Losing and winning

Пронзительная трель телефона прорвалась через теплую дымку сна, и Шото недовольно заворчал, закапываясь головой под подушку. Упрямая трубка продолжала трезвонить. — Изуку-у-у-у-у… Мой телефон… Он там… — застонал Шото. Не открывая глаз, он слепо шлепнул ладонью по другой стороне кровати, но, обнаружив ее пустой, заставил себя проснуться и, недоумевая, убрать подушку с головы. Изуку не было. Телефон Шото, подключенный к маленькой колонке (вчера у них был вечер музыки), стоящей на тумбочке со стороны Мидории, продолжал надрываться. С недовольным бормотанием Шото все-таки заставил себя привстать, схватить телефон и плюхнуться обратно на кровать. Вяло моргнув, он уставился на экран, а затем наконец поднял трубку. — Фуюми? — сонно пробормотал он. — Ох, привет… Я разбудила тебя? — Не-е-е-е-ет… Сестра хихикнула. — Ну да, ну да. Доброе утро, солнышко. Скрестив ноги, Шото сел. Обнаженной кожей он ощущал прохладу той части кровати, где должен был лежать Изуку — по всей видимости, тот проснулся довольно давно. Почесав бедро, Шото зевнул. — Что случилось? — вяло пробормотал он. Фуюми вздохнула. — Я просто хотела, чтобы ты знал… отец в последнее время часто бесится. Шото громко фыркнул. — И что нового? — Справедливо. Но, кажется, в этот раз он решил полностью «убраться» в твоей комнате, — Фуюми замолкла, будто собираясь с мыслями. — И ты прекрасно знаешь, что он подразумевает под «уборкой». Так что я решила рассказать тебе на случай, если ты захочешь забрать что-то важное прежде, чем оно превратится в пепел. Шото застонал. Переезжая в Токио, он захватил с собой только всё самое необходимое. Честно говоря, он вообще старался не привязываться к неодушевленным предметам. — Сложно позволить себе такую роскошь, когда твой собственный отец стремится уничтожить всё, что ты любишь — Но навскидку он мог назвать как минимум пару вещиц, которые хотелось бы спасти. Некоторые фотографии… Или ту толстовку, которую Изуку одолжил ему на втором году обучения, а Шото очень «удобно» забыл ее вернуть. И, конечно, оказавшись вновь в старой комнате, он точно откопает что-нибудь ещё. Изуку был полной его противоположностью — так сильно привязывался к вещам, что иногда это угрожало превратиться в социально-опасное барахольщичество. Они съехались всего около месяца назад, но и за этот, казалось бы, короткий период квартира успела заметно преобразиться. На книжном шкафу обнаружилась свободная полка, на которой сразу же разместилась ценнейшая коллекция мерча со Всемогущим (кое-что, кажется, никогда не меняется). Рамки с наиболее памятными фотографиями притаились то здесь, то там. Где-то на диване валялся очень пушистый зеленый ёжик — подарок Урараки, которая, увидев это плюшевое существо, сразу же подумала об Изуку. На кухонном подоконнике приютились маленькие горшочки с цветами — Мидория купил их, пытаясь загладить вину за разбитое окно (злодей швырнул его прямо в витрину цветочного магазина). Кстати, к цветочкам никаких претензий — они приятно выделялись ярким пятном на фоне гладкого кухонного стола цвета стали. Следами пребывания Мидории была усыпана вся квартира. И Шото, конечно, нисколечко не возражал, иногда задумываясь, что Изуку, скорее всего, понравилось бы, если бы он и сам начал «вкладывать» частичку себя в их жилище. — Хорошо, я понял. Спасибо, что сообщила, — Шото вздохнул в трубку, сползая с кровати и потягиваясь. — У нас совпадают выходные на этой неделе, так что, по всей видимости, мы приедем. — Ох, это великолепно! Как закончите с делами, заезжайте ко мне. Я приготовлю ужин, — жизнерадостно прощебетала Фуюми. — Мама спрашивала, как у вас дела. Она безумно волновалась, когда увидела то фото с происшествия, ну… где Изуку летит в окно. Шото вздохнул. — Скажи, чтобы не беспокоилась. Изуку… он будто выкован из стали. — Фуюми рассмеялась. — С ним всё в порядке, честно — ни царапинки. Но да, мы будем рады заглянуть к вам. Хотя, думаю, Изуку тоже захочет навестить маму, так что, может быть, нам лучше встретиться в ресторане или типа того? — М-м-м-м-м, я поняла тебя. Тогда что-нибудь организую. Что вам будет удобнее: обед или ужин? — Наверное, ужин в субботу вечером? Если мы приедем в Мусутафу и не заглянем в агентство Урараки, она живьем с нас кожу сдерет. Так что, наверное, мы ещё задержимся до воскресенья… Фуюми захихикала в трубку. — Хорошо, я поняла. Я свяжусь с госпожой Мидорией, и мы вместе всё распланируем. — Спасибо, Фуюми, — пробормотал Шото, осматриваясь в поисках раскиданных вчера вещей. Вытащив белье из-под стула, он запрыгал на одной ноге, пытаясь натянуть трусы и при этом не уронить телефон. — Сообщишь подробнее, когда все обдумаете? — Будет сделано. Ладно, мне пора бежать, так что передавай привет Изуку! — в теплом голосе зазвучала улыбка. — Люблю тебя, Шо-чан. Услышав детскую кличку, Тодороки закатил глаза, но его губы сами расплылись в улыбке. — И я тебя люблю. Увидимся на выходных. Протопав босыми ногами в одном белье до кухни и не обнаружив в ней Изуку, Шото недоуменно моргнул. На углу стола стояла накрытая блюдцем чашка, и к ней был прикреплен цветной стикер. «Иида-сан позвонил утром, дело срочное. Ничего супер серьезного, но цитирую: нужна пара сильных рук. Ты так мило спал, что я решил тебя не будить. На столе немного риса, остальная часть завтрака в холодильнике. Не забудь разогреть. Увидимся позже, люблю тебя. P.S. И НЕ ВЗДУМАЙ ПРОПУСТИТЬ ЗАВТРАК. Тебе нужно восстановить силы после вчерашнего ;)». Вся свободная часть стикера была покрыта маленькими сердечками. Шото с легкостью мог представить, как Изуку, сгорбившись над столом, жевал завтрак, старательно выводя каждое крошечное сердечко на записке. Еще раз перечитав последнее предложение, Шото усмехнулся, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Позавчера они планировали вернуться домой примерно в полдвенадцатого вечером — самое то, чтобы, откупорив бутылку шампанского, в полночь отпраздновать