Рождество, в которое ничего, совершенно ничего не случилось

— А дома сейчас тепло, — глубоко и горестно вздыхает Артемида. — Особенно если камин разжечь как следует. И еда. Индейка с клюквенным соусом, ростбиф, кекс. И эггног… Тусклый свет от голографического экрана его налокотного компьютера отражается от ледяных стен пещеры, придавая ее лицу загадочно-потусторонний вид. Пришлось внепланово прыгнуть с парашютом, потому что маленький частный самолет был подбит и взорвался в ледяном поле, к счастью распугав всех медведей. Теперь в подвернувшемся укрытии остается лишь ждать эвакуации, пока за импровизированным пологом из парашюта бушует долгая метель. В общем, обычное Рождество. Холодно. Обложившись поплотнее вторым парашютом, они жмутся друг к другу ближе чем даже в постели. Артемида тихонько смеется. — Знаешь, Харпер наловчился делать такой эггног, — весело толкает она Дика локтем в бок, — что я, может, и замуж за него вышла бы. Если б ты тогда не влез и все не испортил. На его памяти кажется только она умеет так язвить — вроде и колюче и не обидно ничуть. — Ни одним поступком в жизни не горжусь сильнее, — очень честно говорит Дик. Бросает на нее озабоченный взгляд: кажется, перед прыжком она порядком ушиблась, да и выглядит усталой. — Попробуй поспать часок, а я послежу. У них утепленные костюмы с подогревом и запас химических грелок, но в такое время всегда есть шанс не проснуться. Подсветка гаснет. Стоит поэкономить аккумуляторы. Какое-то время Артемида ворочается, пытаясь устроиться поудобнее головой у него на плече. Но потом снова вздыхает. — Не хочу спать, — встает она и судя по звукам машет руками и ногами чтоб разогнать кровь. — Хочу есть. — Остались питательные капсулы. Но ради тебя я могу попытаться отнять у медведя мерзлого пингвина. — Пожалуй, откажусь, — хмыкает она и рукой в утепленной перчатке ерошит ему волосы. — Не хочу потом отнимать у медведя мерзлого тебя. Да и пингвин несколько проигрывает рождественской индейке, а? Она не злится всерьез — для этого они слишком уж на одной волне, но Дик чувствует себя немного раздосадованным. Это всего второе их Рождество вместе, и первое тоже было безнадежно испорчено нападением на Готэм очередных фриков. И вот теперь снова… У него были планы. И подарок, который конечно же остался дома. Да уж, Рождество… С фонарем в руках Артемида осторожно отодвигает полог и выглядывает наружу. Кажется, метель утихомирилась и теперь там снаружи спокойно, тихо. Дыхание вырывается у нее изо рта облачком. Снег кристально чист и нетронут на мили вокруг, и небо такое темное, темное, как никогда не бывает над городами. И звездное. Артемида запрокидывает голову. Небо вдруг освещается яркими переливами, словно кто-то растянул над ними тоненький, прозрачный шифон и теперь он то колышется складками над головой, то вспыхивает новыми и новыми вспышками цвета. — Северное сияние, — смеется она восхищенно. Ее чуть раскосые глаза сияют тоже. — Можно я сделаю вид что организовал его для тебя в подарок, а ты поверишь? — вздыхает Дик. В него тут же прилетает снежком — не больно, но достаточно метко. — Вот это я понимаю бэт-апломб, — издает Артемида ироничный смешок. — Посмотри-ка: все утряс в небесной канцелярии. Ее смех в морозном воздухе становится почти зримым: протяни руку и коснешься белого, теплого облачка. Внутри у него вдруг становится до странности тепло и спокойно, хочется смотреть на сияние, пусть он смотрел на него уже столько раз… Видел ли? Даже от снежков уворачиваться не хочется. Артемида отряхивает перчатки от снега, подходит ближе. — Знаю, в этот раз ты хотел встретить Рождество дома, вдвоем, но… — Кажется, я еще никогда и нигде не чувствовал себя настолько дома, — вдруг признается Дик, устроив подбородок на ее плече, а руки на ее талии. — Это интересно. Интересно, может ли он влюбиться в эту женщину еще сильнее, или тогда его просто разорвет на много мелких кусочков? Ее насмешливая улыбка становится неожиданно мягкой. — Во всяком случае мы здесь определенно вдвоем. — А как же медведь?.. — Он занят мерзлым пингвином, так что не считается, — уверенно решает Артемида. Так и обнимая друг друга под охваченным сиянием небом, они хохочут по-рождественски безмятежно и весело. Спустя пару минут все гаснет, небо вновь становится колючим и темным, и пусть планы на Рождество улетели псу под хвост, а ожидание транспорта еще может продлиться немало, Дику уже совсем не досадно. Частичка сияния навсегда останется им взамен.