По капле

      Несмотря на сомкнутые веки, пленник не спал. Тесные стены камеры выдавливали сон. Гул ввинчивался в уши, лишая последнего шанса восстановиться перед очередным раундом пыток. Это место истощало саму Силу. Её будто стиснули между пластинами хирургического зажима.       Не открывая глаз, ведь никаких улучшений не увидеть, обезвоженный провел сухим языком по зубам, ощущая малоприятный налет. Пить хотелось, но пока держался. Проникающий в камеру запах дезинфектанта перекрывал вонь пота, которым пропиталась роба. Возможно, к нему примешивалась кровь. Пленник не определил бы откуда она потекла, ныло всё тело.       Его кололи, резали, отламывали кусочки костей. Но шанс выпутаться есть, пока цел рассудок. Нельзя поддаваться страху. Джедай разгоняет его мрак своими силами даже когда кажется, что выхода нет.       Пленник мог сделать так, чтобы дверь в камеру закрылась не полностью. Всего-то подсунуть шпильку. Нет, не пойдет. Фоторецепторы дроидов могли засечь неполадку. Гул мешал припомнить точное место, куда пленник воткнул орудие для побега. Точно в матрас. Больше некуда. Оно слева, ближе к стене? Или придется переворачивать его и копаться в середине?       Раны поглотили целебную бакту. Бинты натирали кожу. Стянувшаяся повязка на шее напоминала удавку. Малейшее движение причиняло дискомфорт. Хватит ли сил просто нашарить крошечный кусочек металла?       Тело ответило болью. Бессмысленно таиться. Пленник с трудом открыл глаза. Свет резанул по ним. Кэл Кестис — узник склепа, отравленного муками и смертями. С каждым днем они ослабляют пленника. — Я Кэл Кестис. Джедай, — попытался заявить в полный голос. Прозвучало не громче гула. Как же сложно продраться сквозь морок и проговорить свое имя.       Сознание искало пути на волю. Кэл знал, где пролегает легкая дорожка. Темная сторона. Поддайся страстям, позволь им распалиться и сжечь всё вокруг. Вместе с тобой. — Из тебя бы вышел превосходный инквизитор, — механический голос донесся из глубин памяти Кэла.       «Он обращался не к тебе. Не забывай об этом». Джедай видел, как пламя Тьмы прорывалось в Цере. Лицо, поза становились жестче. От взгляда у Кэла пробегали мурашки. Одаренная Силой преисполнялась впечатляющей мощи. Но какой ценой? Он не желал, чтобы над ним перехватывали контроль. Джедай не даст затмить свою личность. В гул вклинился новый звук. Лязгнули сервоприводы. Наверняка очередная галлюцинация. В такой обстановке до безумия несколько шагов.       Пленник вздрогнул от неожиданности, когда дверь распахнулась и на него упала тень. Дроид вступил в камеру.       Узник опять сопротивлялся. Хоть где-то сделал выбор, не покорился мучителям. Будто плыл против мощнейшего течения. Особенно когда весь мир посерел и пошел помехами — сказывалась кровопотеря. Железный захват. Из него не освободиться. Жесткая ткань на веках. Потащили, не особо заботясь о состоянии. В конце концов пленника всё равно бросили на разделочный стол. Повязку с глаз долой, но тут же ослепил свет бестеневой лампы, направленной на грудную клетку.       Верх робы недолго защищал от холода пыточной. Он тут же залил обнаженные ключицы, плечи, грудь, пресс. Ремнем оттянули назад правую руку. Дроиды методично размещали датчики, чтобы получить полный отчет об истязаниях.       Их не остановить. Пристегнутый к столу будто бабочка, пришпиленная иглами. Все бинты срезали, и они полетели в мусорное ведро. В нем алел ошметок плоти. Как он там оказался, пленнику думать не хотелось. На грудь распылили антисептик. Кожу защипало. Короткий укол между девятым и десятым ребром. С каждым ударом сердца по туловищу распространялось онемение. Голова тяжелела.       Смазанный чем-то прохладным датчик ультразвука проскользнул и замер в районе печени. Пленник втягивал живот, силясь избежать контакта. Когда над органом чиркнул скальпель, охнул и почти тут же сомкнул губы. Цветные пятна плясали перед глазами. Дроид быстро вколол толстую иглу в место разреза и отвел поршень объемного шприца до упора.       