Кэл догадывался, что снимать её определенно не стоит. Кошмар был свежим, как незажившие раны под бинтами.       Пленнику оставалось лишь беспомощно наблюдать как шестидесятисантиметровая трубка змеей ползла вниз по вене к его сердцу в опасной близости от сонной артерии. Манипулятор стоящего у разделочного стола дроида сдавливал виски и лоб, чтобы ограничить движение. Это не имело смысла — тело джедая сковал поступающий через дыхательные пути анестетик. Обескровленный организм не справлялся с ним.       Когда трубка достигла цели, захват на её конце отщипнул крошечный кусочек сердечной мышцы. Сил не нашлось даже на вскрик. Привязанного к столу обдало потоком чужого удовлетворения, будто только что вытянули драгоценный камень из недр шахты. Каким же надо быть уро…       Кэлу захотелось вытряхнуть муки из головы, но он вовремя спохватился, чтобы не мотнуть ей. Если он разбередит рану на шее, то его вернут в пыточную. Отзвук чужих страданий подкрался незаметно.       Аномально изогнутые линии зеленели на кардиомониторе. Приборы заливались писком. Подключенный к ним одной ногой в могиле. Сердце билось слишком быстро, недолго протянет, прежде чем сделать последний удар. Но ещё не время.       Круглые электроды дефибриллятора ударили по груди. Разряд обжег сухую кожу, пробился сквозь ребра, добираясь до сердца. Ритм выровнялся. Запланированная экзекуция продолжилась с небольшим опозданием. — Прекратите, — бессильно прошептал Кэл.       Умереть ему не дадут, пока не получат свое. Утешение? В некоторой мере да. Оставалась надежда, что вытащат свои и камера пыток не станет местом упокоения Кэла Кестиса. Пленник должен удержаться. Оттянуть конец.       Запах антисептика выветрился, но тот жуткий смешок, будто и не принадлежавший Кэлу, не уходил из памяти. Будто тебя рвут на части, а ты можешь лишь хохотать. Наверняка он от наркотиков, которыми накачали джедая. Как и голос Триллы.       Она мертва. Если Кэл в слезах попросит у пустоты прощенья, падшая ученица Цере не вернется из небытия, чтобы отпустить ужасы Инквизитория и начать всё сначала. Джедай научился принимать потери и идти дальше.       Кружение осветительной панели замедлялось. Наконец, она застыла. Дышать стало легче. Взгляд уперся в потолок. Как назло, ни единой трещинки. Даже считать их не выйдет, чтобы отвлечься от перманентного жужжанья.       Пленник старался сомкнуть веки и медитировать лежа, но Светлая сторона Силы будто избегала недр комплекса. Здесь во всех смыслах царили духота и сухость. Покой, как в склепе.       Ослабевший пытался собраться, вспомнить хорошее, удержаться на плаву. Если бы у Кэла спросили как ощущаются прохладный ветерок в волосах или глоток свежей воды из родника, то он бы не ответил сразу. Надо хоть с чего-то начать. Уцепиться за выступ, чтобы не упасть в бездну. Пленник не переоценивал свои возможности — стоит ему попасть в цепкие манипуляторы дроидов и побег закончится, не начавшись.       Вдруг лежащий резко оперся на ладони и поднял корпус. Исколотые иглами руки запылали. Сдвинулся назад к стене, бедра вспыхнули. Боль вытянула его из болота тяжких размышлений. Он всё ещё владеет своим телом. Когда лопатки коснулись гладкой стены, зажмурился. Искусственный свет наконец-то погас. Тем не менее, гул не отступил. Пленник силился воскресить в памяти мгновения свободы.       Вместо жесткой и холодной, как камень, лежанки — узкая, но обложенная мягкими подушками и укрытая одеялом коричного цвета постель в теплой каюте Богомола. Почему Кэл не занял её раньше, предпочитая койку подле гипердвигателя и верстака? Непривычно, не хотел расслабляться. Беглому падавану не верилось, что время промозглости и полуголодного существования прошло. И так же, как много лет назад после крушения, он не мог представить себе настолько близкое живое существо. Но просьба Меррин пересилила.       От соседней постели, которую облюбовала подруга, отделял проход шириной с тумбочку между кроватями. На ней стояла деревянная подставка для благовоний.       Однако пленник видел свое прошлое как сквозь мутное стекло перегородки для наблюдения за палатой. Не получалось понежиться на удобном матрасе, восстановить в памяти мелкий узор на подставке, разносящиеся по каюте ароматы фруктов. Или трав? Все приятные запахи будто пропустили через систему воздухоподготовки инфекционного отделения, не оставив и следа от них в воздухе.       