Огненная эпоха (продолжение).

      Армия осталась на прогалине, выжидая дальнейших действий. Сэро стоял рядом с Изуку во главе армии и молча наблюдал за происходящим.       Кацуки ровно в полдень ступил на поле боя на лошади. Все внутри него зуделось и нервно колотилось – казалось, будто органы вот-вот вылезут наружу. Увидев Эйджиро, Кацуки облегченно вздохнул – он жив.       Кацуки сошел с лошади и уверенно пошел вперед. Эйджиро остановился, покачиваясь из стороны в сторону и иногда запрокидывая голову назад. - Главный Советник Эйджиро Киришима! Немедленно подойди! – Кацуки остановился, жестом подзывая его на разговор.       Эйджиро сделал шаг вперед и звонко рассмеялся, ринувшись вперед: - Я убью тебя! - Великий хан, уходите! Это не Главный Советник! – выкрикнул Сэро. - Не подходите и наследника держите поодаль! - отдал приказ Бакуго, вынимая из ножен кинжал, делая шаг вперед. «Наследник… Наследник Женьшеня» - пронеслось в голове Киришимы. Что-то екнуло в его душе. - Мне еще сложно управлять этим тяжелым телом, - голос Гекаты сорвался с губ Эйджиро. Он остановился, тяжело задышав, - тебе повезло, хан Кацуки… Неполный контроль не позволяет мне убить тебя разом. - Тогда я сделаю шаг первым. – уверенно Кацуки бросился вперед, но тут же остановился, обернувшись на крики сына. - Отец! Эйджиро! – Изуку вырвался на поле, - не надо! – закричал он, задыхаясь в истерике. - Приказываю, немедленно отпусти Эйджиро! – закричал хан. «Голос… Почему этот голос взывает меня? Почему он кажется таким знакомым и одновременно таким забытым? Наследник Женьшеня живой… Я слышу, как меня зовут по имени… Как меня зовут? Почему я сплю? Почему я уснул и так быстро сдался? Просыпайся, Эйджиро… Ты – будущее всех, кто пришел сражаться за твою жизнь».       Эйджиро очнулся, ошарашенно смотря по сторонам, а затем остановил потерянный взгляд на Изуку. Эйджиро ударил себя ладонью по лицу и чуть пошатнулся, собираясь с мыслями. - К… Кац, она… овладела мной, - начал Эйджиро ломающимся от страха голосом, - что вы тут делаете… - Как мне помочь!? – Кацуки подошел ближе, протягивая ладонь Киришиме, - прошу, удерживай сознание. Я не оставлю тебя. - Я отплатил сполна за все грехи, - с трудом Эйджиро сделал несколько шагов вперед, - ты сможешь…       Кацуки опустил голову, дрожащей ладонью сжимая рукоять кинжала. Он стиснул зубы и тяжело задышал, осознавая то, что должен сделать: - Я не смогу…       Эйджиро, пошатываясь, подошел ближе к Великому Хану: - Кац, прошу, я еле-еле сдерживаю сознание… Убив сосуд, зло наконец-то снизойдет туда, откуда пришло… вытяни кинжал. Я сам, - Эйджиро почти задыхался, усердно удерживая зло внутри.       Кацуки поднял голову, встречаясь взглядом со своим братом, который улыбался так широко, насколько мог. Его улыбка, такая уставшая, печальная и завораживающая заставила сердце хана вспыхнуть, а душу – загореться адским пламенем. Слезы наворачивались от одной только мысли, что смерть Эйджиро неизбежна и то, как она устрашающе близка. Несколько шагов отделяло его от неминуемой гибели. Кацуки вытянул кинжал вперед и крупно задрожал. Он со стоном опустил глаза, позволяя своему Главному Советнику, брату и самому близкому человеку на свете