их первый месяц совместного проживания. Однако планы отправились к коту под хвост — в центре города сначала захватили заложников, потом загорелось здание, и все закончилось тем, что возвращались они домой в пять утра, вспотевшие и покрытые с ног до головы копотью. Оба так неплохо «подкрепились» адреналином — и конечно, слегка возбудились — Ну, как минимум, Шото уж точно. Наблюдать, как его парень без капельки сомнений бегает туда-сюда в горящий комплекс, вынося на плечах людей… было что-то… А его решительное выражение лица, ох… — и, приняв душ, так и не смогли уснуть. Вместо этого они решили отпраздновать их месячную годовщину смущающим количеством секса на практически каждой плоской — и не очень плоской — поверхности квартиры. Целый день. Пока примерно в десять вечера они не вырубились в кровати от изнеможения. Шото поставил с любовью приготовленный Изуку завтрак в микроволновку и рассеянно тыкнул кнопку, наблюдая, как тарелка неспешно вращается внутри. В голове так же медлительно проносились ещё совсем свежие воспоминания: нет, серьезно, Шото был практически уверен, что в квартире не осталось ни одной плоскости, которую они не «окрестили» своими кроличьими совокуплениями. Тело всё ещё приятно ныло после их очень занятого дня, но усталым он себя не ощущал. Ну, это и неудивительно — словно сурок, он без памяти продрых целую ночь. Шото с интересом взглянул на часы: короткая стрелка уже преодолела большую цифру «одиннадцать». Рассеянно жуя завтрак, он как раз раздумывал, не стоит ли ему попытаться позвонить Изуку, как входная дверь с тихим «клик» распахнулась. В дверном проеме показался Изуку — одетый в геройский костюм, он был полностью покрыт мелкой белой пылью. На его лице сияла теплая улыбка. — Привет. Только проснулся? — Не так давно, — ответил Шото, криво усмехаясь. — Что за срочности? Изуку привалился к стене, пытаясь стянуть левый ботинок. Покрытые пылью ладони скользили по такой же пыльной коже обуви. — Какой-то мудак с типа кислотной причудой подумал, что было бы неплохо, блять, околачиваться вокруг стройки. К счастью, всё произошло рано утром, работников ещё не было. Здание рухнуло, и его слегка «придавило». — Так тебе позвонили, чтобы ты расчистил обломки? — По большей части да, — хихикнул Изуку. — Парень в порядке. Ну… физически. А так у него серьезные проблемы, — он наконец справился с ботинком, поднимая в воздух облако белой пыли. С тихим кряхтением он перенес вес на уже босую ногу, начиная бороться со вторым. — Прости за беспорядок… — Не беспокойся об этом. Я всё уберу, а ты иди в душ, — ответил Шото, соскальзывая со стула. — А-а-а-а-х, люблю тебя… — восторженно протянул Изуку. — Мой спаситель. — Да-да, — раздраженно вздохнул Шото, хватая стоящую на маленьком балкончике метлу. Изуку рассмеялся. — Отправляйся уже в ванную, от тебя столько грязи. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне? — дернув бровью, произнес Изуку. Его игривое выражение лица не сработало — наверное, проблема была в том, что он выглядел, как зеленоглазый снеговик. — Изуку, мы трахались вчера весь день. Тебе недостаточно? — Тебя? Никогда не будет достаточно, — усмехнулся Изуку, наконец вваливаясь в коридор и оставляя за собой вереницу белых следов. Когда он проходил мимо, Шото не смог сопротивляться искушению и, подняв очередное облако пыли, смачно шлепнул его по заднице. Изуку, взвизгнув, рассмеялся, поворачиваясь. — Так ты хочешь присоединиться ко мне или нет? — Просто иди в душ, ненасытный говнюк. Изуку лукаво высунул язык, но, случайно слизав с самого себя немного пыли, сразу же начал брызгать слюной, отплевываясь и ворча под тихое хихиканье Шото. Нахмурившись, Мидория отправился в ванную, оставляя любимого заниматься уборкой. И когда он вернулся, одетый в одно лишь белье и со слегка влажными волосами, Шото, как раз закончив выметать пыль, убирал метлу на привычное место. Изуку протопал прямо к кухонному столу, присаживаясь на стул и «заимствуя» у завтрака Шото щедрый кусок мяса. Тодороки, устроившись напротив него, скептически выгнул бровь. — Сначала ты говоришь мне не пропускать завтрак, а потом сам же крадешь его у меня? — Голо-о-о-о-о-о-дный, — с набитыми щеками заскулил Изуку. — Ты всегда голодный, Изуку, — беря палочки для еды, Шото подцепил немного риса и протянул парню. Мидория, довольно качая босыми ногами, с радостью принял его заботу. — Ты забыл съесть энергетический батончик с утра? — Съел, но опять проголодался, — надулся Изуку. — Конечно. В буфете где-то завалялся ещё один, и, если хочешь, я могу начать готовить обед. — Не, пошли на улицу. Хочу заглянуть в то новое место, что открылось чуть дальше. Я проходил мимо, и оттуда довольно аппетитно пахло. Шото, задумавшись, протянул парню ещё кусочек, и Изуку, наклонившись к палочкам, встретился с ним взглядом. — Всё нормально? — … Фуюми звонила утром, — ответил Шото. — Предложила мне забрать часть моих вещей из дома, пока они еще не превратились в прах. Глаза Изуку потемнели. Нахмурившись, он проглотил еду. — Хочешь поехать на этих выходных? — осторожно спросил он. — Да, и вот, как можно сделать: мы можем собраться у Фуюми в субботу на ужине. Я сказал ей, чтоб она позвала твою маму. Несмотря на угрюмость, поселившуюся в изумрудных глазах, Изуку улыбнулся. — Спасибо, я буду очень рад. — И я подумал, что мы можем переночевать где-нибудь и навестить в воскресенье Урараку, — продолжил Шото, с улыбкой наблюдая, как Изуку едва заметно поежился. — Ох, боже, да, нам точно стоит заехать к ней, или она при первой же возможности отправит нас в стратосферу, — с легким ужасом в голосе пробормотал он. — Тогда действуем по плану, — согласился Шото, набирая еще немного риса. Изуку, барабаня пальцами по столу, внимательно всмотрелся в его лицо. — Ты уверен, что всё нормально? Нам точно стоит идти туда? — мягко спросил он. — Всё нормально, — ответил Шото, кладя ладонь на стол и переплетаясь пальцами с Изуку. — Ты же здесь.