Возможно, дело в монотонном шуме? Да, Богомол тоже не умолкал ни на минуту. То Цере подслушивала переговоры через станцию связи, то стучал посудой Гриз, то Меррин включала голофильм и комментировала действие на экране. Пиликал БД, стуча манипуляторами по полу.В террариуме изредка потрескивали лампы над особо привередливыми растениями.       Системы корабля всегда работали без перебоев. Но в этом жутком месте за непрекращающимся звучанием механизмов крылись печатающие шаг дроиды и пробивающие кости иглы. — Придипридиприди, — слова мученицы всплыли в мыслях пленника будто склизкие утопленники. Теперь он не уверен, что она упокоилась.       Сидевший на лежанке заткнул уши указательными пальцами. В ответ заныли кисти рук, предплечья и лопатки. Шею под бинтами закололо. Но склеп умолк.       Раз за разом Кэл пробовал восстановить по памяти звуки с воли. Журчанье ручья. Переливы аккордов холиксета. Услышать хотя бы пшиканье системы полива растений, орошавшей мясистые листья прозрачной водой. Вот бы окунуться в неё и смыть с себя нечистоту. Но их все будто поглощала толстая преграда.       Взяться бы за гриф музыкального инструмента, перебрать каждую из семи струн, а потом сыграть пару простеньких аккордов. Психометрия большего не обеспечила. Разогнать бы тишь, погрузиться в мелодию. Израненный неосознанно резко отвел в сторону левую руку, будто готовясь расположить музыкальный инструмент. Колоссальная ошибка. Боль прошила конечность от кончиков пальцев до плеча. Она была настолько сильной, что на уголках глаз проступила влага. Сжал сухие губы.       Тонкая ткань сползла вниз, являя реальность паршивого положения. С пленниками делают что вздумается. Раны после пыток заживут, пусть и останутся шрамы, но черное клеймо из трех цифр можно будет разве что выжечь. Вслед за клеймом в пекло отправится пропитавшаяся потом и кое-где кровью роба. Кэл вернет свои вещи, вновь ощутит себя защищенным, закрепит на поясе световой меч и разнесет это место по камешкам. Да, недостойная джедая мысль. Однако само существование такого в целостности и сохранности хуже толпы ходячих мертвецов с Датомира.       До пленника донесся короткий хлопок. Не успел повернуться, чтобы увидеть открытую заслонку. Поднос проехал по полу. Снова миска с жижей и единственная кружка с водой. Причем материал такой, что даже при желании не разобьешь, чтобы добыть острые осколки. Ложки не дали. Они думают, что их пленник заковыряет дроидов заточкой из неё?       Недавняя кровопотеря делала свое дело. Истощенный с трудом донес кружку до рта. Воды в ней оказалась слишком мало. Он с шумом втянул в себя воздух и жижу из миски. Всей душой тянулся к «Богомолу», где белели фарфоровые тарелки, поблескивали в теплом свете стаканы и закипал чайник, а в миске на столе теснились фрукты и сладости. Но они будто выцвели. Ярко-красная кожица и блестящие синие ягоды виделись серыми, как присыпанные пеплом.       Пленник не заметил, как опустошил миску. Его брови приподнялись, когда второй поднос оказался за заслонкой. Пленник сморгнул. В глазах двоится или действительно дополнительная порция?       Удивленный невиданной щедростью задел бортик подноса. К сожалению, на этот раз обладатель психометрии проигнорировал возможность подвоха.       Искусственный свет резал полуоткрытые глаза пойманного. Если бы он дерзнул их закрыть, то его бы мгновенно отрезвил разряд, прокатывающийся через электроды на висках по всему телу. Стены и пол вокруг были плиточные, потому кровь с них смывалась без хлопот. Довелось проверить на своей.       Однако пойманный больше всего боялся не за себя.       При первой их встрече он должен был застрелить её. Таков приказ командира. Наверняка джедай (смотри как уворачивается!), предатель и колдунья, какими ещё они могли быть? Хотя вместо отражающего бластерные болты светового меча она владела длинным шестом с односторонне заточенным лезвием, который она пустила в ход только когда её атаковали.       Во вторую они вместе боролись за жизнь на безлюдном мире. Враг оттащила его с места крушения. Он с сомнением поделился с ней пищей и медикаментами. От последних она отказалась. Уверила, что прекрасно справляется и без них. В подтверждение её порезы затянулись, пока она собирала хворост для костра. На этот раз солдат не поднял бластер.       Тогда она открылась ему. Представительница маленького ордена. Его члены странствовали и время от времени цапались с негодяями. Концентрировались на потоках Силы и чуть лучше контролировали свои тела. Метать груды булыжников и плести заговоры слишком трудоемко для них. Солдат не заметил противоречий, разглядывая её потертую куртку из синтекожи, истоптанные ботинки в пыли и удивительно чистые рыжие кудри до узких плеч. Ещё и витиеватая татуировка на пол-лица. Такую женщину на пушечный выстрел к Сенату не подпустят. Джедаи же всегда рядились в добротные робы и сапоги, за которые иной хаттский слуга утопится. Ещё лезли куда не просят.       «Никаких сверхспособностей, влияния и богатств. Никакой угрозы порядку и тем более Империи. По крайней мере, от этой» — мысленно оценил имперец. И на закате, когда в очередной раз избежали смерти, солдат и странница заключили мир. — Стереть бы тебе свою татуировку, — обратился, греясь у костра. — Сила течет в тебе сильнее, чем во мне. Эта метка ярче моей, — призналась она с капелькой грусти. Её тихий голос ласкал слух. — Я не дезертирую. Я дал присягу, у меня семья в Империи.       Между ними потрескивало пламя. Солдат не хотел думать, что будет после прибытия эвакуационной команды. Нет, странница не должна умереть. Она заслужила жизнь, ведь спасла того, кто её чуть не прикончил. — Я не предлагаю, но если они узнают о твоих способностях…       Третья встреча не состоялась. И если он не вырвется из рук пленителей, не состоится никогда. Обладательница Силы не соврала. Империя со своими прихвостнями-инквизиторами не прощала конкуренции, малейшего отступления от правил. Даже если это был рядовой солдат, умолчавший о своей особенности. Он понадеялся, что странница всё же смогла бежать.       Удар током отбросил пойманного в реальность. Он закричал. Солдатом он получал по печени, но таких мук не испытывал никогда.       Кэл сморщился. Недоверчиво оглянул запястья. Нет ли на них кандалов? Пальцы сжались в кулаки. За что они его так? Ответ напросился сам собой. «Штурмовики и рабочие — пушечное мясо» — так Вторая сестра высказалась о потерях. Эхо Силы не умолкло. — Ты правда думал, что тебе удастся скрыть подобное в рядах имперской армии? — допрашивающий говорил таким тоном, будто интересовался почему школьник стер плохую оценку из дневника.       Вот только перед ним закованный в кандалы солдат имперской армии. Он был молод, хотя за синяками черты лица трудно различались. Солдатская униформа истрепалась так, будто он побывал в погоне и перестрелке.       Если бы металл, повреждения и усталость не тянули конечности к дюракритовому полу, то юноша бы засветил по физиономии очередного допрашивающего. Но мог только сидеть в углу с опорой на ледяную плитку стены. При поимке получил пару раз по голове. Волосы слиплись от влаги. Хоть бы это был только пот. Конечности тряслись будто их обладатель мерз в снегах Хота. — И мне всё равно, что твоей пособницей была не джедай. Хотя в новом состоянии ей ничего не грозит.       Сердце ухнуло вниз (Кэлово тоже). — Конечно, служба Империи опасна и трудна, однако избегать её таким образом… На что вы рассчитывали? — Что ты с ней сделал?! — (Кэл начал догадываться и его замутило). — Хочешь с ней увидеться? Пожалуйста, — его мучитель будто предлагал пойти в гостиную выпить кафа.       Каталка тащилась, будто катафалк с гробами. Жестом фокусника имперец стащил простыню с того, что лежало на каталке.       Солдат сражался с пиратами и террористами, его сослуживцы калечились и погибали от термальных детонаторов и бластеров, но такой неестественной мерзости никогда не видел. Понятно почему допрашивающий надел медицинские перчатки. — Это не она! — Мм, демонстрация защитных механизмов психики. Как там было со стадиями принятия неизбежного? Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие? И да, это твоя пособница. Просто трупное окоченение и размножение бактерий сделали свое дело. Ты же не думал, что она вознесется на небеса и оставит на память о себе лишь теплый свет вместо гниения? — Мира Сурик с Корвосса II, далее подсудимая 0162. Демонстрировала девиантное поведение, член секты «Матукай», признанной опасной для правопорядка актом NB-2/34-568, подтверждено постановлением 17/2B от… — бубнили где-то позади.       Кэл был готов удариться головой о стену, лишь бы отключиться и не чувствовать. Худшее впереди. Голова трупа поднялась. Затем веки. На джедая смотрели тускло-зеленые глаза Триллы Судури. — Не надо делать трагедии из увольнения. Группа крови у тебя распространенная, поэтому мы найдем тебе лучшее применение, — будто в насмешку раздается из ниоткуда. Ему кажется, что его похлопывают по плечу ладонью в латексной перчатке. Плечу под истрепанной униформой солдата имперской армии.       