Внутри оказался тёмно-красный столбик печеночной ткани, длиной около трех сантиметров и толщиной в несколько миллиметров. Он влажно поблёскивал. Привязанного к столу замутило. Мерзко. Никаких границ — мучитель оторвет сколько хочет. Отберет, что пожелает.       Снова надрез, но чуть левее, укол новым шприцом. Ещё один кусок печени. Обнаженную плоть утопили в жгучем антисептике. Привязанный к столу сжал зубы до боли в челюсти. Раны пылали. Ремни вгрызались в лишенные защиты запястья и грудь. Сдавливали щиколотки и линию над коленями.       «Нет… эмоций…» — Кэл не решился высказаться вслух. Ему казалось, что джедайский кодекс спровоцирует мучителей. Ощущения от стилета, вспарывавшего мышцы, ещё живы. Сквозь тошнотворно-яркую пелену проглядывались новые инструменты для пыток. Дроид забряцал ими. Хотелось взвыть. Пленник удержался, не даст он им удовлетворить их садизм.       Манипулятор неумолимой машины застыл над съемным лезвием угрожающего вида. Произошло непредвиденное. Пыточную накрыла тьма. Аппаратуру вырубило. Привязанный к столу улавливал только собственное сбитое дыхание.       Воображение унеслось дальше. Тишину разрывает вопль сигнализации. Слишком поздно. Идеально ровные стены сотрясаются от взрывов, идут трещинами. Закладывает уши. Это звучит музыкой для привязанного к разделочному столу. Ударная волна крошит транспаристаль двери. Один осколок весьма удачно отлетает и срезает ремень. Да, запястье задето, кровоточит. Поправимо. Дроиды попадали на пол как бесполезные жестянки. От пут избавиться теперь ничего не стоит…       Мысли были так стремительны, будто их не дурманили препараты. Кэл успел нарисовать себе целую картину спасения.       Вспышка лампы выжгла её. Дроид всё так же стоял. Приборы затянули противный писк. Манипулятором поднял лезвие. Почти тут же отложил.       Может быть, это отвлекающий маневр. Или проба. Или… Привязанный к столу до боли выкручивался, надеясь разглядеть что-нибудь за транспаристиловой дверью. А вдруг? Верил, не сдавался… Но то самое «вдруг» не наступило. Дроид получил сигнал. Экзекуция продолжилась. Когда вытянули третий кусок печенки, объект почти потерял сознание. Хлесткий удар дюрастиловым манипулятором по щеке отрезвил. Привязанный к столу не издал ни звука, несмотря на боль. Только сверлил вызывающим взглядом зеленых глаз мучителей. — Интересные результаты, — заинтересованно протянул мужской голос из ниоткуда. Кэл вздрогнул от неожиданности.       Он втянул в себя воздух и приготовился принять очередной удар. Антисептик жег открытые раны так нещадно, что привязанный к столу затрясся. Случайно прокусил губу. Кровь растеклась по подбородку, пару капель оказались на кадыке. Тем временем раны залепили непромокаемым пластырем. Конец?       Привязанный к столу позволил себе выдохнуть лишь когда дроиды оставили его один на один с пыточной. На краю сознания ворочалось нечто до омерзения гадкое, как копошащиеся в падали личинки. Оно капало на мозги. «Вода камень точит» — некстати вспомнилась поговорка. Обладатель психометрии пытался его отогнать. Выставить границу между собой и бездной, которая тонким ручейком отравы пыталась влиться в его душу. Пока получалось. Отрава плескалась в близости от ступней, а не переполняла легкие.       Даже удалось прикрыть глаза. Цветные пятна поблекли. Давление на конечности спало. Всяко лучше, чем вгрызающиеся во внутренности инструменты. За передышку последовала расплата.       Кап. Нечто влажное стукнулось о горячий лоб. Веки вздрогнули, поднялись. На гладком сером потолке ни следа влаги: ни пятен, ни конденсата. Почудилось? Привязанный к столу поморщился от яркого света. Позволил себе вновь вернуться в тревожный полусон. Легкий морозец прошелся по затылку и конечностям. Тело напряглось. Пленник подождал, пока аляповатые пятна пропадут. Кап-кап-кап. Влага оросила переносицу, задела ключицу, опалила узкий шрам вблизи сердца.       