***

В поезде Изуку бессовестно задремал на его плече, и Шото, немного поёрзав, устроился поудобнее, кладя голову на мягкие зелёные кудри. Лениво поигрывая с тыльной стороной ладони возлюбленного, крепко сжатой в его собственной руке, он молча наблюдал за красноречивыми пейзажами, проносящимися за огромным окном. Он не мог отрицать едва заметную тоску, прочно поселившуюся в его животе с самого раннего утра. Их завтрак прошел в тишине, и Изуку обходился с Шото ещё нежнее и ласковее, чем обычно — касаясь или целуя его при любой подвернувшейся возможности. Было не сложно догадаться о причинах его «осторожного» поведения. Шото был… благодарен. За постоянное присутствие Изуку рядом с ним, за его непоколебимую любовь, за крепкие касания, которые в нужные моменты помогали ему прийти в себя. Иногда Шото пытался представить, как сложилась бы его жизнь, если бы Изуку не взяли в Юуэй, или он попал бы в класс Б. Одна только мысль об этом отзывалась в животе смесью боли и тошноты. Не был бы Изуку рядом — Шото вырос бы совсем другим человеком. Не таким, как сейчас. Возможно, он позволил бы злобе и раздражению накрыть его с головой и превратился бы в точную копию своего отца. Возможно, он бы вообще не выпустился из школы. Шото глубоко вздохнул, втягивая приятный аромат чужого шампуня. Пахло сладким — шоколадом и ванилью. Ещё на прошлой неделе от Изуку веяло ароматом клубники со сливками, и Шото не упускал возможности поддразнить его за «детский» запах. Но, если быть совсем уж честным, Шото это нравилось. Сладость шла Изуку. — И, конечно, Изуку знал об этом, иначе не стал бы покупать такие приторные шампуни — Сосредоточившись на мягких кудрях, щекочущих щёки, Шото почувствовал себя куда лучше. Он здесь, ты здесь. Он будет всегда рядом с тобой. Всё будет хорошо. Шото вновь глубоко вздохнул, прикрывая глаза и сжимая ладонь Изуку чуть сильнее. Он здесь. Всё будет хорошо.

***

Особняк в древнем японском стиле ни капли не изменился и, вероятно, уже никогда не изменится. Замешкавшись, они замерли как вкопанные перед парадными воротами. На одном плече Изуку тащил небольшую спортивную сумку с их сменной одеждой и предметами первой необходимости, а на втором расположилась ещё одна, уже пустая — чтобы забрать отсюда всё, что Шото захочет.  — Стоит ли нам позвонить? — после долгого молчания наконец произнес Изуку. Шото вздохнул, роясь в кармане. — У меня есть ключи, — спокойно произнес он. Шагнув вперёд, он открыл ворота. — Пошли. Изуку тихо последовал за ним. Боковым зрением Шото видел, как парень с любопытством осматривал большой сад, высокие деревья, деревянные дорожки на земле. Довольно-таки предсказуемое любопытство — Изуку впервые у него «дома». Шото с лёгким отвращением заметил, что неосознанно старается производить как можно меньше шума. Старые привычки умирают с трудом. Сознательно проигнорировав полку для обуви, Шото скинул ботинки, оставляя их валяться на полу у входа. Изуку, казалось, занервничал: по всей видимости, разрывался между воспитанием и желанием последовать примеру Шото. Тодороки кивнул в сторону одного из коридоров, и Изуку поплелся за ним, оставляя свою обувь аккуратно стоять на земле. Дом был почти что удручающе тих. Шото не знал, на месте ли его старик, и, будь его воля, он бы выбрался отсюда до того, как Старатель вообще узнает, что они приходили. Пройдя в старую комнату и плотно прикрыв дверь, оба гулко выдохнули. Изуку осторожно положил в угол сумки и, выпрямившись, оглядел пространство. — М-м-м-м-м, теперь понятно, откуда ты черпал вдохновение, обставляя комнату в общежитии на первом курсе… — пробормотал он, вытягивая из Шото слабую улыбку. Судя по приличному слою пыли на мебели, в комнату едва ли заглядывали. Шото, не медля, сразу же принялся за работу: подойдя к столу, он моментально выудил маленький фотоальбом — тот лежал ровно в том месте, на котором его оставили. — Я могу чем-нибудь помочь? — спросил Изуку, и Шото задумчиво нахмурился. — Вытащи все ящики из комода и положи их на пол. Так будет легче всё разобрать. Изуку принялся выполнять указание, и Шото продолжил рыться в столе. Стараясь выкинуть тревожные мысли из головы, он силком заставил себя сосредоточиться на задаче, разделяя пожитки на две разные группы. Стопка вещей, на которые ему плевать, была значительно больше второй, но и та старалась не уступать, разрастаясь куда быстрее, чем Шото ожидал. Старенький фотоальбом быстро обзавелся новыми друзьями: книжка со стихами, которую читала ему в детстве мать, маленький брелок с котом в костюме Всемогущего — Шото исполнилось десять, когда Фуюми подарила его. За стопкой старых учебников он обнаружил плюшевую игрушку в виде какого-то мультяшного персонажа — честно говоря, он даже не помнил его имени — подарок старшего брата. Тоже подойдёт. Составит