Мысль о том, какую жуть вытворяли с телом Триллы (Миры!) после смерти, пристала как кровососущий паразит. Она вытесняла другие. Аппетит и жажду как отрезало. «Нет, после ухода в Силу» — мысленно поправил джедай. Тело — просто оболочка. Но это не значит, что его стоит отбросить в момент опасности, как ящерица хвост. Кэл за свое поборется.       У пленника возникла уверенность, что удовлетворявшийся его муками приложил руку. Затянутую в скрипящую латексную перчатку руку.       За дверью в камеру залязгали сервоприподы дроидов. Двухметровые B1 походили на шагающие скелеты неймодианцев. Если неймодианского мертвеца не хоронили или сжигали, ткани его мозга ссыхались в небольшой мешочек под черепом, а безносое лицо вытягивалось и принимало характерную форму. Их бластерные винтовки E-5 наизготовку. Джедай отбил тысячи бластерных болтов, но верного меча тут нет!       Массивные супердроиды B2 возвышались над B1. Встроенные бластеры и ракетные установки супердроидов выжигали плоть.       Охранные KX швыряли нарушителей будто мешки с мусором. Их сервоприводы смыкались на шее, ломая трахею и позвонки как стекло.       Гул ввинчивался в уши заключенного в крошечную комнатушку, чья дверь открывалась только снаружи. Глаза пленника широко раскрылись. Он был не в состоянии пошевелиться от ужаса. Замок отпирали. Они уже здесь?!       Пленник вскочил на ноги. Боль пронзила тело от макушки до пят. Нижняя губа угодила между рефлекторно сжавшимися зубами, и тонкая струйка крови потекла по подбородку. Где они?!       Двести ударов сердца спустя, Кэл запоздало осознал, что ему почудилось. Смертоносные дроиды и неймодианские покойники просто так уходить не желали. Где-то вдалеке клацали сервоприводы КХ.       Но дроиды — не только исполнители недоброй воли. От одного из них Кэл никогда не видел зла. Маленький, по колено высотой BD напоминал шаловливого щенка, который норовил прижаться к каждому, в котором чувствовал беспокойство. Его разномастные оптические сенсоры улавливали и радость. Тогда маленький дроид весело пиликал, разделяя её с ближним. Кэл мысленно обнял его. «Выручи меня отсюда. Ты сумеешь, я знаю.» — Ха… — вдруг вырвалось у пленника. Он попытался сомкнуть зубы, но челюсть не слушалась. Терял контроль над собой как на разделочном столе, и это пугало до мурашек. — Хаха… — страдающий от приступа не выдержал и мотнул головой. Шея отозвалась болью. — Ха! — парень попытался прикрыть рот ладонью. Пальцы не сдвинулись с места, будто их утянуло в зыбучие пески.       Рот опять наполнился горечью. Кэл повернулся к рефрешеру, но по затылку будто треснули доской. Одурманенный рухнул на лежанку. Потолок над ним вибрировал, того и гляди осыплется. Пришли его спасти и сносят все преграды на пути? Увы. Он возник из ниоткуда. Джаро Тапал возвышался над упавшим Кэлом. От фигуры ласата веяло неправильностью. Запахло паленым. На нагруднике наставника будто ядовитые цветы расцветали черные ожоги от бластеров, но это не мешало ему надвигаться на ученика.       «Это просто видение. Просто видение. Слышишь?» — от Силы ли, наркотиков ли — неважно. — Ничтожество. Сколько бы шансов я тебе ни давал, ты проваливаешься! — прогремел мертвец.       Не станет тот, кто пожертвовал своей жизнью и до последнего заботился о спасении падавана, так его обвинять. — Вы опоздали, — уверенно произнес Кэл.       Видение растаяло. Конечно, опасности всё ещё нависали над джедаем, однако одну из них он поборол. Адреналин бурлил в крови, сбивая концентрацию, но джедаев такие препятствия не должны смущать. — Нет эмоций, есть покой, — они извратили образ первого близкого человека в жизни Кэла, но взбеситься значит показать, что их действия возымели эффект. Его заперли, ранили, но памяти не лишат. Он им не позволит. — Нет неведения, есть знание, — неведение пугало, а знания разгоняли его мрак. Какие требовались, чтобы вырваться? — Нет страстей, есть ясность мыслей, — третье вытекало из первого. Прошлое не изменить, но это не лишает власти над будущим. Когда-то Кэлу Кестису казалось, что он скончается среди мусорщиков. Потом — что видения раздерут его душу. Вопреки всему преодолел страхи и испытания, стал рыцарем, который устоял перед соблазном раскрыть чувствительных к Силе детей ради удовлетворения своих желаний и начал жизнь сначала. — Нет хаоса, есть гармония, — «Порой кажется, что это невозможно, но упорство и Сила помогут преодолеть любые преграды. У тебя всё получится». Вот что говорил его настоящий наставник. Кончается не только хорошее, но и плохое. Таков закон Вселенной. — Нет смерти, есть великая Сила, — и она спасет джедая отсюда.

