Огненная эпоха (продолжение).

      Хан Кацуки сел на подушку, внимательным взглядом оглядывая софру с подносами. Изуку сидел напротив, ожидая, пока хан примется за еду. Кацуки тяжело вздохнул и оперся головой о ладонь: - Полагаю, ты голоден. Ешь, у меня нет аппетита. - Спасибо, отец. - Изуку кивнул, принимаясь за еду. Он понуро придвинул блюдо, стоявшее на подносе, - я бы хотел спросить… - Что случилось в тот день и кто эти люди, что пришли следом за тобой?       Изуку сглотнул, сложил ладони на коленях и опустил взгляд на свои руки, собираясь с мыслями. Он долго молчал, будто не решаясь начать разговор.       Кацуки снисходительно ждал, изредка переводя взгляд на пламя от свечи. Огонь подергивался от дуновения ветра и плавно качался из стороны в сторону. Мысль о том, что Изуку предал свою веру и в скором времени восстанет против нынешней власти не покидала хана. Она закралась глубоко в его сознании, поедая изнутри. Однако Кацуки старался не допускать подобных мыслей, слушая исключительно отцовское сердце – оно было уверенно: Изуку никогда бы не смог предать Кацуки и свое государство. - Изуку… - все же нетерпеливо отозвался хан, - не молчи. У нас мало времени. - Простите, - Изуку кивнул, его взгляд заметался из стороны в сторону.       Он тяжело выдохнул и начал говорить, не поднимая головы: - Теперь я достоин вас, Великий хан, а также достоин трона и продолжения ханского рода Бакуго.       Кацуки вопросительно поднял брови, убирая ладонь от головы. Он с вниманием устремил взгляд сидящему напротив и скрестил руки, явно не понимая, о чем говорит сын. - Подними глаза.       Изуку в тот же миг поднял голову, смиренно продолжая говорить. - Я отказался от сущности, заложенной от природы. Отныне вам не придется стыдиться того, что я омега. – глаза Изуку заблестели. Он с нетерпением ожидал одобрения, — было трудно, но шаман Сэро смог изменить меня… - Остановись. – Кацуки хлопнул ладонью по столу, - ты сбежал из военного лагеря в тяжелое для нас время, нарочно скрывался у людей, отличных от нашей веры, заставил потерять всякую надежду на то, что ты жив… Как ты мог? - Отец! – начал Изуку, сжав край стола от несправедливых слов.       Все внутри него сжалось. Каждое слово ранило наследника Женьшеня глубоко в сердце. Его затрясло от эмоций, переполняющих изнутри. Это было ожидаемо, Изуку чувствовал себя эгоистом, но по-другому он не смог бы смотреть в глаза своему Правителю. Муки, которые испытали его тело, были не такими болезненными, как слова отца. Он закрыл глаза и положил руку на сердце: - «А если мой сын, будущий правитель, станет смазливым и слишком раскрепощенным?!», «Изуку будет обязан иметь наследников и если не обретет радости с достойным альфой высокого положения, то с каким-нибудь военным точно окажется в постели».       Он вновь опустил голову, взяв пальцами меховую накидку возле груди. Кацуки сжал кулаки и почти вскипел от неслыханной дерзости, однако понимал, что это были слова, произнесенные в порыве гнева. - В тот день я сильно погорячился, сын мой. За эти слова я уже был наказан… Я рад, что ты вернулся живым и здоровым.       Гнев постепенно проходил. Наступило тяжелое молчание. Кацуки зарылся пальцами в свои волосы и провел ладонью по прядям, устало выдыхая. - Простите меня за все, отец, простите. Я был не прав. – с сожалением в голосе Изуку нарушил напряженную атмосферу.       Изуку покраснел от высказанных дерзких фраз. Еще никогда он не позволял себе повторять слова отца, к тому же он бы никогда не смел упрекнуть его. Он лишь ожидал одобрения со стороны Кацуки, но вновь услышал недовольство. Кацуки понял все без слов. - Простите, я… Я лишь хотел быть достойным… - продолжал Изуку.       