милую компанию зеленому ёжику Изуку. — А это случайно не моя толстовка? Шото резко развернулся. Изуку сидел на корточках рядом с одним из ящиков и, растерянно моргая, рассматривал худи с принтом костюма Всемогущего серебряного века. Шото тихо рассмеялся. — Да, я украл ее. Изуку с демонстративным возмущением ахнул. — Да как ты… — Она очень удобная и пахла тобой, — пожал плечами Шото. — А ещё я надевал ее, чтобы вывести из себя старика. Изуку, хихикнув, аккуратно свернул кофту, сразу же кладя ее в пустую спортивную сумку. — Тогда, думаю, я могу позволить тебе оставить её. — Как великодушно. Изуку, рассмеявшись, поднялся на ноги и подошел к Шото. Старая толстовка внезапно для них обоих сгладила всю напряженность ситуации, и Шото уже куда расслабленнее наблюдал, как Изуку, подняв старый фотоальбом с пола, раскрыл его. Зелёные глаза удивлённо распахнулись. — О, боже. Это ты в детстве? — Хах, да… Изуку громко застонал. — Такой милый, — его глаза сияли. — Мне нужна целая тысяча копий этого снимка. Шото едва не подавился смешком. — Зачем? — Не знаю. Просто нужна и всё. Шото рассмеялся, практически пьянея от резкого прилива радости, легко расправившегося с накопившейся тревогой. Они продолжили вместе разбирать вещи, кидая маленькие «ценности» в спортивную сумку. С каждой новой безделушкой Изуку рассыпался в вопросах, и, получая на них ответы, то тихо стонал от умиления, то просто понимающе качал головой. Спустя два часа, когда они наконец всё разобрали, комната выглядела так, словно в ней что-то взорвалось. Повсюду были разбросаны вещи, одежда, книги, и Изуку, поднявшись на ноги, с легким беспокойством обвёл взглядом спальню. — Может, нам стоит прибраться? — Не, — ответил Шото, присаживаясь на корточки и застёгивая молнию сумки. — Пусть сам с этим разбирается. Тем более, если он планирует всё сжечь, то вообще какая разница? — Думаю, ты прав, — уступил Изуку, поворачиваясь к нему. Их взгляды встретились, и Шото коротким жестом подозвал его к себе. Изуку, моргнув, подчинился. — Да? Шото откинул спортивную сумку в сторону и потянулся вперед. Когда их губы встретились, Изуку не отпрянул — лишь озадаченно моргнул, нахмуриваясь. — Я тут подумал, — промурлыкал Шото прямо ему в рот. — Что хочу создать хотя бы одно хорошее воспоминание… ну, в этой комнате. Прежде чем мы уйдем. Изуку нахмурился ещё сильнее, но буквально через мгновение понимающе ахнул. Щёки покраснели. Когда Шото зажал зубами его нижнюю губу, Изуку застонал. — Хочу тебя, — решительно прошептал Тодороки. — Хочу, чтобы ты трахнул меня прямо здесь и прямо сейчас. Хочу, чтобы заставил меня кричать. — Блять, Шото… — сдавленно выдохнул Изуку. — А что, если… Шото вновь дернулся вперёд, затыкая его поцелуем. В этот раз никакой пощады: проскользнув языком в чужой рот, он усмехнулся, чувствуя под своей ладонью шею Изуку и его зайцем забившийся пульс. И даже когда он разорвал поцелуй, они все равно остались связаны — тонкой струйкой слюны между их губ. — Плевать. Хочу тебя. Изуку, мокро облизнувшись, гулко выдохнул. Его зрачки практически полностью затопили радужку, а коварный румянец медленно поднимался по шее к щекам. Но, даже несмотря на это, он всё ещё сомневался, и Шото, вновь усмехнувшись, достал козырный туз из рукава — провел ладонью по груди парня, даже через ткань ощущая вставшие соски. — Они уже так набухли, — хрипло пробормотал Шото, дразняще сдавливая пальцами едва дрожащую грудь. — У тебя стоит, так ведь? — Чёрт, блядь… Это запрещённый прием, — вздрагивая, простонал Изуку. — Ты же знаешь, насколько они чувствительны… Шото пошло улыбнулся, на что Изуку лишь демонстративно нахмурился. — Чёрт, ладно! Но я не возьму на себя ответственность, если кто-то незваный зайдет в комнату. Ты понял меня? — наконец сдался он. — Договорились, — выдохнул Шото, прежде чем вновь наклониться и вторгнуться в рот Изуку языком, пробуя на вкус его приглушенные стоны. Он намеренно продолжал беспощадно ласкать соски Мидории, а затем, навалившись всем весом, толкнул Изуку на пол. Он, определенно, был возбужден — Шото, устраиваясь сверху, успел потереться пахом о чужой вставший член. Честно говоря, он и сам стремительно возбуждался, задыхаясь в жадных поцелуях. — Хочешь, чтобы я заставил тебя кричать? — пробормотал Изуку, заглядывая ему в лицо сквозь пушистые ресницы. — Хочу. Хочу, чтобы у меня так сорвало голос, чтоб завтра я не смог вымолвить ни слова, — сдавленно ответил Шото, напряженно пялясь на Изуку. Не разрывая зрительного контакта, он вновь наклонился, облизывая языком чужие губы и на этом не останавливаясь. Изуку, поёжившись, дернул бёдрами, а затем отпрянул, пытаясь восстановить дыхание. — Хорошо. Тогда раздевайся, — едва справляясь со словами, произнес он. Удовлетворённый произведенным эффектом, Шото, грубо