Нарративы

Если бы сторонний наблюдатель получил возможность заглянуть в маленькую тёмную спальню, он увидел бы, как высокий мужчина отчаянно стонет, пытаясь сорвать с шеи колоратку, кроме которой на нём ничего нет, а смуглая рука, на которой расцветает порочная роза, прижимает белую целлулоидную полоску к кадыку, вплавляя в кожу, мускулистая спина напрягается так, что выбитый острыми иглами лев шевелится, рычит и пытается попробовать на вкус пальцы, оставляющие багровые царапины под углом к позвоночнику, пока голова с иероглифом за ухом кивает совершаемому богохульству между безвольных колен высокого мужчины. — Какая скука! — воскликнул бы наблюдатель, предварительно сверившись с текстом в поисках имён. — Жерар — не первый священник, соблазняемый демоном. И, если бы дверь в спальню вновь приоткрылась, наблюдатель увидел бы, как демон извивается, пытаясь выползти из-под священника, беспомощно напрягая запястья, стянутые над головой колораткой, запятнанной черной кровью и чернилами, стекающими по рукам демона, смешивающимися с кипящими слезами, которые оставляют на щеках обожжённые дорожки. Священник откидывает голову и смеётся, не прекращая мерных, как молоток гробовщика движений, пригвождающих демона к узкой койке, вцепляется белыми зубами в напряжённую лодыжку, потеревшись бородой, растравляя свежий укус. — Тоска! — заявил бы наблюдатель, вновь заглянув в сумбур букв и фраз. — Серхио — не первый демон, попавшийся так глупо, не распознавший в агнце охотника и понесший наказание за свою гордыню. И, если после такого разочарования наблюдателя удалось бы заманить в сумеречную комнату, то открывшаяся картина, возможно, удивила бы его. Священник по имени Жерар безмятежно спит, прижимая к груди распятие, а демон по имени Серхио, с трудом умещаясь рядом, разглаживает пальцами морщинки на его лбу, и цифры на костяшках вспыхивают ярко на мгновение, чтобы осветить лицо, с которого с каждым прикосновением стираются следы усталости. Наблюдатель промолчит и удалится, пожав плечами, чтобы никогда не возвращаться, так и не увидев, что фигура Христа на распятии перевёрнута, а лопатки Серхио беспокойно двигаются, чтобы стряхнуть бесполезные белые перья.