закончить начатое. - Отец! Эйджиро! - Изуку потерянно наблюдал за происходящим и тяжело дышал, пытаясь прийти в себя от ужаса. Он дернулся вперед, решив воспрепятствовать, но Денки схватил его за руки, не давая ступить и шагу. - Не нужно. – вмешался Сэро, сдерживая наследника, который бился в истерике и опускал голову от бессилия, которое охватило его тело, - приказано не подпускать вас ближе. Это должно было случиться…       Киришима стиснул зубы и сделал еще несколько тяжелых шагов. С мольбой во взгляде он ринулся вперед и словно не заметил, как кинжал пронзил его грудь. Бакуго замер, его руки тряслись, но продолжали всаживать острый клинок все глубже и глубже. В один миг Кацуки поднял голову, равняясь с Эйджиро взглядами. - Прошу… - Киришима вытянул руку в сторону и крепко обнял Кацуки за плечо и с такой же широкой улыбкой продолжил тихо говорить, - наполняй радостью каждый свой миг…       Кацуки выпустил кинжал, который остался в груди Эйджиро и крепко обнял его, с рыданиями пряча свои глаза в его плечо. - ЭЙДЖИРО! – Кацуки закричал, крепче прижимая к себе полуживого брата. - Нет… - простонал Киришима не своим голосом, – его тело дернулось, а рука схватилась за кинжал, пытаясь вынуть его. Кацуки сжал одной рукой Киришиму, не давая ему упасть, а другой рукой схватил кинжал, не позволяя его вынуть.       Эйджиро перестал бороться, чувствуя как сознание наконец-то обретает покой: - Защити Изуку, Ашидо… - Эйджиро поднял глаза на Кацуки.       Сопротивляющаяся внутри сила слабела вместе с угасающим сердцебиением. Киришима откашлял кровь, прищуривая взгляд. Смерть плавно отбирала его из рук Кацуки. - Я рад отдать жизнь за Вас, - Эйджиро закатил глаза, на последнем выдохе прошептав то, что хотел бы сказать. Его взгляд упорно смотрел на Бакуго, не желая прощаться с этим миром.       Хан сел на колени, аккуратно кладя Эйджиро набок, но он уже не мог дышать, захлебываясь собственной кровью. Его кожа становилась синей, а рука непроизвольно двигалась. Кацуки подсел ближе и пытался уложить тело Эйджиро так, чтобы предсмертная агония была не такой мучительной. Эйджиро рефлекторно дышал, однако, осознав, что это конец, он лишь продолжал улыбаться, чувствуя, как жжет в груди и как легкие горят огнем. Будто пламя съедало его сердце изнутри. То же самое ощущение Эйджиро испытывал в водах холодной реки…       Горячее чувство проходило, заставляя ощущать облегчение. Киришима закатил глаза, переставая дышать. Он застыл с широкой улыбкой, безотрывно смотря на Кацуки из-под опущенных век.       Кацуки закрыл дрожащей ладонью веки Эйджиро и припал головой к его окровавленной груди. Его грудь разрывало от отчаянного крика, схожего на звериный рев. В тот же миг на плечи хана упали снежинки. Крик стих, а глаза непроизвольно закрылись – снег слепил взгляд. Вокруг никого – ни одной души. Только заснеженное поле, тело Эйджиро и он. Метель, поднимавшая клубы снега, засыпала Кацуки с головой. Он задрожал от холода, беря в ладонь холодеющую руку Эйджиро и крепко сжимал ее, все еще не поднимая головы. Холод, окутывающий все живое, силой обрушивался на спину и затылок Кацуки. Он все еще не хотел верить и открывать глаза, из уголков которых застывали слезы.