усмехнувшись, встал. Быстро избавившись от одежды, он боковым зрением пронаблюдал за обнажающимся Изуку, а затем кинул вещи на спортивные сумки. Какое-то время Шото молча наслаждался неприкрытым возбужденным телом любимого, пока тот, сидя на коленях, покорно его ждал. Они встретились взглядами, и Изуку улыбнулся, словно догадываясь, какие мысли проносятся в голове Шото. — Повернись спиной и встань на четвереньки, — приказал Деку, облизывая опухшие губы. Шото поёжился, чувствуя прилив возбуждения от строгого тона, и подчинился, раскрываясь. Не зная, что задумал Изуку, он выглянул из-за плеча, ожидая. Шершавые руки с привычной нежностью приземлились на его ягодицы, раздвигая их, а затем Шото удивленно выдохнул, ощущая, как чужой язык провел мокрую дорожку от его яиц до чувствительного входа. И когда язык протолкнулся внутрь, Шото не смог сдержать стона. — Изуку, блять, — закрыв глаза, протянул он. Все конечности внезапно свело мелкой дрожью. — Ох, боже. Что бы там ни вытворял Изуку своим ртом — это было восхитительно. Шото, не сдерживаясь, громко всхлипывал, жмурился и закусывал губы, пока Изуку усердно трахал его языком, а горячая слюна скатывалась вниз прямо на стоящий член. Казалось, это длилось целую вечность — тяжелое дыхание Деку щекотало внезапно ставшую особо отзывчивой кожу Шото, а его грубые пальцы массировали напряженные ягодицы. Когда Изуку, грузно дыша, с тихим хлюпающим звуком отступил, Шото пронзительно застонал. Его член тёк прямо на татами, и когда он наконец смог открыть слезящиеся глаза и обернуться — то сразу же наткнулся на взгляд Изуку. Мидория тяжело глотал воздух. Пот мелким бисером скатывался по раскрасневшемуся лицу, а слюна текла по подбородку, что, впрочем, не мешало ему довольно улыбаться. Шото заворчал, особо остро почувствовав пустоту, которую стоило бы уже заполнить. — Это было… — Шото закашлялся, и слова мелким гравием посыпались из его глотки. — Блять… Трахни меня, пожалуйста… — Ещё рано, детка, — голос Изуку хрипел так же, как и его. — Ты ещё не готов… — Готов, — мучаясь от желания, застонал Шото. — Нет, я могу сделать тебе больно, — уже более строго отрезал Изуку. — Потерпи ещё чуть-чуть, ладно? Шото раздраженно фыркнул. — Ладно. Смазка в заднем кармане. Изуку зашуршал где-то на фоне, а затем раздался звук открываемой крышки. Через мгновение он без особого сопротивления скользнул в него двумя пальцами, и Шото задрожал, чувствуя стаю мурашек, пробежавшихся по оголившимся нервам. — Ты уже такой открытый… — восторженно пробормотал Изуку. — Такой красивый, Шото… Такой открытый, такой податливый для меня… — Да… — сломавшись, всхлипнул Шото. — Я твой, я весь твой. — Знаю, — прошептал Изуку, вставляя еще один палец. Шото вновь всхлипнул, насаживаясь на его руку. — Изуку… — Ш-ш-ш-ш-ш-ш, всё хорошо, детка… я понял… — промурлыкал Изуку, наклоняясь, чтобы оставить несколько коротких поцелуев на обнаженных бедрах Шото. Тодороки зажмурился. Казалось, подготовка длилась целую вечность, но наконец Изуку осторожно вынул пальцы, оставляя его таким открытым, зияющим, нуждающимся в заполнении… — Можешь, пожалуйста, развернуться для меня? — охрипшим, но ласковым голосом прошелестел Изуку. Шото потребовалась целая секунда, чтобы заставить конечности вновь двигаться — и, вздрогнув, он подчинился. Повернувшись, Шото улёгся на татами и раздвинул ноги, но, к его огромному удивлению, Изуку наклонился к нему. — Обхвати меня руками и держись, — выдохнул он горячо ему прямо в ухо, и Шото, застонав от желания, сначала обнял широкие плечи Изуку правой рукой, затем сделал то же самое левой. Шершавые ладони скользнули по его пояснице, пальцы крепко впились в кожу, и Изуку встал. Шото удивленно всхлипнул. Его подняли с такой легкостью, словно он был невесомее пушинки. На мгновение голова резко закружилась, а когда туман наконец рассеялся — руки Изуку уже раздвигали его ягодицы. Горячие пальцы прошлись внутрь, обдавая пульсирующее кольцо мышц щекоткой, и Шото, безвольно обхватывая плечи Изуку, умоляюще раздвинул ноги ещё шире. — Блять… — прошипел он, чувствуя, как дразнящие прикосновения заставляют член выделять ещё больше смазки, текущей прямо по стволу. — Изуку… Это нечестно… Изуку хрипло хихикнул. Они стояли прямо в центре бывшей спальни Шото. От напряженного члена, трущегося о его вход, маленькие искры удовольствия рассыпались по всему телу, скапливаясь прямо в болезненно пульсирующей эрекции. Шото громко застонал, когда давление усилилось, и Изуку начал проскальзывать внутрь. — Ох, Изуку… — всхлипнул он, запрокидывая голову и впиваясь ногтями в плечи парня. — Изуку, боже, пожалуйста… Изуку тихо рыкнул, насаживая его сильнее. Член внутри был обжигающе горяч, и Шото приглушенно вскрикнул, когда оказался полностью наполнен — когда почувствовал, как яйца