Глаза распахнулись. Снова на потолке нет воды и не предвидится. Но слышал же стук капель о кожу… Чувствовал их на ней. Вдруг затылок будто погрузили в ледяную воду. В горло забился ком. Онемение расползлось по рукам и ногам. Приборы зашлись писком. Вода, вода, она везде! Чавкала под ногами, поднимала лотки с инструментами, плывшие на её волнах будто серебристые лодочки. Замутняла взгляд, жгла горло, забивалась в легкие. — Нет эмоций, кхах, есть покой, кхах! — привязанный к столу зашелся кашлем. Как давящийся человек, который пытается избавиться от проглоченной воды.       Живот и трахею свело от боли. Задыхающийся всеми силами держался за реальность. Здесь нет воды, здесь сухо. Это очередной кошмар. Джедаи такому не поддаются. Они концентрируются, выстраивают защиту и точным ударом обезвреживают противника. Сквозь поток мыслей пробился лязг сервоприводов дроидов. И кое-что ещё. — Отдых окончен, — снова тот голос! Израненные руки чесались свернуть шею его обладателю.       Пряжки расстегнутых ремней клацнули о разделочный стол. Свесились с него, будто висельники на веревке.       Ослабленного пленника вздернули на ноги. Голова качнулась в сторону, шея хрустнула. Выволокли из пыточной. Он уже приготовился ощутить жесткую ткань на глазах, но пленника ожидали иные виды.       Света была ровно столько, чтобы можно было разобрать дорогу. С обеих сторон узкого коридора, где не разминется пара каталок, тянулись совершенно одинаковые железные двери. Непроницаемым щитом они загораживали находящееся за ними. Вместо ручек электронные замки и считыватели карт. Сервоприводы дроидов звучали громко до боли в ушах.       Лоб покрылся потом. Пленник не чувствовал иных живых существ. Сила пребывала в мертвенной тишине. Сколько он себя помнил, она его направляла. Без единой царапины проводила сквозь заградительный огонь дроидов и штурмовиков. На Бракке указывала куда наступить и не провалиться на сотни метров вниз. Но не здесь. Тут одаренный Силой ощущал себя тем, чьи конечности сковали кандалами.       Тысячи иголок прошили его тело у одной из дверей, ничем не отличающейся от предыдущих. И именно её открыли. Его втолкнули туда, уперев манипулятор между лопаток, как ствол винтовки.       Ноги заскользили по чуть влажной плитке серой, как пепел. Она тянулась вплоть до потолка. Ряд душевых леек торчал из стены перед пленником. Он не сразу взглянул вниз. На расстоянии трех шагов от душей прямоугольная ванна. Её не сдвинуть и тем более не перевернуть, ведь отделана она всё той же плиткой. Ему показалась или она впрямь блестела, будто смазанная жиром? В ванне плескалась сизая вода.       На первый взгляд ни капли опасности. Но не для того, кто почувствовал, что здесь творили. И всё равно он не смог защититься. Его швырнули в воду прямо в одежде. Колени ударились о дно. Заныли. Ладони приземлись на закругленные бортики. Он даже не успел ухватиться. Пальцы сползли вниз. Локтевые суставы пронзило болью.       Он едва задержал дыхание прежде, чем дроиды навалились на него. Ледяная до спазмов вода поглотила его полностью. Каждый пузырек воздуха на счету. Утопающий тянулся к Силе. Та не отзывалась. Если он начнет барахтаться, конец наступит куда быстрее. Пузырьки росли и выскакивали изо рта всё чаще.       Смертельная влага забивалась в уши, обжигала глаза и подползала к гортани. Печень разрывало на кусочки. Свет пробил толщу воды. Давление на загривок, спину и бедра спало. Тени дроидов на дне уменьшились. Шанс!       Утопающий инстинктивно оттолкнулся ладонями от дна, достиг поверхности и раскрыл было рот, чтобы вдохнуть. Воздух проскользнул в легкие, но длилось это меньше мгновения. Дроиды удвоили напор.       Утопающий не успел сомкнуть губы. Царапнул ногтями кромку ванны. Вода нахлынула в рот, нос врезался в костяшки, преодолела гортань и устремилась к легким. Тело тяжелело. Мир сливался с темными тенями. Утопающий инстинктивно раскрыл рот. Спохватился слишком поздно. Последний пузырь воздуха вырвался спустя сорок восемь секунд.

