Отверженный

Высокий русый эльф всматривался в темную воду, стоявшую в потемневшей серебряной чаше. Могло показаться, что он просто любуется собственным отражением, но это было не так, и чуткие уши его ловили звуки иных миров, а перед взором проносились картины иного мира. И увиденное вряд ли нравилось ему, потому что острые уши его медленно багровели от злости. — Что там? — рядом с ним, немного потеснив, всмотрелся в темное зеркало второй такой же, похожий с ним, разве что волосы его были чуть темней, и наискосок лица шел узкий затянувшийся давно шрам — то был его родной брат. — Ты это видел? — зло прокричал первый. Оба увидели простенький и безыскусный рисунок и подпись — несколько слов; язык был им незнаком, но зеркало миров давало возможность понять его, не зная. Теперь в бешенство приходили уже двое. Старший (его звали Айнар) уже вскочил, торопливо подпоясываясь мечом; второй, Эйдар, схватился было за кольчугу, по при мысли об узком лазе под холмом застыл. Старший дернул его за руку: — Нечего и бояться этих трусливых крыс: оружие у них не в чести. Быстрей, а то путь закроется! — Да ведь они, говорят, выдумали огонь, который убивает все на своем пути? — Не сидят же они с ним в обнимку. Я бывал там: обычным эдайн его в руки не дают, они беззащитней кроликов. Появимся тихо, вдвоем, никто не заметит. Кроме нас и то... того, кто посмел оскорблять отца. Оба поспешно выбежали за высокий частокол, дальше, к болоту, на котором возвышался холм — с виду совсем гладкий и простой. Потом будто бы вырисовался в склоне низкий квадратный лаз, обложенный камнем. И чем ближе братья подходили, тем выше он становился. Они приближались, склонив головы, но это уже не требовалось: скоро оба шли вперед, ступив туда, внутрь, и им не верилось, что столь длинный ход мог вести в камеру под холмом. Казалось, они уже идут сутки, или двое, или вечность, и давно оказались в соседней стране. Потом оба брата долго стояли возле высокой темной башни, сиявшей тысячей огней. — Откуда ты знаешь, что он скоро отсюда выйдет? — тревожно озираясь, спрашивал младший. — Откуда ты знаешь, что он вообще тут живет? По виду это дворец великого правителя, а не жалкого клеветника. — Замолчи. Ты не знаешь, что там, а мне приходилось здесь бывать. Думаешь, в нём внутри один зал, и все? Там сотни мелких клетушек. В них-то эти эдайн и живут. — Мерзкое место, — второй эльф огляделся, смотря на обрывок обертки, приставший к сапогу. — Все завалено мусором. И травинки нет, голая земля, и до того твердая... — Это не земля, а склеенные меж собой камни. Тише! Молчи. Кто-то прошел мимо эльфов, затаившихся в темноте под лестничным маршем, на свое счастье, ничего не заметив. Когда дверь хлопнула, они снова переглянулись. — Не думаешь ли ты, что проще вообще его разыскать самим, чем ждать? Они, поди, и не выходят из своих чуланов. Старший брат кивнул и пошел вверх, медленно вглядываясь во все двери, очевидно, отыскивая ему одному известную, и через несколько пролетов наконец ее нашел. — Выманим его и убьем? — Это слишком просто, — дверь отозвалась глухим стуком, а под ударами топора, что сшиб ее с петель, обрушилась вниз. — Я покажу этой твари, как оскорблять отца! — разъяренно прохрипел первый, схватив "тварь" за шиворот. Тварью был невысокий худой парень, испуганно вскинувшийся, но не успевший избежать тяжелой руки своего врага; он попытался вырваться пару раз и затих. — Айнар, не стоит, пора, — будто предостерегая, осадил взбешенного эльда. Но Айнар от его слов отмахнулся. Просто всадить кинжал ему в сердце казалось мало, и он, уронив врага на землю, начал с яростью его бить. Противник хрипел, но, будучи слабее, попытался вскочить — и это ему не удалось. Один удар наотмашь, второй, — после третьего он скорчился на земле и попыток к бегству больше не предпринимал. А еще через мгновение все вокруг троицы слилось в серый вихрь, и стало ясно, о чем пытался предупредить старшего брата младший. Время, отпущенное им для визита в иной мир, истекло, и через секунду все они: и Айнар, душивший несчастного, и второй уцепившийся и напрасно пытавшийся отнять у него жертву брат, лежали у подножья низкого круглого холма, верх которого был обозначен несколькими высокими валунами, впрочем, почти совершенно слившимися с темно-серым сумеречным небом. Правда, поле было не так уж безжизненно: невдалеке оранжевым светились огни очага, видны были очертания высокого деревянного терема и двора, огражденного строениями и частоколом, а на горизонте, если вглядеться, чернел лес. Айнар, впрочем, вглядываться не стал, а сразу потащил пойманного адана туда, быстро пройдя через частокол и бросив жертву на пыльный покрытый навозом и соломой пол сарая, а потом стащил со стены висевшую на гвозде плеть, которой эльфы погоняли своих коров. — Клинок я марать об эту дрянь не буду, а за слова он мне сполна ответит. Адан вздрагивал, испуганно косился на действия эльфа, который был выше его и шире в плечах раза в два, и сбежать