Изуку шлёпнулись о его ягодицы. — Первый пошёл, — удовлетворенно хихикнул Изуку. — Выпусти пар, детка. Не сдерживайся. Кричи так сильно, как хочешь. — Блять… — тяжело выдохнул Шото, голова безбожно кружилась. Он сжимался вокруг члена Изуку, чувствуя себя наполненным до краев. — Ох, чёрт, господи… Он громко застонал, когда Изуку слегка криво наклонился, ещё крепче обхватывая его правой рукой за талию, а левой — проскальзывая между их телами и обхватывая член Шото. — Ты… — Шото удивленно распахнул слезящиеся глаза. — Ты… держишь меня только одной рукой… — Да, — сразу же отозвался Изуку, в его голосе плескалось неприкрытое довольство собой. — Всё нормально? Я могу начать двигаться? — Да, чёрт, господи, да… — зашипел Шото, пьянея от удовольствия и возбуждения. Такая неприкрытая демонстрация силы сводила его с ума гораздо сильнее, чем что-либо ещё. — Трахни меня, Изуку. Пожалуйста. Изуку, глухо простонав, начал вбиваться. Шлёпающие звуки эхом разносились по комнате: раз за разом он почти полностью выскальзывал из него, чтобы резким движением вогнать член обратно. Шото прикрыл веки, позволяя себе полностью расслабиться — в объятиях Изуку было надежно. Изуку никогда его не уронит. Изуку, тихо шипя, набирал темп, и Шото, наслаждаясь пыткой, сильнее сжал ноги за спиной парня. — Изуку, — простонал он, прерываясь на пронзительные вздохи — ритм нарастал. — Изуку… Изуку… Люблю тебя… Люблю тебя так сильно… Изуку не ответил, но его ладонь ещё крепче сжала член Шото. Должно быть, Деку был близко: он так сильно пульсировал внутри Шото, дергаясь вперёд с тихим рычанием… — Изуку… — вновь выдохнул Шото, вздрагивая, когда Изуку задел что-то невероятно чувствительное внутри него. — ОХ, ЧЁРТ! — Так вот здесь, да… хах, — тяжело дыша, усмехнулся Изуку. — Окей. Его лицо стало серьезнее, и, будто находясь на задании, он прищурился: левая рука соскользнула с члена Шото, впиваясь в его бедро, и Изуку вновь толкнулся вперёд, опять задевая что-то невероятно приятное внутри Шото. Шото безмолвно ахнул — волны удовольствия, эпицентр которых находился где-то внизу живота, съели его голос вместе с последними капельками выдержки. Перед глазами всё побелело, и он, чувствуя начало сильнейшего оргазма, прикрыл веки, полностью отдавая себя ощущениям. Пришёл в сознание он уже на полу. Тяжело дыша, он сидел спиной к стене прямо на коленях Изуку — тот все ещё был глубоко в нем и, наклонившись, опирался руками по бокам от головы Шото. Всё лицо Изуку было покрыто тонкими струйками спермы, стекающей вниз по подбородку. Он хрипло простонал, и Шото почувствовал, как между ягодиц заструилось чужое семя. Целую минуту они приходили в себя. Горло Шото неприятно саднило. — Я кричал? — хрипло выдохнул он. — Громче, чем когда-либо, — с неприкрытой гордостью ответил Изуку, рассеянно слизывая капельки спермы с губ. — Чёрт. Я так сильно кончил, что… запачкал тебе лицо? — выдохнул Шото. Изуку, хихикнув, провел большим пальцем по щеке, обмазывая его в сперме, а затем — обхватывая губами. Шото мелко задрожал: острая игла удовольствия вошла прямо ему в пах. Хотя, казалось, ему понадобится целая тысяча лет, чтобы восстановиться после только что испытанного оргазма. Нежно приобняв, Изуку вышел из него, помогая устроиться поудобнее, а затем начал внимательно осматривать Шото (что выглядело слегка забавно, учитывая, что его кудри и лицо всё ещё были в сперме). — Ты в порядке? — спросил он, нежно касаясь щеки Шото. — Ты вроде как… отключился на секунду. — Я лучше, чем просто в порядке, — медленно ответил Шото. Его конечности, казалось, превратились в желе, а в пояснице неприятно тянуло. Но он никогда еще не чувствовал себя так хорошо. — Чёрт, Изуку, ты заставил меня потерять сознание от оргазма… Изуку хихикнул. — Я старался. — Чёрт, — слабо выругался Шото, прислоняясь к стене. — Чё-ё-ё-ё-ёрт… Изуку хихикнул еще раз. — Я тут недавно исследовал этот вопрос, — серьезно произнес он, — ну, ты знаешь… анальные делишки. — Анальные делишки, — удивленно усмехнулся Шото. — Ты чудик. Изуку весело рассмеялся. И Шото моргнул: голый и потный, весь покрытый его спермой, Изуку смеялся, светясь ярче, чем солнце. Не понадобилось и секунды, чтобы Шото сжался, понимая, насколько сильно он любит этого парня. — Я говорил, что люблю тебя? — прохрипел он. — Потому что да, чёрт побери, я люблю тебя. Изуку улыбнулся. В изумрудных глазах блестела нежность. — Я тоже люблю тебя, — тепло промурлыкал он. — Хотя… Ты весь растрепанный, а у меня сперма на лице, и этот момент не имеет права быть таким романтичным, но… не знаю, как так получилось... Шото треснул по швам, заливаясь внезапным смехом. Но даже когда тот стих, он всё никак не мог прекратить ухмыляться. — Если в этом доме и есть что-то хорошее, так это ванная комната, — произнес он. — Пойдем.