***

— Хватит с него. Реанимируйте.       Джелаван привычно наблюдал за процедурами. Иногда вмешивался. Сам разжал челюсти объекта. Просунул между зубов прозрачную трубку переносного аспиратора, чтобы освободить трахею, бронхи и легкие от накопившейся воды.       С нижней губы реанимируемого на пол капнула кровь. На алое пятно направили струю душа. Бульканье. Вода унесла кровь в слив. Кафель вновь просто серый. Нет более свидетельств пытки. — Ну, тут уж только ты виноват. Не надо взбрыкивать, — Джелаван обернулся, чтобы оценить объем жидкости в банке-сборнике. Как назло, оставалось ещё много работы.       Результаты типирования тканей печени тоже не удовлетворили. Из-за несовместимости их обладатель не подошел в качестве донора для одного влиятельного губернатора. Прощайте, опыты по трансплантологии и дополнительное финансирование. Вот это было обидно. Бюджет и так ограничивал ученого настолько, что отменялись трепанация черепа и психохирургия. Расчет, ни в коем разе не гуманизм.       Финансовая сторона вопроса тщательно документировалась. Увы, подправить бухгалтерские записи в свою пользу никак не удавалось.       Джелаван обернулся. Банка-сборник аспиратора достаточно наполнилась. Прежде чем дать реанимируемому прийти в себя, ученый извлек из бикса острейший скальпель. Оттянул рукав мокрой насквозь больничной одежды. Приметил участок на предплечье, держа в уме расположение вен и сухожилий. И провел лезвием косую линию не тоньше волоса. Тут же проступила кровь. Пусть объект погадает как так получилось. Усомнится — не сам ли навредил себе?       Кислородная маска накрыла нос и рот объекта. Ученый отметил его щетину. Джелаван бы не вручил объекту бритву. Всё-таки его беречь надо, а не подвергать опасностям. Нельзя допускать ослабления контроля. — На объект верх не надевать. Он нескоро понадобится.       За дверью Джелаван с наслаждением стянул левую, а затем правую перчатку. Ещё пара процедур и рабочий день закончен. — Следующий, — скомандовал ученый.

***

      Очнувшийся на жестком матрасе едва сдержал стон. Будто волна выбросила на каменистый берег и едва пришедший в себя проехался по нему всем телом. Его уложили на живот. Между лицом и полом было расстояние не больше, чем высота матраса. Чудо, что пластырь над печенкой не слетел.       Грудь ощутимо саднила. Будто по ней вдобавок провели занозистой доской. И вскоре очнувшийся понял почему. Отяжелевший от воды верх не тянул плечи вниз. Ткани попросту не было. Обнаженный до пояса напрягся. Изменения почти всегда влекли более изощренную пытку. Чем дальше, тем хуже. Нечем прикрыться от омерзительных прикосновений. Мучители принялись за спину, пока не мог дать отпор? Оторвали кусок почки и откачали пробирку со спинным мозгом, обрубив до поры до времени всякую чувствительность? С них станется.       Сморщившиеся от влаги подушечки пальцев правой руки осторожно потянулись к спине. Одно неверное движение, некстати задетый проводок-нерв и взрыв бомбы-боли обеспечен.       Зрение расплывалось, будто под водой.       Боль нарастала медленно. Перебарывающий её дышал всё чаще. Неприятное ощущение. Давление. Прострел. Кэл сжал зубы до боли в челюсти. Рука неосознанно дернулась вперед. Лежащий на животе смог разглядеть конечность. Зашипел.       Внезапная находка не дала пальцам достать до цели. Тонкая и длинная царапина перечеркивала предплечье. Пленник понятия не имел откуда она взялась. Он гадал. Опасался, что встал на путь самоуничтожения на радость мучителям. Вылавливал обрывки воспоминаний из помутившегося сознания. Кэла от них воротило.       Он едва не утонул, а исцарапанный чем-то рот уже начал пересыхать. Чуть не утопили, а напиться не смог. Хотелось горько смеяться. Так, чтобы одуреть и забыть обо всём вокруг. Ситуация выходила из-под контроля. Вода всегда прокладывает себе путь, даже сквозь камень. Оказавшись в западне, найдет, куда просочиться.       Что-то блестело на полу между матрасом и дверью. Это была лужа. Узник камеры слабо догадывался откуда она взялась тут. Сила не давала подсказок. Это мог быть очередной обман сознания. Галлюцинация изученного ранами и начинающего чахнуть от недостатка воды организма.       