Сборник с запуска

То, что тело избитое болит, пережить бы можно. А вот то, что стою я посреди лесной дороги, в метель, без теплых вещей(не считать же теплым мешок, из которого, обломав ногти, умудрилась выбраться, не потеряв тапки), боюсь скоро станет конкретной такой проблемой, морозец, однако уже чувствуется. Где я вообще нахожусь - хер его знает, телефон у меня отобрали, перед тем, как начать бить. А все Сереженька. В бога душу его ять. Не понравилось козлу ревнивому, что я покупателям улыбаюсь. Флиртую, по его мнению. Девка я видная, невысокая, с темными восточными глазами и шикарной черной гривой до самой задницы. Походу, была. Гриву мою под самый затылок ножом отмахнул. Стервь ревнивый! И впустила его с приятелями - сама, не ожидая подвоха. - Дура! Сама тварей впустила! Злись, злись, Маренга, злость, она согревает, - утешала и накручивала себя, дрожа нижней челюстью - волосы отрастут. А вот Мурзик может и подохнуть с голоду, хотя бы ради него выбираться надо. Кто меня искать-то будет? На работе до седьмого не хватятся. Сегодня 29, если по башке к финалу дали сегодня, а не, вчера, скажем. Не помню. Я брела по дороге, кутаясь в обрывки мешка, ноги уже замерзли. Любимые мохнатые тапки не справились с обогревом. Дорога неспешно извивалась среди густейшего ельника. Я такого сроду не видела, сквозь дрожь и снег любовалась тяжелыми лапами, ложащимися на землю под снеговыми одеялами, стремительно увеличивавшими свою толщину. Можно бы в такой шатер и залезть, будь у меня хоть зажигалка, хоть... Спички! В заднем кармане треников обнаружился измятый коробок с десятком спичек. Живем! Я сошла с дороги, и ахнула в сугроб почти по пояс. Но спасительный коробок остался в руке, и я упрямо побрела к огромной ели. Плохо дело, ног уже не чувствую, тапки остались в сугробе, ель приблизилась, и я дрожащими руками попыталась сдвинуть лапы. С пятой попытки пролезла внутрь. Мне показалось, или стало значительно теплее? Пока силы не кончились, надо развести костер. Большой, чтоб с дороги увидели. Наломать веточек - минута. Чирк! Чирк-чирк. Отсырели. Я молча сползла по стволу. Сжалась в комок, пряча злосчастную спичку за пазуху. Сейчас. Пять минут, и она подсохнет. Веки тяжелые стали... Нельзя спать... Мурзик там один. - Эй! Ты что, совсем дура? Замерзнуть решила? - я попыталась ответить, но спать хотелось неимоверно - да она почти замерзла! Помогай, Деда! Меня тормошили, тянули, но было все равно. - Маленькая, а тяжелая какая - настойчиво звенел вроде детский голосок - а ты, Дед, говорил, что не надо, мол, коней проезжать, они, мол волшебные, застояться не могут. - Знаешь, внуча, почему ты ее заметила? - Она такой след до елки пропахала, куда там медведю. - Дитя ты - в густом мужском голосе улыбка была очень явной, аж я сквозь сон улыбнуться захотела - она до последнего не сдавалась. Не о себе думала. За кота своего волновалась. Вот и свернули мы сюда, по тропе чистого желания. Могли и не свернуть, не люблю людские дороги, ведь знаешь. - Ты поможешь? Ты же Дед Мороз! - Чистое желание всегда исполнено быть... Я проснулась от того, что Мурзик топтался по плечам, норовя водрузить мохнатый зад на мою голову. Ошалело тряхнула головой, сгоняя пушистого нахала. Так это сон был? Подняла руку, убрать вечно путающиеся волосы с лица, и обнаружила, что они стали короткими. И белыми. Так это был не сон??? На подоконнике усмешливо щурился кот, стараясь и улечься поудобней, и наряженную елку не сбить, хозяйка старалась, и Снегурочке, что махнула ему ладошкой, уходя обратно в зимний лес, елочка понравилась. Он-то знал, как метит генерал Мороз. - Она еще глаза свои увидит - фыркнул, вспоминая, что родился он вообще-то рыжим и желтоглазым.