не пытался, разве что хрипло и негромко закричал, когда плеть опустилась на его плечи первый раз. Одежда спасала от ударов, пока не разошлась лоскутами, кроме узких штанов, подпоясанных ремнем, и скоро бледная до голубизны кожа покрылась разводами сукровицы и ссадинами. Когда удар приходился дважды в одно и то же место, кожа расходилась, и в разрезе набухала темно-красная кровь. Адан пытался вырваться, но Эйдар связал ему руки, прихватив их веревкой к кованому гвоздю на той же стене, так что наказываемый мог только сжиматься. Он повернулся животом — но когда Айнар хлестал по нему, было еще больнее. Скоро на хриплые крики вошел третий брат, такой же светло-русый, но выше остальных, и без лишних слов перехватил руку младшего: — Айно, с ума сошел? — Это просто адан, — процедил тот, вырывая руку, но так и не смог. — Что? Ты сюда притащил адана? Откуда? Ему кратко объяснили. — Вот к чему привела твоя несдержанность, Айно. Теперь этот адан здесь, а мы по меньшей мере добрый десяток лет, пока путь не откроется вновь, и выбраться никуда не сможем, — скучным и утомленным тоном говорил третий брат. — Ну, ты все еще можешь его прибить и размотать его кишки по верху плетня, как обещал, — утешил его второй, с волосами темнее, и с лицом, украшенным шрамом наискось. — Я не собираюсь пачкать руки об эту падаль, Эйдар! — зло прошипел Айно, отворачиваясь. Укор был ему понятен, а после вспышки гнева он чувствовал усталость и отвращение ко всему, в первую очередь, к оскорбившему его адану. — Правильно я понимаю, сперва ты приволок его сюда, а теперь и делать ничего не хочешь? — Вышвырни его за порог, и все. Пусть он там сдохнет! — Сомневаюсь, — проронил третий и всмотрелся в лицо жертвы, колеблясь. Конечно, скорчившееся перед ним существо, прижимавшее колени к животу, с лицом, окровавленным из-за разбитого носа и ударами плети, рассекшими тонкую кожу на боках и спине, когда он вырывался, выглядело жалко. Парень косился на них троих, обступивших его, неотрывно, и этот взгляд существа, вот-вот ожидавшего смерти из-за пары неосторожных слов, вовсе не понравился Эйнару, старшему брату. Но и отпустить его так просто он не хотел. — Ты что? Хочешь его тут оставить? — Ох, да просто добей его, и все! — Эйдар страдальчески закатил глаза. — Предположим, ты слышал, как он говорил дурное об отце отцов, и так возгорелся идеей его покарать, что преследовал его сквозь границу миров, а теперь на тебя напала странная брезгливость? Айно не ответил — дверь сарая хлопнула, и он вышел. — Прекрасно. Просто прекрасно. — Как и всегда. Впрочем, чтоб он не вносил смуты в людей из окрестных селений, мы всегда можем оставить его здесь, при дворе. Запереть — и дело с концом. Ну, и Айно, когда придет, сможет еще раз отходить его плеткой. — Да. Да, ты прав. Это же просто адан, который, к тому же, наверняка прожил уже половину жизни, и все равно скоро сдохнет. — Может быть, он еще выживет? — подал голос самый младший, подходя осторожно и разглядывая их пленника. Короткие темные волосы падали тому на лоб, а на затылке были стрижены очень коротко — редкость для эльдар, чему юный эльф и поразился. — Но он же совсем молод, верно? Смотри, какие короткие волосы. — Нет, нет, Альвэ. У эдайн не так. Они их часто стригут: некоторые и налысо, как кочевники. — Но все равно, он ведь оправится, после того, как Айно его избил, и сможет нам рассказать о новой эпохе? — Что там хорошего? Мы с Айно только оттуда, — вмешался Эйдар. — Грязь, пыль, смрад, и весь воздух пропитан ядом их испарений. — Они совсем дикие, да? — Пожалуй, н-нет. Строят они много, и мастерство у них на высоте, бегают кругом стальные звери, а сами они, чтобы спастись от них, строят высокие крепости и обносят их стальными решетками. Лесов там нет, а деревьев мало, и живности тоже нет: наверное, всех успевают изловить и сожрать. Разве только пару мелких птиц я видел, да и те... — Путаешь ты все, — оборвал его Айно. — Наоборот. Они не охотники. Сидят целыми днями в своих маленьких каменных каморках, даже не двигаются. Видишь? Этот даже встать не может. Они слишком слабые. — По-моему, до того, как ты его поймал, он пытался сбежать от тебя вполне резво, — скептически заметил Эйдар. — Ну, то лишь от страха. А на деле смотри на его руки: похоже, ничего тяжелее ложки он ничего не держал. Они только способны, что целыми днями жрать. — Да? Этот кажется худым, — заметил младший, глядя на потерявшего сознание и растянувшегося перед ним пленника. Подранная в клочки одежда с него спадала, обнажая очень светлую тонкую кожу, залитую кровью. — Разве что живот... — Ну, их там живет так много, что еды на всех не хватает, это понятно, — решил Айно, а потом и сам покосился на своего пленника. — Видишь? Это опухоль. Их города так отравлены, что они умирают, не прожив и сотни лет. Младший вздрогнул и часто заморгал. До этого разделявший ненависть Айно, теперь он искренне жалел это измученное существо и гадал, выкарабкается тот или умрет этой ночью.