Пересиливая тянущую боль в плече, лежащий протянул руку. Коснулся поверхности. Лопатку прострелило. Ногти царапнули по полу. Влага обтекала их. Ну уж нет. Не станет слизывать её с пола на потеху мучителям. Даже на планете-свалке скрывающийся от властей мусорщик не опускался до такого.       Запахи то появлялись, то уходили: выскребающих ноздри препаратов, солоноватой крови, отталкивающе сладкие, лекарств, от которых кружилась голова, и снова выжигающие слизистую дезинфектанты. Царапина на руке оставалась неизменной. Как и пластырь над истерзанной печенкой.       Измученный прикрыл глаза. Казалось бы, прошло всего несколько мгновений темноты. Когда веки поднялись, лужа истаяла. Среди однотонных стен камеры время терялось. Её узнику даже нечем чертить на раздражающе гладкой стене, чтобы отмерить его. Хотя бы по количеству пыток или подносов. Всё чаще пленнику казалось, что прошли недели и конца краю мучениям не видно. Нет заливных лугов с ароматным разнотравьем. Нет прохладных ручьев с чистейшей водой. Нет колоритных рынков громких экуменополисов, где лакомишься свежими фруктами со всех концов галактики. И она тоже исчезала, поглощенная серыми и белыми коридорами. Растаяла в их спертом воздухе, пропахшем смертью. Громкость гула вентиляции и осветительной панели опять приближалась к предельной точке. — Меррин, — слово из уст Кэла прозвучало чуждо, необычайно тихо. Окружающий шум почти заглушил его.       Её образ бледнел. Волосы представлялись то серебристыми, то белыми. Татуировки на лице, к которым джедаю довелось прикасаться, путались, переплетались под невиданными углами. Когда они задвигались, напоминая щупальца морского чудовища, Кэл оборвал воспоминание.       Жажда нарастала. Порой нападали приступы мучительного кашля, от которого ныли легкие. Уголки губ пленника приподнялись, когда он услышал шорох подноса о пол. Истощенный одним махом проглотил мутное желе, будто это был вкуснейший кусок мяса под разжигающим аппетит сладким соусом из ягод. Однако не было ни капли воды. Только пиала возвышалась над прямоугольным подносом.       Насыщения не наступило. Организму не хватило полученного. Тусклый свет всё чаще мигал. Жажда напомнила о себе. Вновь закрутилась карусель запахов. Зрение то расплывалось, то концентрировалось на покрывшейся коркой ране. Иногда шум стихал, но чаще всего действовал на нервы своей монотонностью и громкостью. Будто чувства пленного джедая отключали в каком вздумается порядке. Он не мог подсчитать сколько раз проваливался в забытье.       Между тем бездна чужих воспоминаний приближалась. Порой проскакивал безумный соблазн окунуться в неё, чтобы смыть жажду. Кэл помнил, что назад дороги нет. Водоворот чужих мук затянет его безвозвратно.       Волны громыхали под ухом. Брызгали въедающейся в раны соленой водой. Кэл загораживался, но несколько капель проскакивали. С каждым разом образ мучителя дополнялся. Его портрет вырисовывался резкими мазками чужих кошмаров. Скрипучие перчатки. В мусорку сначала отправлялась левая, а потом правая. Никак иначе. Непробиваемое равнодушие к чужой боли. Куда без него. Обезболивающее он колет ради своего удобства: чтобы жертва не двигалась и её крики не стояли в ушах. Они мешают сконцентрироваться на выборе способа истязания, который принесет наибольшую прибыль.       Дверь заскрипела под знакомый шум сервоприводов. Реакции истощенного организма запаздывали. Пленник неверяще уставился на дроидов, которые нависли над ним. Он не успел воспротивиться.       Лицо уперлось в подковообразный подголовник. Ремни стягивали тело. Дроиды копошились в металлических лотках с инструментами. Снимали с них крышки, что-то доставали. С каждым медленным выдохом воздух у рта нагревался. Потянуло паленым мясом. Глаза обладателя психометрии раскрылись. Запах рассеялся. Жесткая ткань, судя по всему, простыня холодила грудь. Его место заняла сухость.       Ледяное прикосновение в районе почек. Напрасно пытался вжаться в разделочный стол. Толстая игла пробила кожу. Железо рассекало мышцу, чтобы добраться до почки. Боль окатила пояс, растеклась по нему, устремляясь всё глубже. Ногти врезались в ладони. На затылок давили до потемнения в глазах. Джедай ставил барьеры один за другим, чтобы не закричать. Он уставал. Сил переносить мучения всё меньше.       