Кацуки поднял взгляд. - Ты мой сын, ты всегда будешь достоин. Мне не важна твоя природа, мне важен ты. Понял я это лишь тогда, когда потерял тебя. Это мне стоит извиниться за те слова, которые ты не должен был слышать никогда на свете, - Кацуки взял себя в руки и прикрыл глаза, вновь устремляя взгляд на свечу, - Сделанное не обратить обратно. - Я больше никогда не подведу вас и никогда не заставлю волноваться. – Изуку опустил голову. - Прошу, поешь. Побереги силы.       Бездыханная тишина вновь повисла в воздухе. Наследник аккуратно ел и изредка нарушал тишину стуком деревянной ложки о блюдо. Кацуки закрыл глаза, будто желая насладиться тишиной и ускользающим спокойствием. Блики свечного пламени задергались из стороны в сторону. Изуку резко бросил взгляд на пустующую подушку рядом с ним. - Отец, - начал Изуку, - где Эйджиро? Почему у нас мало времени? - Два дня назад он уехал в Хиджаг. Женщина, которую он привел в военный лагерь, ожидает моего позволения для разговора. - Разве это похоже на правду? – обеспокоенно спросил Изуку, - откуда эта женщина? - Мне страшно услышать от этой женщины то, чего я боюсь услышать больше всего. Он потерял руку во время битвы и долго восстанавливался, а после пытался отыскать тебя до последнего. В письме он писал о том, что тебя удерживает Геката.       Кацуки встал из-за софры. - Кто такая Геката? – Изуку привстал следом и дрожащим голосом спросил, - что произошло, пока меня не было? - Ужинай. Мне нужно побыть одному.       Хан вышел из душного шатра, давая волю эмоциям и оставляя Изуку одного. Он не мог прийти в себя от радости из-за возвращения сына и терзающей боли от неизвестности, жив ли Эйджиро или уже слишком поздно. Кацуки уверенно шел к реке, слыша, как за ним увязалась стража. Он остановился и обернулся, жестом показывая о желании уединиться. Кацуки спустился к реке ближе к берегу и наклонился, умывая лицо ледяной водой. Хан вновь не знал, что делать и как поступить. Равновесие и успокоение покинули его, позволяя страху выползти наружу. Ребра сдавливало от тяжелых мыслей. Он снова позволил себе потерять родного человека… - Великий хан Кацуки Бакуго? – мужчина подошел к Кацуки, пряча лицо под капюшоном, - разрешите обратиться к вам?       Вторая фигура скрывалась поодаль.       Хан выпрямился и обернулся к страже, что уверенно шла к неизвестным им лицам. Жестом он остановил солдат, завел руки за спину и повернулся к стоящему напротив. - Да, - безразлично ответил Кацуки, лишь бы отмахнуться от лишних разговоров, - очень важно? - Разрешите представиться, - один из шаманов низко поклонился, - меня зовут Сэро, я главный шаман общины, в которой жил Изуку все это время. Сзади меня стоит Денки, лекарь нашей общины, он немой от рождения. Простите, что отвлекаю вас, но вы должны выслушать меня.       Кацуки неодобрительно отвел взгляд, но сдержанно кивнул, возвращая взгляд к реке. - У меня было видение. Золотая птица, извергающая огонь, на рассвете принесет вести, а затем обернется в пепел. Сегодня вы должны поговорить с женщиной, которую не хотите видеть. - Я дал вам временный кров, одежду и пищу… Через несколько дней уходите прочь. Все равно я не поверю в эти предсказания. – огрызнулся хан. - Причина вашего гнева и неверия скрывается в переживаниях. Поверьте мне, все ваше будущее кроется в вашем кинжале и разговоре с женщиной.       Кацуки не отводил взгляд от воды, будто не слыша того, что говорит Сэро. - Доброй ночи, Великий хан. – Сэро посильнее укрыл лицо капюшоном, сделал поклон и медленно обернулся, возвращаясь к Денки. - Сэро, - отозвался Кацуки, - спасибо за хорошее отношение к моему сыну. Сэро остановился. - Такова судьба, Великий хан, таково будущее.       Две тени отдалялись, оставляя хана наедине со сказанным. - Стража… Приведите в мои покои Ашидо. Немедленно.