Огненная эпоха (продолжение).

      Два дня и две ночи вереница во главе с Кацуки, сопровождающая хана, шла без остановки. Ранним утром, когда военный лагерь только пробудился, Бакуго торжественно ступил на землю. Весть о возвращении Солнечного Светила разнеслась во все шатры и несла за собой волну вдохновения, словно спасительный ливень после продолжительной засухи. Радостные возгласы заполонили военный лагерь Женьшеня. Бравое войско во главе со стоящими на посту охранниками и заместителем Эйджиро Киришимы ТецуТецу встретили хана как подобает. Бакуго устало кивнул и слез с седла, ожидая пред собой Эйджиро. ТецуТецу вышел вперед и низко поклонился.       Кацуки нахмурил брови и, не дожидаясь приветствия, начал разговор:       - Почему Главный Советник опаздывает? Весть о моем прибытии должна была прийти в лагерь два дня назад.       - Здравствуйте, Великий хан. Не велите казнить, - ТецуТецу выпрямился, но продолжал говорить с опущенной головой, – мне велено встретить вас, как заместителю Эйджиро Киришимы, и доложить обстановку.       - Почему Главный Советник передал тебе полномочия? – нетерпеливо спросил хан.       - Он просил передать письмо.       - Вы меня здесь за кого держите? – вскипал Великий хан, сжимая кулаки в зарождающейся ярости, - какое еще письмо!? Немедленно докладывай все, что знаешь…       - Главный советник два дня назад приказал запрячь лошадь. Он уехал, не докладывая куда и зачем, но оставил письмо… - ТецуТецу дрожащими руками вынул из сумки письмо, скрепленное печатью, и поклонился, протягивая свиток.       Кацуки шумно задышал ноздрями и вырвал письмо из рук ТецуТецу, немедленно принимаясь читать.       Сердце забилось в бешеном темпе, читая строчку за строчкой…       Хан сжал письмо в руке и оперся головой о вороную лошадь, закрывая глаза. Воины затаили дыхание, изредка переглядываясь между собой и ожидая дальнейших указаний. Заместитель, не поднимая головы, затрясся от страха. Бакуго открыл глаза и резко отпрянул от лошади, стремительно сделал несколько шагов вперед и схватил ТецуТецу за шиворот рубашки, заставляя выпрямиться.       - Как это… Как это так!? – заорал он на всю территорию лагеря, а глаза его налились краской, - поисковые отряды распущены! Главный Советник исчез! Изуку так и не найден!       - Я… - опешил заместитель.       - ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЛИ В МОЕ ОТСУТСТВИЕ!? - кричал Кацуки, отшвырнув от себя ТецуТецу.       Кацуки был в ярости. Он тяжело задышал, будто в его легких не хватает воздуха. Армия заволновалась, заметив как его голос ломался от отчаяния и страха, которые охватили его разум. Хан пошатнулся, его глаза забегали в беспорядке. Неясный шаг заставил его отойти к лошади и ухватиться за седло. Потерянный Кацуки уставился в одну точку на земле и замер, перекручивая в голове строчки, написанные Эйджиро.       - Не подходите ко мне… - огрызнулся он на воинов, которые тут же поспешили помочь хану.        - Господин Кацуки Бакуго… - из-за толпы солдат вперед вышла Мина, ее руки тряслись, - я знаю, где Киришима, - твердо сказала она, преисполненная отвагой.       Воины отошли в сторону. Кацуки поднял глаза на девушку, которая вывела его из раздумий.       - Кто ты такая? – Хан опустил руку и медленно, шаг за шагом, оказался перед ней, - как ты смеешь разговаривать со мной, не преклоняя головы? Как ты, женщина, проникла на военную территорию?       - Я Ашидо Мина. – выпалила девушка и низко опустила голову, - простите меня, Господин Кацуки Бакуго.       Паззл сложился в ту же секунду.       В ее глазах читался страх и наворачивались слезы, но она смиренно опустила голову, выжидая, когда Кацуки даст разрешение говорить.       - Где же главный советник? – спросил Кацуки, разрешая встретиться с собой взглядом.       - Он в Хиджаге… - ответила она, поджимая губы, - он отправился туда, чтобы сразиться с Гекатой, - продолжала Ашидо скрипучим голосом, еле сдерживая себя, - все это время божество просило выдать Эйджиро. Он подумал, что, если сдастся сам, то…       - Ни слова больше, – остановил ее хан, - я не стану тебя казнить лишь потому, что Эйджиро просил этого. – Кацуки выпустил бумагу из рук и резко развернулся, возвращаясь к седлу. Хан ловко сел в седло и подвел лошадь к ТецуТецу.       - Ты остаешься за главного.       - Куда вы направляетесь, Великий Хан? – спросил он, вновь опуская голову.       - Хиджаг.       Тишина нависла над армией, а хан понуро опустил взгляд, трогаясь с места. В ту же секунду небо Кацуки раскололось напополам, и обе половины свалились ему на голову, тяжелым грузом давя на сердце. Черные тучи со свистом ринулись вслед за небом, проливая на Бакуго столп ледяной воды. Буря, разыгравшаяся в его душе, рвала деревья и метала молниями, рассекая все на своем пути. Внезапно хан открыл глаза, слыша как его кличут где-то в стороне леса, где-то возле восточной части военного лагеря. Кацуки взглянул на небо – палящее солнце слепило ему глаза. Он повернул лошадь в сторону голосов, где уже толпились солдаты.       - Великий Хан! Быстрее! – солдаты всполошились один за другим, - это Изуку!       Буря, разразившаяся в душе Кацуки, на секунду стихла, но после большей силой обрушилась на него. Что-то внутри дернулось от переполнявших эмоций. Лошадь хана подошла ближе, а Великий хан издалека пытался разглядеть знакомые черты лица.       - Отец! - Изуку быстро задышал от волнения и низко поклонился, - я… Я вернулся! – восклицал он, - Настоящим воином и сыном отца своего! "Голос… Твой голос позвал меня, и я почувствовал облегчение на своих плечах… Такой знакомый и одновременно повзрослевший. В нем я слышу, как ты нервничаешь, как ты переживаешь. Такой позабытый и далекий ты, такой крохотный в этом огромном мире. Я был наказан сполна, и мой мир был пуст, но стоило услышать твои живые слова… В моем сердце снова расцвели цветы и запахло первыми ландышами, словно я вернулся в тот день и впервые взял тебя на руки. В день, когда шел ливень и пахло грозой… В день, когда мир стал ничем и одновременно обрел смысл в твоем голосе..."       Хан подошел на лошади к многочисленному племени и сошел с седла. Изуку стоял посредине, гордо подняв голову. В его глазах блестел огонь… В его глазах горело желание броситься отцу на шею, но он упал на колени и ждал, пока отец примет его. Смиренно и без эмоций.       Позади Изуку, немного поодаль, стояли главари племени. Их головы украшали белые перья, накидки также были усеяны широкими перьями и узорами из натуральных нитей. Оба низко поклонились и отошли на задний план, не разгибая спины, а затем слились с толпой соплеменников.       - Встань и взгляни мне в глаза… - строго начал Кацуки, на его глазах выступили слезы, но он быстро расправил плечи и завел руки за спину.       Изуку поднялся с колен и выпрямился, сжав кулаки в ожидании дальнейших указаний.       - Армия, снимайте поисковые отряды, приготовьте пищу нашим гостям, - холодно произнес Кацуки, - и приготовьте Изуку покои.       Кацуки пошел в сторону своего шатра, обернувшись через плечо, кивком головы зазывая сына следовать за собой. Весть о возвращении Изуку Бакуго разлетелась по всему военному лагерю радостным кличем. Изуку шел следом, не понимая своего отца и безразличия к нему. Он был готов к любому исходу событий, абсолютно…       Неожиданно Кацуки сбавил темп и сравнялся с Изуку, позволяя тому идти рядом. В груди Изуку бешено билось сердце. Его печаль рвалась наружу, но пока солдаты сопровождали его взглядами и радостными возгласами, следовало сдерживать себя и идти рядом с ханом… Просто идти рядом, не позади.