Огненная эпоха (продолжение).

«Тишина… Непоколебимая тишина молит меня об успокоении. Ветром медленно уносятся вдаль мои мысли. Мое путешествие подошло к концу, но я живу дальше… Как хотел мой возлюбленный – Мидория – и как хотел мой брат – Эйджиро…»

- Расскажи историю о подвигах моего папы? - девочка неуклюже следовала за Изуку Бакуго, крепко держа его за руку. - Сэнго… - с улыбкой начал Изуку. - Вообще-то, я госпожа Сэнго, – девочка выпустила руку наследника и гордо погладила короткие, алые волосы. - Ох, прошу прощения, госпожа Сэнго, - посмеялся парень, подыгрывая озорному ребенку, – Вы хотите услышать историю о смелом воине Эйджиро? - Хочу! – девочка вновь взяла Изуку за руку, не скрывая детского восторга. Изуку поднял голову к небу, а затем насупился, всматриваясь в яркое, теплое солнце. Затем, когда глаза начало щипать, наследник опустил голову и остановил взгляд на луже – все те же блестящие пшеничные волосы и разбросанные по всему лицу тёмные веснушки. Отвлекшись, Изуку перевел взгляд на Сэнго, которая преданно смотрела на него и ждала долгожданного начала истории… - Ах, прости, - посмеялся Изуку, - я отвлекся. Это героическая история, - начал он сосредоточенно, - о смелом воине Эйджиро Киришиме, который спас целый мир от жестокости и страданий… - Сэнго, твои занятия начнутся через пять минут! Учитель Иида уже ждет, - Мина выглянула из-за ткани шатра и недовольно скрестила руки на груди, - опять донимаешь брата? - Она не докучает мне, - улыбнулся Изуку, присев на корточки, и погладил девочку по спине, отправляя на учебу, - после занятий я обязательно продолжу.       Сэнго обняла брата за шею и со смехом убежала в шатер к матери.       Изуку Бакуго встал с корточек и пошел в сторону холма, где возвышались два деревянных креста. Он стоял возле могил Эйджиро и Деку, что были похоронены рядом. Он грустно улыбнулся и сел напротив, изредка отрывая взгляд и глубоко думая о самом сокровенном. Вдали возвышалась крепость Женьшеня, а позади него открывался необъятный, зачаровывающий взгляд лес. - Столько лет прошло, дорогой дядя... А я все не могу привыкнуть к тому, что тебя нет. И отец мой тоже... Помню, ты говорил, что время не лечит, а может только смягчить боль от потери. И должно быть все хорошо, но такое ощущение... - Будто оборвалась часть чего-то важного, - Кацуки подошел к сыну со спины. - Отец, - Изуку быстро поднялся на ноги и поклонился ему, - я не услышал Вас. - Пять лет, как нет Эйджиро... - Кацуки похлопал Изуку по плечу, заставив последнего поднять глаза.       Изуку выдохнул с дрожью и смиренно кивнул, отводя глаза, на которые наворачивались слезы. - Отпусти эту боль, - с улыбкой Кацуки сжал плечо Изуку и подошел ближе к могилам, заводя руки за спину, - только я пойму твои слезы. Роднее тебя, Ашидо и Сэнго у меня нет никого. - Простите меня, отец, - Изуку быстро сморгнул слезы, стирая их большими пальцами, - воину не дозволено показывать своих слабостей. - Слабости делают нас сильными. Мы были слабостью нашего Эйджиро, понимаешь? Смелость духа и отвага не появляются из ниоткуда.       Изуку смотрел на огромную крепость, озаренную солнцем, а затем перевел взгляд на Кацуки. Он, сильно постаревший за это время, глубоко смотрел вдаль, ожидая чего-то особенного. На ярко-синем небе не было ни единого облака, как и в его душе. Умиротворение накрыло его веки, и хан стоял молча, то ли вслушиваясь в звуки природы, то ли слушая свои глубинные мысли. - Мы ведь не оставим их здесь, близ военного лагеря? – спросил наследник, отводя глаза в сторону. - Как только все территории будут восстановлены, я отдам все силы на реконструкцию храма в Женьшене. Там покоятся твой дед хан Первый и твоя бабушка Мицуки. Когда меня не станет, ты… - Не говорите так, отец, не гневите Солнечный глаз, - перебил его Изуку. - Когда ты перестанешь перебивать? – спросил Кацуки без злобы в голосе, - все равно это время когда-нибудь придет. - Живите долгую жизнь, Великий хан. И тогда… В самую солнечную погоду самой яркой весны небо разразилось теплым дождем.       Ашидо вышла на порог шатра и с завороженной улыбкой протянула руки к небу, наслаждаясь теплой водой, стекающей по ее лицу вместе со слезами. Сэнго наблюдала через окно за красивыми каплями, переливающимися при свете яркого солнца. Кацуки глубоко дышал, предаваясь тяжелым воспоминаниям, которые вместе с водой впитывались в землю. Обреченная печаль и правда может быть радостной…       Кацуки повернулся к своему сыну, а затем долго всматривался в его черты лица, находя в них всякий раз мягкую душу Деку. Перед ним стоял не просто маленький Изуку Бакуго, некогда играющий в войну деревянным оружием, а настоящий воин, готовый в любую минуту встать на защиту государства и чести.

- Изуку… Пока мы помним, всё остается живо в нашей душе. Пока мы верим во что-то, наше сердце продолжает уверенно биться, неважно сколько шрамов на нем оставлено прошлым. Люди, жертвующие собой ради дорогих людей, учат нас огромному чувству, про которое мы часто забываем. И если однажды мир встанет против тебя и будет бросать вызов – не бойся. За твоей спиной будет огромная любовь и сила дорогих твоему сердцу людей.

И дождь продолжал лить до самого вечера… -------------------------------------------------------------------------------------------------------- 21 августа 2019 года я начал работать над «Огненной эпохой». Через год я узнал, что мой дорогой человек заболел неизлечимой болезнью. «Мне не описать словами как сильно я скучаю и как тяжело приходится жить без тебя. Истории, которые ты рассказывал, твой жизненный опыт и наставления не прошли даром… Я не создаю суеты, не сдаюсь и ценю каждый миг. Надеюсь, ты слышишь меня.» Вторую часть «Огненной эпохи» я целиком посвящаю этому человеку.