- Сколько еще зим я смогу пережить на своем веку?

- Отец… - Изуку сел на колени рядом с Кацуки и со слезами на глазах положил ладонь ему на плечо, - отец…       Бакуго открыл глаза, задыхаясь от холода, но ни одной снежинки… Ни снега, ни вьюги… Солнце ярко светило, ослепляя лицо Эйджиро. Пели птицы на фоне ожившей природы, дул свежий ветер. - Он храбро сражался… - Великий хан ответил Изуку дрожащим голосом, притягивая к своей груди Изуку, - воины тоже… Проливают слезы.       Изуку Бакуго положил голову на плечо отца, всхлипывая от печали и горя, окутавшего его душу. Еще вчера он учил Изуку, как правильно держать оружие, как крепко держаться в седле, еще вчера он кружил его на руках. - Я не хочу… Он живой. Живой… Вставай, Эйджиро… - отчаянно Изуку взял Эйджиро за руку и с силой сжал его холодеющую ладонь. - Ваша сила – голос и любовь пробудили его сознание… - Сэро подошел к телу Эйджиро, - теперь он в лучшем мире. Ради вашего спокойствия. Ради вашей счастливой жизни. --------------------------------------------------------------------------------------------------------       Ашидо резко открыла глаза. Она медленно опустила ноги с постели и стерла с лица выступивший холодный пот. - Бабушка… - Мина сжала край одеяла, - мне только что приснился Эйджиро. - Что же? – лекарша повернулась к Ашидо и присела на край ее постели. - «Жди меня…Я разражусь теплым дождем среди ясной погоды. И мы оба улыбнемся. В тебе разразится буря, но она скоро стихнет, так как… Обреченная печаль может быть радостной». - Сон сулит начало новой жизни… - грустно улыбнулась старушка, вздыхая, - а ты знаешь, в чем причина твоей слабости?       Девушка отрицательно помотала головой. - Поздравляю, милая. Ты беременна.       Ашидо обхватила ладонями свои щеки и взвизгнула от радости. - Бабушка! Бабушка, какая же чудная новость! – девушка вскинула руки вверх и замотала головой, упорно взглянув в окно, а затем и на свой живот, - как Эйджиро обрадуется, представляете?

«Кацуки, Мина, Изуку… В тот день, когда я смотрел через водную гладь на красные звезды… Я задал вопрос: «Таким ли должен быть мой конец?» Да. Это меньшее, что я смог сделать для каждого из вас. Простите меня и Прощайте.»

--------------------------------------------------------------------------------------------------------       Густое, черное небо тянулось далеко-далеко вдаль, а полоску горизонта разделяло огромное пшеничное поле. Яркие звезды светили, подобно тысячам солнц, в унисон. Мутный взгляд долго фокусировался на колышущихся на ветру пшеничных колосьях. Эйджиро ощущал тепло и покалывания в спину неспелого колоса. - Какой ужасный сон, - он приподнялся, трогая свою грудь, - так болит сердце. - Пойдем, Главный Советник Женьшеня. – голос, который позвал его, показался ему очень знакомым.       Киришима повернул голову на голос. Рядом с ним стоял Изуку Мидория, протягивая ладонь и помогая подняться. - Что это за место? – обеспокоенно спросил Киришима. - Мы оба отдали жизни за кого-то важного. Благодаря тебе, зима для близкого нам человека больше никогда не настанет. - Я не помню, совсем ничего не помню, - Киришима встал на ноги, вытянув перед собой две руки, - такое чувство, будто я не чувствую левой руки… - Скоро пройдет! – улыбнулся Мидория, - я долго ждал тебя. Твоя судьба – оказаться тут в пору цветения колоса. - Я разве умер? – испуганно спросил Эйджиро.       Из черного неба хлынул холодный ливень. Издалека мерцали раскаты грома. Изуку остановился и вскинул голову к небу. - Да. За тебя там все молятся. Я слышу слезы и просьбы каждого, кто просит о твоем успокоении. - Тогда почему я не чувствую печали, горя и сожалений…? Почему я забыл все?       Эйджиро шел рядом с Мидорией, оглядываясь по сторонам. Его волосы намокли, колос ломился от порывов свежего ветра, но такого прекрасного чувства в груди он никогда не ощущал. Сладостное умиротворение, больше ничто не тревожило его мысли. - Потому что ты все сделал правильно. А еще… - Деку остановился и лучезарно улыбнулся, - ты оставил после себя жизнь. - Правда?       Изуку улыбался, ведя куда-то Эйджиро глубоко-глубоко в темноту. Дождь утихал вместе с ветром. Голоса плавно стихали… Все погружалось в непробудную темноту.

Крохотное сердце раз за разом бьется в унисон большим, изнывающим от горя сердцам…