***

— Окей… типа… я никогда не гнался за деньгами, но это… Я хочу её… Однажды у нас тоже будет такая… Шото слабо хихикнул. Облокотившись спиной на гладкий кафель, он, пользуясь моментом, вовсю наслаждался приятно горячей водой. Изуку плавал вперёд-назад, счастливый, словно ребенок. Его восторг был абсолютно понятен. В гигантскую ванну легко влезало двадцать человек, и она была любимым местом Шото. Любимым местом в помещении, которое он называл «домом» лишь по принуждению. Изуку нырнул, исчезая под поверхностью, от которой поднимались столбы пара, а затем вновь появился — его темные волосы закрывали половину лица. Словно мокрый пес, он потряс головой, заставляя капли воды разлетаться во все стороны, и громко засмеялся. Сейчас он был куда расслабленнее, чем там, в комнате, когда Шото, едва поднявшись на дрожащих ногах — чёрт, вот это оргазм — вывел его, полностью голого и грязного, наружу. — Ты уверен? — хмуро спросил Изуку. — Я имею в виду… Шото крепко сжал его запястье, вытягивая из комнаты. Плевать. Совершенно плевать. Пусть даже они, обнаженные, раскрасневшиеся, покрытые стекающей спермой, столкнутся с его стариком. Крохотная часть Шото даже желала этого: ему было любопытно взглянуть на лицо отца, когда тот поймет, что преемник Всемогущего полностью растрахал жопу его сына. И сделал это с охотой и удовольствием. Сначала они ополоснулись в душе в «предбаннике». Шото угрюмо стиснул зубы, проводя пальцами по красным следам на плечах Изуку, а затем опустил взгляд на свои ногти, под которыми скопилась уже запёкшаяся кровь. Изуку лишь отмахнулся. — Буду носить их как знак почета, — игриво поведя бровями, ответил он. Шото, фыркнув, шлёпнул его по руке. — Глупый, — пробормотал он в ответ на смех Изуку. Несмотря на деланное возмущение, он не мог выкинуть из головы мысль, что эти царапины довольно… сексуальны. Словно подтверждение, что они действительно принадлежат друг другу. Когда они наконец прошли в комнату, где расположилась огромная ванна, в глазах Изуку зажглись все звезды мироздания. С громким смехом он плюхнулся в воду. Непонятно, откуда у него столько сил — по меркам Шото, Изуку уж слишком энергично рассекал водную гладь. Сам же Шото чувствовал себя так, словно вот-вот отрубится прямо в воде. По всей видимости, так и произошло. Почувствовав нежное прикосновение к плечу, он открыл глаза: Изуку, с мокрыми зализанными назад волосами и красными от воды щеками, был прямо перед ним. И сладко улыбался. — Пойдем уже, — нежно прошептал Изуку. — Мы можем вернуться в отель и немного подремать перед ужином, как тебе? Шото одобрительно промычал. Сон — отличная идея. Изуку выбрался из ванны, затем помог выйти и ему, сразу же закутывая Шото в огромное полотенце. Тодороки, сонно привалившись к плечу любимого, позволил ему самому подсушить разноцветные волосы. Пришёл в себя он только тогда, когда они, завернутые в одни лишь полотенца, вышли из душного помещения. Холодный воздух неприятно ударил прямо в лицо. В комнате они скинули мокрые полотенца к общему бедламу и поскорее натянули свои вещи. Изуку поднял сумки и, улыбнувшись, крепко сжал ладонь Шото. На пути к выходу они так никого и не встретили. Надев сброшенную обувь, они спокойно пересекли сад, и Шото позволил горячим пальцам Изуку замкнуть за ними ворота — как он сам надеялся, в последний раз. Уходя, Шото ни разу не обернулся.

***

Когда они подходили к ресторану, Шото сразу заметил странное выражение лица сестры. Фуюми была не одна — и Шото улыбнулся матери, и та лучисто улыбнулась ему в ответ. Её волосы были подстрижены в милый боб, а поверх узких плеч был накинут ярко-розовый жакет. Она выглядела лет на десять моложе, а её глаза буквально пылали жизнью. Глаза Инко Мидории, наоборот, слезились. Она побежала встречать их на полпути, и, к большому удивлению Шото, обняла обоих. — Мам, не плачь… — засмеялся Изуку. Хотя, честно говоря, он и сам был растроган. Шото уже понял, от кого Изуку получил «в наследство» склонность к слезливости, а поэтому не отреагировал на слезы женщины с паникой (как в первый год их отношений с Изуку). Инко отпустила их и с широкой улыбкой осмотрела обоих. — Выглядите здоровыми. Я рада. Определенно, я чувствую себя очень здоровым после той вспашки, что устроил мне ваш сын. Шото закашлялся в кулак, пытаясь не засмеяться. Изуку с недоумением посмотрел на него, но его быстро отвлекли — подошла Фуюми и мама, которая тоже сжала их обоих в объятьях. Шото счастливо подался к ней, радуясь, что у мамы всё хорошо и она так открыто проявляет свои чувства. — Изуку, Шото выглядит таким счастливым, — прошептала она, ласково прикасаясь к щеке Мидории. — Спасибо, что заботишься о нем. Изуку опять шмыгнул носом. — Скорее, всё как раз наоборот, — сказал он, кладя свою ладонь на её. Мама улыбнулась ещё ярче и игриво подмигнула, заставляя Изуку рассмеяться. Фуюми тоже быстро обняла их и коротко чмокнула Шото в щеку. — Давайте пройдем внутрь, ладно? — сказала она, и компания зашла в здание. Мама и Инко вернулись к разговору, который они прервали, чтобы встретить ребят (кажется, что-то о пирогах), и Фуюми позволила им пройти на несколько шагов вперед, прежде чем повернуться к Шото и Изуку. — Что вы натворили? — тихо спросила она, хмурясь. — Что? — растерянно переспросил Шото. — Отец отправил мне сообщение… он довольно-таки… взбешен. Шото фыркнул, а Изуку на секунду запнулся о собственные ноги. — Я просто собрал свои вещи. — И…? — Что он сказал? — Шото, что ты сделал? — вздохнув, продолжила напирать Фуюми. — Нет, не подумай, я не злюсь. Просто хочу быть готовой к разговору — отец не углублялся в детали. Шото на секунду задумался. Беспорядок, который они оставили… Ладно, чертовски огромный беспорядок. Но если это было причиной его недовольства, то отец сказал бы Фуюми прямо… Мог ли он быть дома, когда…? Изуку, по всей видимости, тоже подумав об этом, заметно побледнел. Шото крепче сжал его плечо, успокаивая, пока Фуюми молча пялилась на них, ожидая ответа. — Фуюми, — медленно начал Шото, встречаясь с ней взглядом. — Я не могу тебе сказать. Она нахмурилась. — Почему… — Я не могу тебе сказать, — повторил Шото, продолжая внимательно заглядывать ей в глаза. Девушка прищурилась, а затем, казалось, поняла намек. Она перевела взгляд на Изуку, затем посмотрела вновь на Шото, только чтобы снова взглянуть на сильно покрасневшее лицо Изуку. — Я… поняла, — медленно произнесла она. — Ладно. — Я не хотел создавать тебе проблем, — честно признался Шото. — Всё нормально, — ответила она; и край её губ дернулся в усмешке. — Я же тебе говорила, верно? После твоего ухода моя «хата» уже давно с краю. Отец может спамить мне гневными смсками сколько захочет, но это не означает, что я планирую разбираться с этим. Не волнуйся, Шо-чан. Шото с облегчением вздохнул. — Хорошо, спасибо. Но если он продолжит докапываться до тебя, то просто… Дай мне знать. Фуюми кивнула, но Шото мог с легкостью прочитать в ее взгляде: Даже если отец с головы до ног покроет меня словесным поносом, я всё равно не сообщу, потому что люблю тебя. Боже, Шото, да если бы не Фуюми — ты бы сдох ещё в детстве. Шото отпустил ладонь Изуку, чтобы вновь притянуть сестру в долгие объятья. Мидория сделал крохотный шажочек назад, предоставляя им пространство, и маленькая, с ноткой грусти улыбка засияла на его лице. — Ладно, давайте пройдем внутрь прежде, чем эти двое закончат судачить о рецептах и обнаружат, что мы отстали, — мягко произнесла Фуюми через добрые тридцать секунд, осторожно выскальзывая из объятий. Она еще раз улыбнулась брату, хлопнув его по руке, и Шото улыбнулся в ответ. Они вошли в зал ресторана, и Шото опять взял ладонь Изуку в свою, переплетая их пальцы. Подходя к столу, где уже сидели их мамы, они на секунду обменялись красноречивыми взглядами — им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. И их улыбки были переполнены любовью.