И когда показалось, что хуже быть не может, потоком влились чужие воспоминания. Они пробили плотину. Защита превратилась в треснувшие доски и куски бетона с торчащими арматурами. Поток нес их вперед, к водовороту. Калечил всё на своем пути. Шлюзы самоконтроля не успевали опуститься, чтобы преградить ему путь. Водоворот услужливо демонстрировал свое нутро затягиваемой жертве. Кэл тонул. Слеп от боли. Задыхался от отчаяния надорвавшего голосовые связки при крике. Гнев был бессилен. — Теперь понял, каково мне было? — обладательницу этого голоса Кэл не забудет.       Она прикрывала боль насмешкой. Истощенному пытками и жаждой казалось, что Трилла Судури за его спиной. Указывает дроидам, как сделать ему больнее. Он выжил, она мертва. Кэл Кестис должен за это поплатиться, раз уж отомстить не способен.       Она сжимала невидимый обруч на его горле и пояснице, будто хотела разорвать его органы. Джедай не согласен сдаться без боя. Выдирался из плена, сжимая зубы и напрягая все мышцы. Силился дотянуться до источника боли.       Её ухмылка. Зеленые глаза заблестели, как чешуя хищных рыб в глубинах океана на Нуре. Удар в голову сбил сопротивлявшегося с ног. Расколол темноту на режущие до крови осколки. Падение в бездну. Оглушительный удар о жесткую поверхность воды вышибил воздух из легких. Океан с готовностью поглотил новое приобретение. Подводные течения подхватили проигравшего. Его унесло в открытые воды мертвенно-холодного небытия. Покойники топили попавшего в их острые когти. Он отбивался всеми конечностями, но один против десятков не удержится. Вжимали в каменистое дно, поднимая облака серого песка. В рот набивались соленые склизкие водоросли. Морская вода выедала горло. Добралась до легких. Поверженный пленник попытался закричать. Захлебнулся. — Жаль, что не утонул на Нуре? — последующий хохот покойницы пробрал до костей. — А потом займемся левой, — спокойно вклинился безмятежный живой. Нет слишком большой цены, чтобы стереть уродов вроде него с лица земли.

***

— Орет, будто у него почку вырезали без наркоза. Всего-то отщипнули пару миллиметров от неё. Зафиксируйте надежнее.       Руки ещё в самом начале пристегнули к держателям. Их развели в стороны, чтобы конечности не мешались при работе со спиной. Она медленно вздымалась и опускалась из-за отяжелевшего дыхания. Ученый подсчитал количество вдохов в минуту. Укладывались в норматив. Пот поблескивал на спине. Каплями стекал по проступившим позвонкам, лопаткам, ребрам. Переливался на свету, особенно когда пристегнутый к столу инстинктивно пытался уклониться от острой иглы или давления датчика. Когда привязанный к столу кричал, спина задрожала. Капли прокатилась по мелкой свежей гематоме.       Упереть бы руку в затылок. Стиснуть рыжие пряди и поставить несного на место. Пусть он поймет, что своими действиями он в состоянии сделать только хуже.       Судя по тому, как остервенело объект сжимал кулаки, немного успокоительного не помешает. Ради сохранности имущества. Правда, побочные эффекты усилятся на фоне двадцати четырех часов без приема жидкости и трети этого срока без пищи, но это мелочь по сравнению с разбитой операционной.       Джелаван лениво вычислял на сколько увеличить дозу перед отбором тканей легких на анализ. Сопротивление объекта снижалось и вместе с тем затраты на лекарства. Укладывались в сроки.       Ученый медленно пролистал страницы. Ознакомился с планом заготовки крови. Сожалел, что ему опять ничего не оставят из-за нужд Корусанта. И самое главное, вклад тоже не отметят. В такой атмосфере звонок прозвучал особенно противно. Джелаван его принял, поглядывая на то, как игла входит в левую почку пристегнутого к столу. Вдруг начальство?       Оказалось, что да. Принявший нежеланный звонок источал любезность в адрес высокопоставленного собеседника. Лицо Джелавана сморщилось. Только гад будет отрывать от настолько интересной процедуры. — День добрый. Да. Говорите, покалечился на задании? Да, согласен, затраты на восстановительную хирургию и бакту будут нецелесообразно велики. Везите, ампутируем. Установим протезы и дело с концом.       Джелаван с удовольствием закончил разговор. Жаль, не выйдет понаблюдать за объектом сегодня вечером. — Повезло тебе, — бросил Джелаван неподвижному мальчишке, по чьей пояснице текла струйка крови. Допрыгался. Пусть теперь с ним дроиды возятся.