***

      Приобретение сказало множество слов. Все они ушли в пустоту. Ученый не сбился с курса, лишь несколько подкорректировал его с учетом полученных данных. Джелаван вычеркнул образ наставника из программы воздействия. Объект всё-таки побаивается дроидов? Увеличим их присутствие. Нет нужды тратиться на пыточного, при должных настройках сойдет и обычный медицинский. — Нет эмоций, есть покой, — система наблюдения доносила происходящее в камерах.       Объектов опасно оставлять одних, вечно ищут способы навредить себе. Вот почему им не приходило на ум просто позвать врачей, чтобы откачали лишнюю кровь? Нет, кроили себе вены и попутно рвали сухожилия так, что пальцы теряли способность сгибаться. — Нет эмоций? А на столе ты вел себя по-другому, — отметил Джелаван.       Следующая реплика «Нет неведения, есть знание» вызвала у него ухмылку. — Так почему же ты, джедай, не содействуешь мне в получении знаний? — поинтересовался ученый у регалий на стене своего кабинета без окон.       Это место удивительно контрастировало с безликими коридорами, пропахшими дезинфектантом. Мощный компьютер на рабочем столе и голопроектор соседствовали с занимавшим четверть комнаты книжным шкафом и креслом с высокой спинкой из натуральной кожи. Вся мебель из ценных пород дерева. Джелаван специально подбирал, чтобы не хуже, чем у коллег на Корусанте. — Нет страстей, есть ясность мыслей, — её определенно трудно сохранить под воздействием психотропных препаратов и собственных страхов.       Джелаван с удовольствием оглядел свой полный голокниг и фолиантов книжный шкаф. Он содержал древнюю, но от того не менее ценную монографию авторства А.Ф.Кимбла. Кимбл был знатным балаболом и любителем самовосхваления. За время вращения в научных кругах Корусанта Джелаван к такому привык и оды автора самому себе не помешали ученому отыскать золотую жилу.       Джедай, которого тренировали с детства. Воин, что поставил на колени мандалорский народ. Политик умелый настолько, что за пару лет пробился к званию Верховного главнокомандующего Республики. И всё это одно лицо. Разве такого сломаешь? Записывайте рецепт: сильные наркотики, полная изоляция от окружающего мира и постоянное воздействие противника. Проводивший процедуры решил растянуть удовольствие на несколько десятилетий. Естественно, Джелавана такие сроки покоробили — имперский бюджет не бесконечный, но от восхищения результатом он не воздержался.       Полное подавление качеств, на которых держалась личность джедая. Его готовность умертвить собственное потомство и ещё десятки миллиардов разумных ради исполнения желаний своего поработителя. — Нет хаоса, есть гармония, — упорствовал объект. — О, эта строчка мне особенно нравится. Ты стольких убил или искалечил, пора компенсировать. Для восстановления гармонии.       По правде говоря, Алека Джелавана не особо волновали убитые джедаем имперцы. Но один влиятельный губернатор стал бы благосклоннее после видео, где преступник получает по заслугам.       К тому же крови чувствительных к Силе приписывали особые свойства. Грех не сыграть на спросе. Наверняка испытают интерес искатели удовольствий, чьи карманы трещат от кредитов, престарелые губернаторы, сам Император. Увы, объект пока не восстановился. — Нет смерти, есть великая Сила, — до принятия своей доли ему далеко. — То, что великая — не сомневаюсь. Великая деятельность органоидов под названием мидихлорианы. Столько травматичных процедур, а всё равно скачешь. Сократить интервалы между ними? — Джелаван скучающе достал питательный батончик и вскрыл упаковку.       Далее проанализировать биоптаты, засвидетельствовать почтение парочке академиков, поприсутствовать на вскрытии, отослать статью в «Имперский химический журнал», удостовериться в наличии всего необходимого для забора части печени, написать разгромную рецензию на монографию одного конкурента с Корулага…