***

Грудь Изуку спокойно вздымалась в ритм дыхания под головой Шото, но Тодороки знал, что парень ещё не спит. Им обоим пора уже видеть вторые сны — завтра их ждёт довольно долгий и утомительный день. Ранним утром они встречаются с Ураракой, затем катаются по городу, чтобы навестить других одноклассников. Каким-то образом слухи об их маленьком путешествии быстро разлетелись по округе, и они получили множество угрожающих сообщений, в которых черным по белому говорилось, что если они не заглянут хотя бы поздороваться — то не обойдётся без смертельной обиды. Обед они предполагали провести с Яги и Айзавой-сенсеем где-нибудь недалеко от Юуэй, и только потом уже сесть на поезд обратно до Токио. Им действительно уже пора спать. Вздохнув, Шото потерся лицом о шею Изуку. — Что не так? — промурлыкал он. — … Думаешь, твой отец был там, когда мы… — Изуку замолк. Шото перевернулся на живот, упираясь на локти. В слабом оранжевом свете фонарей, едва пробивающемся сквозь плотные жалюзи, он едва мог видеть лицо Изуку, но не сложно было представить, как обеспокоенно хмурились его брови и опустились кончики губ. — По всей видимости, был, — спокойно признал Шото. — Если… если бы злился из-за оставленного беспорядка, то так бы и сказал. Но, учитывая, что он избегал прямого ответа… думаю, он пытался выудить из неё информацию. Изуку опять вздохнул. Шото ощутил неприятный укол вины. — Прости, я не должен был давить на тебя… — Всё нормально, Шото, — спокойно перебил его Изуку. — Я просто беспокоюсь, что он решит… отомстить. — И сделать что? — фыркнул Шото. — Изуку, даже если он был там… Тот факт, что он слушал, как мы громко трахаемся в его доме, и ничего не сделал с этим… Ты понимаешь, что это значит? Изуку вопросительно прожужжал, и Шото кривобоко ухмыльнулся. — Он был напуган. — Напуган? — Да? — продолжил Шото. — Мой отец… При всей его силе, прежде всего он прагматик. Он не станет соваться в битву, которую не выиграет. И теперь представь: он молча сидел, пока мы трахались в трех комнатах от его офиса — он знал, что эта битва уже давно для него проиграна. Понимал, что больше ничего не сможет поделать. Изуку молчал. Его дыхание стало свободнее, и Шото положил ладонь на гладкую грудь, нежно оглаживая на зависть развитые мускулы. — Я выиграл, Изуку, — сказал он с улыбкой. — Мы выиграли. С ним покончено. Он не сможет добраться до нас. Изуку гулко выдохнул, а затем внезапно повернулся, с тихим «у-у-у-ф» роняя Шото на спину и нависая над ним. — Если он хотя бы попытается добраться до тебя… Только попытается… То я разнесу его в клочья, — зарычал он, обжигая лицо Шото горячим дыханием. Тодороки почувствовал, как в теле что-то отозвалось на этот оберегающий тон — какая-то странная смесь теплоты в груди и слабого желания в желудке. Но его нижняя часть тела, казалось, на сегодня уже «откинула коньки». Усмехнувшись, Шото вслепую оставил громкий поцелуй на щеке Изуку. — Знаю. Я бы, конечно, предпочел, если бы ты не ввязывался в проблемы, но знаю, что ты постоял бы за меня, — сказал он, проводя холодными пальцами по мягким зеленым кудрям. — Но он не полезет. Он понимает, что тут бессилен. Так что не беспокойся об этом. Изуку одобрительно промычал, прежде чем свернуться калачиком рядом с ним, утыкаясь головой ему в шею. Шото расслабился под приятным весом и теплотой любимого тела. — Готов спать? Или всё ещё переживаешь? — пробормотал он, перебирая волосы Изуку. — Больше не переживаю, — зевая, протянул тот. — Хорошей ночи, пусь. — Сладких снов, любовь моя, — промурлыкал Шото, чувствуя, как приятно тяжелеют веки, а тело охватывает сладким расслаблением. Честно говоря, то, что они сегодня вытворили, не было такой уж прям мелочью. Но Шото не мог заставить себя волноваться. Его отец выиграл около девяноста процентов битв. Но эту войну он чертовски точно проиграл.